Ирина Голунцова – Всё перемелется в прах (страница 35)

— Открыто, можешь войти, — донесся приглушенный голос Айзена.

Последовав приглашению, я вошла в маленькую прихожую, закрыв за собой дверь. Мужчина сидел за чайным столиком прямо по курсу, сосредоточившись на работе с документом, но мой взгляд, едва зацепив его, устремился дальше. К створкам деревянного окна, обтянутым рисовой бумагой. Воспоминания, как я влетела сюда, словно подстреленная птица, навалились тяжелым грузом.

— Что не так?

Я промолчала, хоть и заметила боковым зрением, что Айзен обернулся ко мне.

— Заходи, я сейчас закончу.

Выбора, видимо, не было. Я проследовала внутрь и опустилась посреди комнаты, не спуская с капитана настороженный взгляд. Просидев пару секунд в утомительной тишине, осмотревшись, устало выдохнула и, решив обойтись без напускной вежливости, сменила позу, скрестив ноги. Господи, до сих пор не пойму, как японцы могут так сидеть, колени и лодыжки ужасно сводит.

— Зачем вы меня хотели видеть?

— Нужно поговорить.

— Полагаю, что-то срочное, если это не может подождать до завтра?

— Не сказать, что срочное, но лучше обсудить это с глазу на глаз. Без посторонних, где нам могли бы помешать.

Ясно. Значит, в лучшем случае будет отчитывать. Хотя и так понятно, что речь пойдет о моем поведении во время миссии по захвату вражеского штаба.

Я угрюмо смотрела в пол.

— Лейтенант Котецу спросила у меня сегодня, когда ты успела получить шрам на животе.

От слов мужчины у меня по спине пробежал холодок. Нервно сжав кулаки, я промолчала, ожидая, что последует далее.

— Она сказала, что, когда осматривала тебя где-то год назад, как раз после миссии с охотой на меноса, этой раны не было. А сейчас появилась. Это ведь не пустяковая царапина, и очень напоминает след от меча.

Мне не понравилось, куда он клонил.

— И… что вы сказали?

— Сказал, что ты была ранена на секретной миссии, и я оказал тебе помощь. А поскольку задание тайное, то о нем не стоит распространяться. Если кто спросит, придерживайся этой легенды. Ты ведь никому больше не говорила о шраме? Никто его не видел?

— Не знаю, видел ли, но никому не говорила.

— Хорошо, — отложив письменные принадлежности, Айзен поднялся из-за стола и направился к шкафу.

В его комнате темень разгоняла разве что лампа, что стояла на чайном столике. Уставившись на нее пустым взглядом, я оказалась не в силах продумывать модель поведения, сил даже на страх не хватало.

Отвлеклась от бесцельного лицезрение стены, когда Айзен опустился передо мной, поставив на пол керамическую бутылку для сакэ и две рюмки-блюдца. Посмотрела на посуду не менее потерянным взглядом.

— Надеюсь, не будешь против составить мне компанию.

Ах да, блять, забыла, что у меня выбор был — чуть не всплеснула я руками, мысленно закатив глаза, но наблюдая, как мужчина разливал алкоголь, только измученно выдохнула. Подобрав рюмку и поднеся к губам, запоздало предупредила:

— Меня в госпитале накачали обезболивающим, поэтому, если вдруг окочурюсь, заранее прошу прощения, — и даже не желая думать о возможных последствиях, опрокинула стопку.

Жидкость, скользнув по языку, обожгла горло и разлилась огнем по желудку. Забористо. Не самогон на опилках, от которого хочется улететь в Вальхаллу, но тоже дает по голове.

— Забавно наблюдать за тобой, — подметил Айзен, без единой эмоции опустошив рюмку, словно в ней была обычная вода. — Хинамори всегда пыталась отказать мне в компании, хоть по ней и было видно, что ей льстило такое предложение.

— Мне льстит бесплатный алкоголь. Но лучше не спаивайте меня, я могу начать вести себя слишком… уверенно.

— Настолько уверенно, как прошлой ночью?

Вот и подвел разговор к ожидаемой теме.

— Сначала я думал, что, когда ты влетела ко мне в комнату, это ожидаемая дезориентация и паника, злость из-за того, что тебя чуть не убили. Но в лесу ты вела себя также.

