Ирина Горная – Миниатюрная весна (страница 3)
– Где компьютерщик?!
– У нас что, IT-фирма? – удивился тот.
– А кому налаживать технику?
– Ты сам должен уметь!
– Но я не умею!
– Выткни провод и воткни!
Не помогло. Но Вова понял, почему работал микрофон: он был подключен к другому выходу. Ноутбуку его разъём не подошёл бы.
Он пнул ногой технику. Может, хоть так сработает…
Динамики издали непонятное бульканье и снова заглохли. Что же делать? Заканчивать в полночь? Люди только слегка выпили!
Вова взглянул в лица посетителей. Они выглядели так, будто были готовы растерзать его. Он, повинуясь наитию, схватил мобильный и на полную громкость врубил свой лучший плейлист. А потом поднёс микрофон к телефону. Зал наполнился рейвом, и, несмотря на плохой звук, люди вновь стали изгибаться. А утром пожилой мужчина, просидевший всю ночь в углу, поделился с Рейвеном откровением: шорохи музыки напомнили ему те, которые исходили из его домашнего граммофона.
Музей нереализованных идей
У каждого писателя есть нереализованные идеи, которые появляются вспышкой озарения. Они отправляются пылиться на склад задворков памяти. Это, право, обидно. Среди них есть много достойных внимания. Почему бы не создать музей нереализованных идей?
Однажды я выписала все свои сюжеты в один файл. Строчила на полной скорости десять дней и получила пятьдесят листов текста. Начинался список с романа, где мир состоял из одних островов (это что-то напоминало). Продолжался борьбой волшебной школы против злого волшебника, причём главными героями были близнецы, оказавшиеся по разные стороны баррикад (о, а это могло бы сойти за оригинальное). Рассказ о том, как две дамы эпохи Ренессанса влюбились в одного пирата, и одна другую вызвала на дуэль. Эпопея о том, как злой, но прекрасный волшебник украл героиню и заточил в замке, а она пыталась сбежать…
И тут в моей душе разгорелся нешуточный конфликт. Уже два года я мечтала быть преданной супругой Т.Ш., прекрасного актёра с модельной внешностью. Правда, жила моя любовь на другом конце земного шара, но я выдумывала о ней фанфик за фанфиком. В них мы были всю жизнь вместе, или нас разлучали, или мы встречались как враги, но постепенно влюблялись. Часто всё заканчивалось моей смертью, что способствовало моей популярности как писательницы. Меня экранизировали в Голливуде, и слава обо мне оставалась в веках.
Иногда я опускалась с небес на землю и страдальчески разглядывала своих 140 подписчиков, собранных непосильным трудом в марафонах и схватках между писателями. Сам себя не раскрутишь – никто не раскрутит. Да, до Голливуда далеко… Но сколько уже пройдено! Первая публикация в сборнике, выступление на концерте, участие в конкурсе – разве не это воспоминания, которые останутся со мной навсегда? А сколько друзей я нашла, занимаясь творчеством! Сколько мыслей выразила! Сколько новых вещей узнала, навыков приобрела!
И вся моя жизнь нашла отражение в списке нереализованных идей: там и песни, которые я слушала, и книги, которые читала, и мои переживания. Поставлю-ка я фанфики о Т.Ш. в музей, на полочку, чтобы любоваться ими, когда у меня будет семья и дети. Т.Ш. станет самым большим украшением моего внутреннего мира: он… и начало романа о девочке-вампире, которое я написала в 13 лет…
Спящий дом
В детстве Митрофан портил всё подряд. Царапал кровати, скамейки, деревья. К зрелому возрасту юношеский вандализм превратился в невинное увлечение резьбой.
Каждый мужчина в своей жизни должен посадить дерево, построить дом и вырастить сына. Первое Митя сделал уже в детском возрасте: вместе с отцом зарыл в горшок косточку яблока, и она взошла. Сейчас яблоня украшала сад его родителей.
Что дальше? Вырастить сына-то он вырастит. Сначала надо дом воздвигнуть!
Именно этим Митрофан, покинув родительское гнездо, и решил заняться. Науку изучил крепко, долго советовался с односельчанами. Выбрал место, где начать стройку, и приступил к работе.
Долго ли, коротко ли, но дом был готов, оставалось лишь украсить. Митрофан вспомнил любимое увлечение, взял карандаш, ручной лобзик и принялся вырезать узор на досках. Все, кто проходил мимо, только за этим его и видели – причём много месяцев.
Творец успел закончить фасад. Неизвестно, что случилось, просто однажды он заснул – и спустя несколько дней его так и нашли спящим, причём вечным сном.
А вместе с ним заснул и дом. Никто не хотел сюда селиться из-за поверий. Считалось, что время здесь не течёт: подойдёшь утром – и очнёшься только вечером. Все любовались узором на фасаде и с горечью в душе нахваливали мастера.
В конце концов, граница мегаполиса доползла до села. Старики-родители продали дом Митрофана строительной компании, которая одобрила землю и захотела построить многоэтажку. Здесь, в селе Лукосонове, будет новый спальный район.
