Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 68)

В задумчивом выражении лица, с которым на меня смотрел Айзен, не оказалось ни тени злости или радости, я бы сказала, что он напоминал заплутавшего путника, со смиренным разочарованием озиравшего бескрайний простор леса. Горькая улыбка, скользнувшая на его губах, заставила меня нахмуриться.

— Значит, ты все же действительно понимаешь меня. Я удивлен, — прикоснувшись к моей щеке и аккуратно убрав выбившуюся прядь волос за ухо, Айзен спросил: — но принять это не можешь из-за страха за свою жизнь?

— В первую очередь — да, — бегло глянув на его ладонь, накрывающую мою щеку, я вновь подняла взгляд на собеседника. Мне было беспокойно. — Создание твоего мира разрушит мой.

— Но ты и так живешь в чужом мире, — снисходительно подметил Айзен. — Ты живешь чужой жизнью, в чужом теле, под чужим именем. Так чего тебе бояться? И зачем ты продолжаешь следовать за мной, если боишься? Если не принимаешь меня?

— Начнем с того, что ты постоянно грозил убить меня.

— Но у тебя был шанс держаться от меня подальше. Так почему?

— Я ведь это говорила. Мне нужен ты. Потому что я поражена твоим гением, ты меня вдохновляешь, привлекаешь. Я принимаю тебя, но не твои идеи, хотя понимаю их. И все из-за личной выгоды, здесь нет других причин, кто бы что ни пытался говорить.

— То есть мне просто нужно дать тебе личную выгоду, чтобы полностью склонить на свою сторону? — усмехнувшись до боли банальной мысли, мужчина спустил ладонь к моей шее, заставив выше задрать голову. — Как насчет того, что я обещаю твою полную безопасность и неприкосновенность? А главное целостность души и личности после становления нового мира?

— Как красиво звучит… — прищурившись, прошептала я. — И жить одной на пепелище твоего мира?.. Убей уж лучше сразу.

— Боишься одиночества?

— Я… — конечно, боюсь, и пусть даже со мной всегда будет Тобимару, сил хватило выдавить из себя разочарованный вздох. Я просто хочу, чтобы ты был рядом… сволочь ты такая. — Как тебе может быть не страшно? Ты же понятия не имеешь, что может произойти после убийства Короля. Ведь все разрушится и…

Нарастающее беспокойство, едва не обернувшееся порывом легкой паники, угасло из-за растерянности, когда Айзен поцеловал меня. Не сказать, что я этого никак не ожидала, но в последнее время я все больше укрепляла мысль, что мужчина использовал физическую близость в качестве наиболее эффективного оружия против меня. Это все еще действовало, но… вместе с удовлетворением я также ощущала и горькое послевкусие.

Отстранившись и перехватив мой поникший взгляд, в котором читалось куда больше разочарования, чем смирения, Айзен обернулся к хогиоку и с улыбкой произнес:

— Просто верь в меня, Хинамори. Верь в то, что я желаю лишь блага этому миру. Раньше я не хотел слышать о возможном будущем, потому что опасался, что крайне непрактично полагаться на чьи-то слова, банальные предсказания. Но сейчас… учитывая, что ты пребыла в этот мир по воле хогиоку, главной сутью которого является исполнение желаний его обладателя, я мог ошибаться в своих суждениях. Я не хочу давить на тебя, однако, если ты действительно желаешь быть рядом со мной, то был бы не прочь узнать о вероятном сценарии, который, по твоим словам, меня погубит.

— Но… ты же сам… с чего вдруг передумал? — аж ощутив холодок, пробежавшийся по коже, уточнила я. — Ты ведь сам повторял, что никому не собираешься доверять. Ведь каждый может обмануть. Или ошибиться.

— Верно. Но я склонен допустить мысль, что раз ты оказалась здесь по воле хогиоку, то уместно допустить такую вольность. Хогиоку не человек, это инструмент, которому недоступна сама природа обмана. Возможно, Хинамори, — играючи коснувшись моего подбородка, прищурился Айзен, — ты именно тот человек, который приведет меня к тому, чего я так желаю.

Какие громкие слова.

Не верю. Не верю ни единому твоему слову! Потому что это именно то, что я так отчаянно желала услышать. Что нужна тебе, что я не пустое место, не простая пешка или разменная монета. Но…

Мне стало плохо. Намереваясь вернуться к себе в комнату, в итоге бесцельно брела по коридорам, пытаясь погасить бурю эмоций, разрывающую грудь. Голова шла кругом, а к глазам предательски подступали слезы. Какой-то бред. Не мог Айзен говорить такие слова с искренностью, я не имею права в это верить, потому что он сам мне говорил — ему не нужно мое доверие. Ничье доверие. Однако…

