Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 81)

Наверное, хотел спросить, не напугана ли? Я с безразличием покачала головой, что, похоже, максимально удовлетворило Айзена. Спокойная реакция на его метаморфозу. Да, это странно, и может напугать, но… как я однажды сказала, пусть он обратится хоть чудищем с семью головами, плевать. Мне нужен ориентир, и я выбрала его.

— Открой Сенкаймон, Гин. Мы…

— Стоп, что?!

От столь неожиданного, я бы сказала, бездумного решения Айзена я аж едва не навернулась. Спрыгнув с груды бетонных пластов, болезненно ударилась мизинцем, и боль некстати подстрекнула злость.

Остановившись, мужчина обернулся и сухо констатировал:

— Мы уходим, Хинамори. Нам не обязательно уничтожать тенкай кечу, будет проще…

— Да я не про это, — прервала я его, указав рукоятью вакидзаси на Ичиго, что переводил перепуганный взгляд. — Ты не собираешься его убивать? Я ведь говорила тебе не быть опрометчивым.

— Может, капитан Айзен сам решит, как ему поступать?

На язвительный вопрос Гина я только оскалилась, вновь вернув внимание мужчине, что стоял к нам спиной.

— Прошу тебя, прислушайся ко мне, я ведь тебе не врала, все подтвердилось, о чем я говорила. Он погубит тебя!

— Не знаю как, но допустим, этот мальчик все же сможет доставить мне проблемы. Только ответь, почему ты хочешь, чтобы я его убил?

Его вопрос заставил слегка опешить. Чего я тут распинаюсь-то?!

— Потому что я… я не хочу, чтобы ты потерпел поражение из-за мелкой ошибки. Я хочу увидеть мир, который ты создашь. Мир, в котором мне нечего будет бояться… в котором я смогу спокойно жить, не опасаясь того, кто я есть.

— Не это главное. Назови истинную причину.

Истинную причину?

Я даже подумать не успела, как меня привлек треск, с которым кокон, защищавший мужчину, начал осыпаться часть за частью. Ожог вновь защипало, отчего пришлось крепче сжать ножны и отвести руку за спину. Мне это нравилось все меньше и меньше, однако подумать об этом придется чуть позже.

— Ты ведь… просто не хочешь терять меня, — как только голова мужчины полностью освободилась от кокона, он обернулся и, наградив меня пристальным взглядом, добавил: — Терять ориентир, который привел тебя в этот мир. Ты всегда была жадной, Хинамори, и до сих пор хочешь оставить подле себя то, что дорого твоему сердцу. Если действительно желаешь увидеть новый мир вместе со мной, сделай для этого все возможное.

Не отрывая от меня взгляда, Айзен указал в сторону Куросаки Ичиго и добавил:

— Раз ты отказалась от моего милосердия, то должна быть готова столкнуться с жестокостью этого мира. Если не хочешь потерять меня… убей его. Выбери мой мир, Хинамори.

Звучало вполне логично, но… отчего же у меня столь дурное предчувствие? Айзен не собирался убивать Ичиго, но вдруг передумал? Или же это испытание для меня, и его не столь интересовала судьба парня? Уже нет. Подавленный, обескураженный, смотрящий на меня, словно собака, которая знала, что ее пришли усыпить, временный шинигами никак не отреагировал на комментарий Айзена. Его взгляд был прикован ко мне со смесью максимального недоверия, отрицания происходящего.

Но… мужчина прав. Я не могу бегать от ответственности, раз сама подталкивала его к тому, чтобы избавиться от Ичиго. Мне страшно… очень страшно. Этот страх не удалось подавить тяжелым вдохом, ни твердой рукой, что обнажила вакидзаси и направила его на парня. Подойдя ближе, уперев кончик лезвия в его грудь, я заставила Ичиго затаить дух.

Я лишилась права на милосердие этого мира, как только пробудилась восемь лет назад. А от милосердия Айзена отказалась добровольно, потому что посчитала это достойной платой за то, чтобы стоять рядом с ним, а не в его тени.

Мне жаль, Куросаки Ичиго…

До боли сжав рукоять, я сделала резкий выпад вперед, ощутив, как лезвие вакидзаси пробивается между ребер, разрезая легкое и мышцы. Вложив в удар немного реацу, чтобы обойтись одним точным быстрым движением, даже не поверила тому, что сделала. Но вид окровавленного клинка, выглядывающего из спины Ичиго, не оставил никаких сомнений. Склоняясь над парнем, почувствовала, как голову наполняет звенящая тишина.

— Прости, Ичиго…

Вот и все… своими руками… я отрезала путь назад. Руки задрожали, и чтобы избавить себя от слабости, от нерешительности, провернула вакидзаси, заставив парня истошно воскликнуть от боли. Он схватил меня за плечи, отчего и я, зажмурившись, пискнула. Нет. Не сожалей об этом, не сожалей, не смей сожалеть об этом! Ты сама решила убить в себе добродетель, заполнить ее жестокостью, так нечего жалеть себя. Прими это… живи теперь с этим!

— Капитан?..