— Верно. Потому что меня чуть не убили, — почувствовав, как злость подобно алкоголю обожгла грудь, я подняла на собеседника мрачный взгляд. — И я разозлилась.

— Нет, Хинамори, ты не разозлилась, ты потеряла над собой контроль.

— И что в этом плохого? — упрямо отказываясь признавать вину, уточнила я. — Враг схватил меня, я выбралась, одолела его.

— А еще напала на меня.

— Но ты… вы же защитились.

— А если бы это был не я? — проигнорировав резкий переход на личности, Айзен не спускал с меня пристальный взгляд. — Ты даже не поняла, что это был я, пока не обернулась. Мне удалось защититься от твоей атаки, но что, если бы это был обычный офицер? Он бы не знал, что всегда добрая лейтенант Хинамори может потерять голову и не отличить врага от союзника во время схватки.

Стиснув челюсти и сжав кулаки, я не без обиды и недовольства буравила мужчину тяжелым взглядом, после чего отвернулась. Он прав. Блять. Как бы ни хотелось упрямо топать ногами, словно малое дитя, он прав. В тот миг я вообще не думала, полностью отдалась пьянящему эффекту ярости.

— Ты должна научиться контролировать свой гнев.

— Это не гнев.

— А что тогда?

Нет, это не гнев. Не только он. Сместившись в сторону и облокотившись на руку, я помедлила с тем, чтобы ответить.

— Злость пробуждает это чувство, усиливает. Мой занпакто сказал, что я веду себя, как адреналиновый наркоман. Мне нравится чувствовать опасность, но куда больше мне нравится видеть, как те, кто был неправ, кто желает мне зла, страдает. Я боюсь убивать, потому что боюсь последствий. Но когда эта злость просыпается во мне, то… становится все равно.

— Хм, — вдруг усмехнулся Айзен, — маленькая машина для убийств. Я бы порадовался тому, что ты ведешь себя, как Зараки Кенпачи, но ты не в одиннадцатом отряде, чтобы позволять себе такую роскошь.

— Роскошь? — аж скривилась я от нахлынувшего негодования. — В… Ты… ты пытался убить меня.

— И прошу простить меня за столь поспешное решение, — буднично отозвался Айзен, вновь наполнив рюмки алкоголем. — Последние месяцы я наблюдал за тобой и размышлял, что твое присутствие может быть мне очень выгодно.

— А прийти к этому выводу до того, как натравить на меня Ичимару, ты не мог? — не стесняясь колких слов, я залила в себя очередную порцию сакэ, но поспешила и часть попала не в то горло. Закашлялась. — Блять…

— И не ругайся так часто.

Вот святое не отнимай, а!

— По тебе и не скажешь, что сожалеешь… о том, что я чуть на тот свет не отправилась, — прочистив горло, невесело заключила я, на что Айзен снисходительно улыбнулся.

— Верно, я не испытываю сожалений. Наоборот, теперь мне кажется, что стоит порадоваться. Но наше дальнейшее сотрудничество будет зависеть от того, сможешь ли ты ответить на один мой вопрос.

Словно выбор оставался.

— Я вся внимание.

— Откуда ты знаешь про Урахару Кискэ и Шибу Иссина?

Ох ты ж боже…

Озадаченно протянув тактичное «а-а», я чуть отстранилась и теперь, опираясь на обе руки, отвела взгляд в сторону. Мало того, что объяснить этот момент довольно сложно, так еще и мысли качались на волнах алкоголя, что разлился в крови. Перед глазами начало немного плыть.

— Хинамори?

— Подожди, — не отрывая взгляд от стены, я попыталась сфокусироваться. — Ну… как бы… какой ответ тебя должен устроить?

— Честный.

— Тогда ты мне не поверишь.

— Удиви меня.

А, ну это без проблем.

— В общем… скажем так. Мне известен один из вариантов развития событий, и с этими знаниями я очутилась в этом мире. Есть хроника историй, разных историй, и, видимо, после своей смерти, я оказалась в одной из них. Это можно считать параллельной реальностью. Эту историю записал один человек, распространил ее, и многие в моем мире знают о ней. Это… можно сравнить со многими религиозными текстами и мифами.

— Ты так говоришь, что я ничего толком не могу определить.

Ну блять, а как мне сказать, что ваша жизнь — черно-белый комикс?