Противоречия разрывали сердце больнее любой жестокой определенности. Ты либо переживаешь полученный удар, либо радуешься тому, что все прошло, как планировалось. В моем случае радоваться не придется, даже если все пойдет по намеченному пути. Единый мир для всех, хаос, что станет обителью и фундаментом для новой реальности. Звучит страшно. Перед глазами сразу возникал образ катаклизмов, землетрясений, огромных цунами, а также сотен, тысяч Пустых и меносов, разрывающих мир живых. А также небеса, что рухнут на землю…

И в заманчивой перспективе Айзен предлагал наблюдать за хаосом парада подле него. Хотя, что вообще будет с самим мужчиной, раз он намеревался стать богом, заменить Короля? Обретет форму духовной энергии и растворится в бытие? В жопу тогда этот мир. Я не хочу оставаться одна, не хочу терять его. Пусть даже обратить монстром с семью головами, один черт. Он нужен мне… потому что никто, кроме него, не поймет мою природу, не поймет мои желания и саму суть. Даже Урахара Кискэ, которому я рассказала о том, как появилась в этом мире.

Сидя посреди коридора, подпирая спиной стену, смотрела перед собой в окно, за которым чернело небо. Интересно, каким будет небо после того, как Айзен соединит три мира? Хотя… тут еще вопрос, сумеет ли он добраться до Короля, одолев нулевой отряд? Наверное, сможет… Только не это сейчас меня должно беспокоить.

Один, двое, трое… пять… восемь?

Тихие шаги окружили меня с разных сторон, восемь фигур, что отрезали пути к отступлению по обе стороны коридора, застыли грозными силуэтами, излучая враждебность. Две девушки, пять мужчин средней комплекции и один здоровяк с костяной маской на лбу, напоминающей муху.

Глянув то в одну, то в другую сторону, медленно выдохнула.

— От кого пожаловали?

Ходить вокруг, да около не хотелось, не в том я состоянии пребывала, чтобы разглагольствовать. Честно признать, одно появление арранкар подогрело угли раздражения. Мне хотелось побыть одной, а не встревать в очередные неприятности.

— Говорят, именно после вашей встречи бывший Шестой начал точить зуб на нашего господина.

Люппи, значит. Господи…

— Пусть вы и гостья господина Айзена, вы агрессивно ведете себя по отношению к нынешнему Шестому, — добавила звонким голосом деваха.

— Гриммджоу изгнали из эспады за самовольный выход в мир живых, а теперь вы подстрекаете его избавиться от господина Люппи. Это серьезное…

— Вы идиоты что ли? — не постеснявшись, я в искреннем недоумении обвела взглядом окруживших меня арранкар. — Да хоть голову снесу этому Люппи, вы хоть соображаете, кто я?

— Разумеется, — зарычал арранкар, напоминающий подростка, — думаешь, раз ты ценная пленница, то тебе все должно сойти с рук?

— Господин Люппи дал добро, так что тебе не сбежать! Мы с тобой разберемся, а потом возьмемся за Гриммджоу, — выхватив из ножен кинжал, шикнула девушка.

Думала, это я жалко выгляжу, раз поддаюсь хитросплетенным манипуляциям Айзена. Этим просто в три ведра лапши на уши навешали, и они слепо побежали исполнять приказ. Срань господня…

Как бы то ни было, арранкары действительно выглядели враждебно, один за другим вынимали из ножен мечи. Выглядели достаточно опасно, чтобы заставить напрячься, и пусть их общий уровень духовной энергии не сказать, что чересчур ужасал, он мог стать проблемой.

Я тихо засмеялась. Истеричный смех накатывал, душил, хоть я и не позволяла ему вырваться наружу. Звуки напоминали кашель, сокрушающий грудь. Без меча справиться с этими ребятами с помощью кидо — что ж, довольно интересный вызов. А я думала, Гин куда раньше подошлет ко мне убийц, а не какой-то арранкар, которому не понравилась моя наводка.

Мир, что погрузится в хаос… Чтобы следовать за Айзеном, придется пожертвовать многим, и в первую очередь своей человечность. К сожалению, я не могла так просто отказаться от привязанностей к тем, кого знала. От милого Тоширо, который заботился обо мне. От улыбчивой Рангику, что умела поднимать настроение в любой ситуации. От Юмичики, чьи искренние чувства заставили меня дать слабину и почувствовать себя обычной девушкой.

Поэтому, для начала, следует забыть жалость к тем, кого я не знаю, кто мне безразличен. Наполнить легкие глубоким вдохом, задушив даже намек на сострадание. Вырвать из глубины души тьму, которая делала из человека зверя, полагающегося лишь на инстинкты. Вспомнить два основных правила… и, наконец, применить на практике то, чему учила меня наставница: искусству убивать.

Голыми руками, зубами, ногтями — плевать. В битве для тебя становится важна лишь одна цель, это убийство противника, а не простая попытка навредить ему или дезориентировать. Без меча сражаться всегда труднее, нечем защищаться, а также резать чужую плоть. Перед глазами словно красная дымка, потому что ты чувствуешь, что на тебя также набрасываются с желанием растерзать. Ты в меньшинстве, приходится лавировать, уворачиваться, использовать максимум, который есть в твоем запасе.