Ирина Градова – Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (страница 185)
– Нет. Он сказал, что это – всего лишь бизнес, что сам он сексуального пристрастия к детям не питает…
Пока женщина говорила, Алла сидела, застыв сталактитом: не будучи матерью, она не ожидала, что слова Говорковой произведут на нее столь тягостное впечатление. Она примерно представляла, что услышит, однако не думала, что можно дойти до такого уровня цинизма.
Неужели Говорков искренне полагал, что желает блага детям?! Это же самая настоящая торговля людьми, сексуальное рабство! Да лучше бы ребятишки оставались со своими родителями-алкоголиками… Понятно, почему извращенцы предпочитают малышей до восьми лет – они либо ничего не смогут рассказать, либо их рассказ будет воспринят как глупая фантазия, ведь такие маленькие дети не знают ни соответствующей лексики, ни обладают способностью ясно излагать мысли!
– Вы меня слушаете? – забеспокоилась Говоркова, заметив, что взгляд Аллы бесцельно блуждает по комнате.
– Разумеется, – пробормотала Алла, беря себя в руки. – Несмотря на все уловки, вашему мужу не удалось вас убедить, я правильно понимаю?
– Больше всего я боялась, что наши дети в опасности рядом с Сергеем, учитывая его…
– Значит, вы ему не поверили?
Говоркова энергично замотала головой.
– Он клялся и божился, что не прикасался к детям, – сказала она. – Ни к чужим, ни к нашим, но… Ну, вы меня поймете!
– Еще как! – согласилась Алла. – И тогда вы уехали?
Говоркова кивнула. Она немного успокоилась и снова опустилась в кресло.
– Почему вы не подали на развод – он вас запугал?
– Не то чтобы… Понимаете, через несколько месяцев грядут перестановки в его ведомстве, и Сергей претендует на высокий пост в Москве. Ему уже практически пообещали…
– И поэтому ему невыгоден развод? – подсказала Алла.
– Да. А еще он боится, что, подписав бумаги, я почувствую себя свободной, и ко мне могут подкатить журналисты. Если они узнают… Сергей пообещал, что я внакладе не останусь, если сохраню его секрет. Он сказал, что отдаст мне нашу просторную квартиру, а также загородный дом переоформит на меня и станет платить приличные алименты. Понимаю, вы меня осуждаете за слабость и жадность, но мне ведь необходимо думать о детях! Звучит ужасно, но войдите в мое положение: я не работаю, а они ходят в хороший лицей, занимаются конным спортом, фехтованием, теннисом…
– И все это стоит денег, – закончила за нее Алла.
– Но это не значит, что меня не мучает совесть: я уже и не вспомню, когда спокойно проспала всю ночь! То и дело встаю проверить, спят ли дети в соседней комнате и постоянно беспокоюсь, не придет ли в голову Сергею нарушить соглашение. Он предупредил, что, если я вздумаю куда-то обратиться, он станет все отрицать. И вот тогда он отсудит детей, ведь у меня нет ничего, кроме родительской квартиры, – даже работы! А он – уважаемый в обществе человек… И все такое.
– В чем-то ваш муж, безусловно, прав, – со вздохом согласилась Алла. – Без доказательств – это ваше слово против его!
– Может, вам скрины помогут?
– Что, простите?
– Ну, я сделала скриншоты с экрана компьютера Сергея, переписку на английском с одним мужчиной…
– Так чего же вы молчали?! – возбужденно воскликнула Алла.
– Разве в суде такие «доказательства» принимаются?
– До суда их доводить и не придется: полагаю, ваш муж поймет, что отпираться бессмысленно, если предъявить ему эти письма! Где скрины?
– У меня в телефоне. Если хотите, я перегоню их на флешку.
– Можете прямо сейчас? – попросила Алла.
– А вы можете… ну, насчет детского психолога… Дадите телефон?
– Я не только дам вам телефон, но даже договорюсь о встрече и сама отведу вас к нему. Договорились?
Несмотря на сведения, полученные от Говорковой, Алла не стала торопиться с задержанием ее супруга – для начала следовало хорошенько подготовиться. Приоритетом сейчас был поиск изъятых незаконным путем детей, в чем она целиком положилась на Игоря Осипова. И не прогадала: он сумел расшифровать записи Уразаевой, и опера направились в адреса.
Судя по последовавшим за их визитами отчетам, все они принадлежали людям неблагонадежным и сильно нуждающимся в деньгах. Дети содержались в плохих условиях, но в силу малого возраста и вполне понятного страха перед незнакомыми взрослыми не смели и пикнуть.
«Приемные родители» «посыпались» быстро, будучи проинформированы о статьях о детской порнографии и торговле людьми, которые им светят в случае отказа сотрудничать. Уперся лишь один, но необходимость в его показаниях отпала в силу согласия остальных.