— Все в порядке, Гин. Я лишь хотел убедиться… так будет лучше для нее. Верно, Хинамори? Ты ведь сама это выбрала.

Что, Гин, не ожидал, что все так закончится? Что тебе не удастся сберечь шанс Готея на победу? Я тоже… а еще я не ожидала услышать недоумение в твоем голосе, потому что странно беспокоиться об убийстве Ичиго после того, как катана пронзила его грудь. Причину тому я поняла, когда рискнула открыть глаза и… точнее, не поняла ничего, поскольку временный шинигами все также сидел, смотря на меня, словно на призрака или чудовище, но в нескольких метрах впереди.

— Про… сти…

Прос… тить? Что?..

Хватка на плечах ослабла, и как только шинигами откинулся на спину, освобождая грудь от моего клинка, я рискнула опустить взгляд. Сбитая с толку, словно меня за секунду переместили из жаркой пустыни в ледяные просторы Арктики, я словно ничего не видела. Смотрела на кровь, стекающую каплями с клинка, на крошку бетона под ногами, на… Юмичику, который, едва находя силы придавить рану на груди, смотрел в небо тускнеющим взглядом.

Как?.. Что?..

Нет… нет-нет-нет-нет! Нет!

— НЕТ!!!

Страх, что заставил меня оцепенеть на долгий, бесконечно мучительный миг осознания произошедшего, сменился паническим ужасом. Выронив вакидзаси и упав на колени, я дрожащими руками накрыла рану Юмичики, с трудом сообразив, как использовать целительное кидо. Как… как он вообще здесь оказался?! Он что, последовал за мной с тех развалин? Опять?! Я же говорила! Я же говорила не идти! Идиот! Тупица!!! Что же ты наделал?!.. Что я наделала?

— Не вздумай лечить его, Хинамори.

Холодный голос Айзена обжог мою душу… как бы это странно не звучало, но другими словами я не могла передать чувство бескрайнего опустошения и ужаса. На шее словно затянули лебедку, приставили пистолет к голове. Я понимала, что если не подчинюсь, это скажется на мне, но… но…

Оскалившись и сморгнув подступившие слезы, с бешено колотящимся сердцем от нахлынувшей паники, я ослушалась и применила целительное кидо. Руки дрожали, от ощущения теплой, обжигающей крови, я не могла сосредоточиться, отвлекаясь на немой крик, сотрясающий сознание. Воздуха не хватало, попытка сделать вдох лишь царапала легкие… Все металось из стороны в сторону, кружилось в бешенной пляске, делая меня сплошь оголенным нервом, реагирующим на малейший шум. Поэтому, лишь услышав шаги позади, я поддалась неожиданной вспышки страха, что разожгла злость… Нет, не злость. Ярость… отчаянную ненависть, которая помогла телу моментально отреагировать.

Схватив вакидзаси и размахнувшись, я обернулась, заставив Айзена остановиться на расстоянии вытянутого клинка, что смотрел острием ему в лицо. Я готовилась к тому, чтобы столкнуться с его бесстрастием, но в ответ на ужас в моих глазах, ту злость и отчаяние, он отреагировал довольной, удовлетворенной улыбкой, которая ввергла меня в оцепенение. Весь бой на его лице я не видела ни тени эмоций, но сейчас он смотрел на меня с искренним удовлетворением, наслаждением… садистским наслаждением, от которого у меня перехватило дыхание.

— Зачем?.. — с трудом смогла выдавить я лишь единственный вопрос. На глаза навернулись слезы. — Зачем?!

— Зачем? — одарив меня снисходительным взглядом, переспросил мужчина.

Уверенно схватившись за лезвие и дернув его на себя, заставив меня подняться с колен, Айзен шагнул навстречу. Вцепившись мне в волосы грубой хваткой, он склонился надо мной и впился в губы жадным поцелуем. Жеста еще более дикого и пугающего я не ожидала, поэтому, застыв испуганной мышью на мгновение, смогла лишь жалобно замычать. Попытка вырваться не увенчалась успехом, мужчина еще сильнее стянул волосы у меня на затылке, после чего прокусил мне нижнюю губу. Взвизгнув, испуганно вздрогнула, выронив из руки меч и оцепенела, ощущая, как язык обволакивал металлический привкус крови.

— Я же говорил, Хинамори, — разорвав поцелуй, мужчина, тем не менее, не отстранился, продолжая шептать в опасной близости от моего лица: — Если ты захочешь идти за мной, придется столкнуться с жестокостью этого мира. Порой и милосердие может оказаться жестоким… как я проявил милосердие к Канамэ, лишившись дорогого мне союзника. Но так было правильно, потому что он потерял свой ориентир, потому что он просил меня так сделать.

— Но я не просила… и Юмичика тем более…

— Это будет милосердно для него, поверь. Потому что ему не придется смотреть на то, как ты разрушишь его мир. Я потерял Канамэ, Хинамори, но тебя потерять не могу. И раз ты сама выбрала следовать за мной, — с пугающим спокойствием улыбнулся Айзен, — я уничтожу все, что будет напоминать тебе о старом мире. У тебя останусь только я. Ведь этого ты хотела, верно?