Съехал директор акционерного общества с трассы, завернул в купленные земли.
– Что ж мы на этот дом раньше-то не посмотрели? – удивился он. – Ведь это произведение искусства! Резные ставни, стены, украшенные деревянными облаками, птицы – как живые…
– Что же делать? – спросил помощник, доставая телефон с фотоаппаратом. – Жаль сносить такую красоту. Можно продать миллиардеру…
– Нет, – решил директор. – Сделаем дом памятником архитектуры.
– А сами-то как будем? Землю жалко.
– А мы будем строить… над ним!
И построили специально для памятника архитектуры арку. А дом проснулся на время строительства – в нём отдыхали рабочие – и всё так же продолжил спать. Район-то спальный, нешумный. Может, явится когда-нибудь, спустя десятилетия, новый хозяин… Или приспособят дом для чего-нибудь. А пока пусть спит и видит сны.
Мораторий на мороженое
Мама Люка, начинающая американская предпринимательница, подходила ко всему обстоятельно. С мужем перед свадьбой она заключила брачный контракт со списком всех обязанностей и штрафов за их неисполнение. То же самое она проделала и с сыном, когда ему исполнилось четыре года. Даже специально вместе с ним придумала подпись.
Правда, в договоре с Люком штрафов маме почему-то не оказалось. Да и обязанность у неё прописали лишь одну: покупать мороженое.
Сын не протестовал. Маленький мальчик ещё не понимал, как влип, когда согласился во взрослом возрасте каждый день мыть посуду, два раза в неделю пылесосить ковёр и самостоятельно оплачивать обучение в университете. Он наслаждался тем, что ему было доступно: аттракционами, игрушками в телефоне, тем же мороженым. Пока не случилась трагедия.
Однажды отец Люка пришёл домой в состоянии аффекта. Его бизнес накрылся санкциями, и, несмотря на страховку, предприниматель, посвятивший всю жизнь продаже экзотических товаров вроде русской гречки, был в отчаянии. Супруги поссорились, и муж в порыве гнева ударил маму Люка.
Стоит ли объяснять, что он оказался на улице? Все выплаты страховой ушли на компенсации жене, полиция запретила отцу приближаться к сыну, и человека будто не стало для социума.
А что Люк? У него, помимо разлуки с папой, была настоящая трагедия: мама ввела мораторий на мороженое. Раньше мама каждый день водила его есть замороженный йогурт и бабл-ти в кафе, теперь же она совсем отказалась покупать сладости. Ведь, несмотря на все компенсации от отца, в мире стоял кризис, доход упал в два раза, и денег, чтобы порадовать ребёнка, стало не хватать. Мальчик очень плакал. Стояло жаркое лето, а он не мог купить ни колу со льдом, ни чипсы. Как живут люди в Африке?
Однажды Люк, которому было уже семь, гулял во дворе один, без мамы. И тут к нему подошёл интеллигентного вида взрослый дядя и спросил:
– Что грустишь?
– Да вот, мама не даёт мне мороженое, – ответил Люк.
– А у меня дома есть мороженица, – улыбнулся дядя. – Пойдём ко мне.
– Ой, а вынести её сюда нельзя?
– Нет, конечно, она электрическая.
Люк долго колебался и всё-таки решил пойти следом за удивительно добрым прохожим. Но, как только дверь подъезда закрылась, человек развернулся и с яростной рожей стал сдирать с мальчика футболку.
– Помогите! – закричал Люк.
Он отчаянно вырывался, угроза гибели нависла над ним, и вдруг в подъезд ворвался ещё один мужчина.
– Люк, я твой отец! – крикнул он.
Преступник бросился наутёк. Папа проверил, цел ли сын, и вместе они пошли домой.
– Мама, на меня напал злой дядя, – заплакал мальчик. – Папа спас меня.
Из рук матери выпал телефон. Она от испуга расплакалась и бросилась обнимать разбитую семью.
– Я не требую, чтобы ты принимала меня назад, – произнёс отец, – но ты обязана покупать Люку мороженое.
С тех пор в жизни Люка всё наладилось.
Безотчётный концерт
Пути творчества неисповедимы. Я утром строчу две тысячи символов для непонятной целевой аудитории, кто-то каждый день рисует по скетчу, есть те, кто поёт в душе… Лишь бы всё это было нужно.
Однажды я шла по улице Вайнера в центре Екатеринбурга и увидела человека, который дал понять мне, что такое успех.
Перед ним стояла бутылка, под ней лежала ржавая железка от компьютерного блока. Чуть поодаль находилась пустая банка из-под консервов. Музыкант бил по всем этим предметам с ловкостью барабанщика. Бутылка звенела, банка трещала, железка плясала. Мои нервы против воли возбудились: мелодия шла, как казалось, из ниоткуда. Этот человек был похож на сумасшедшего, но нельзя было не восхищаться его чувственной музыкой.