У Аллы отлегло от сердца лишь тогда, когда ребятишки водворились обратно в свои семьи. Не все, ведь Иночкина и Карпенко являлись скорее исключениями, нежели общим правилом: в большинстве случаев родителям было вовсе не интересно, что сталось с их отпрысками.
– Подумать только, – сказал Антон, когда они в узком кругу обсуждали результаты «рейда», – если бы Уразаева не просчиталась с этими двумя мамашами, все еще долго могло оставаться шито-крыто! Алкоголики и наркоши не попрутся искать правду – да они и не заметят, что кое-какие детишки отсутствуют!
Алла понимала, что он прав: если бы Иночкина не начала ходить по инстанциям, а Карпенко не оказалась в больнице и не встретила Мономаха и социального работника, принявших участие в судьбе ее семейства, трудно было ожидать от этой истории благополучного исхода.
Задержанный приятелем Мономаха злодей оказался не кем иным, как Леонидом Ивановичем Ирдановым, в уголовном миру – Леней Иорданом. Длинная история общения Иордана с органами внутренних дел включала четыре ходки, две из которых – по малолетке, зато две другие – за разбой, мошенничество и, как венец всему, убийство при отягчающих.
Пока он молчал, и обстоятельства, сведшие вместе столь разных людей, как он, Уразаева и Говорков, оставались загадкой, но Алла не сомневалась, что рано или поздно все прояснится. А вот искать Уразаеву, считала Алла, смысла не имеет: остается ждать, пока кто-то из фигурантов признается в ее убийстве.
Наиболее вероятным кандидатом она полагала Ирданова, а заказчиком – Говоркова, но это еще предстояло выяснить наверняка. И главным оставался вопрос, кто из задержанных заговорит первым – тогда его показания можно будет использовать, чтобы разговорить второго.
Теперь у нее на руках оказалось несколько козырей. Во-первых, показания Говорковой и, что гораздо интереснее, скриншоты с компьютера ее мужа.
Алла прочла переписку и пришла к однозначному выводу: речь в ней именно о торговле детьми. Иностранец, с которым был в контакте Говорков, являлся куратором группы педофилов в странах Скандинавии, в то время как в России эту «должность» занимал Говорков. Правда, никаких намеков на личные пристрастия замруководителя администрации Красносельского района в переписке не содержалось, но Алла решила, что это можно выяснить и позднее – в конце концов одна статья ему «светит» точно, а там видно будет!
Во-вторых, в руках следствия находился Ирданов, важный свидетель, который, рано или поздно, сдаст хозяина, чтобы выгородить себя и добиться поблажек. Такая перспектива должна напугать Говоркова, ведь он не в курсе, что уголовник отказывается говорить!
Кроме того, у Аллы и ее группы имелись показания «приемных семей», в которые помещали изъятых детей – в общем, были все основания вплотную заняться Говорковым. И все же Алла возложила допрос на Антона Шеина.
Тот прямо-таки бил копытом, мечтая втоптать задержанного в грязь, довести его до черты, за которой тому останется лишь признаваться и признаваться в надежде на снисхождение.
Опер справился со своей задачей на отлично: Говорков буквально взвыл, требуя адвоката.
Алла поболтала с Денисом Сергеевичем Кудряшовым, оказавшимся человеком неглупым – чего, впрочем, можно было ожидать от представителя его профессии, – и покладистым – чего она вовсе не ожидала. Под давлением неоспоримых доказательств адвокату удалось убедить Говоркова стать более сговорчивым, и тому ничего не оставалось, как смириться.
Впервые встретившись с чиновником лицом к лицу, Алла вспомнила, что видела его по телевизору, на одном из местных каналов. На экране он выглядел внушительно и деловито, и даже оказавшись в ее кабинете, пытался использовать начальственные интонации и обычный набор чиновничьих «примочек» типа «вам здесь не работать, если сейчас же не отпустите меня на все четыре стороны!».
Сейчас, войдя в комнату для допросов, она увидела уставшего, напуганного мужчину в помятом пиджаке – сказывались двое суток, проведенных в заключении. От былого лоска и самоуверенности не осталось и следа. В этом они с бывалым Ирдановым сильно отличались: уголовник знал, чего ожидать, а вот Говорков мог только предполагать. Неопределенность, как известно, пугает!
Случалось, и не раз, что задержанные вызывали у Аллы сочувствие. Она подавляла его, понимая, что не имеет права на собственные суждения, это – прерогатива суда. Ее дело – понять, достаточно ли доказательств того, что данный человек причастен к преступлению, а уж виновен ли он, установит суд.