Ирина Голунцова – Горький гренадин (страница 28)
Я не отступлюсь. Как не отступился и много раз до этого. Таким ты меня хотел видеть, отец? Жестким и несгибаемым. Радуйся, я оправдал твои ожидания — спасаю Первый Орден за счет жизни своих солдат.
— Всем внимание, — вернувшись к реальности, я обвел взглядом каждого присутствующего в комнате. Они боялись, и не до конца понимали, зачем приносить в жертву своих товарищей. — Этого не избежать. Если кто-то вздумает предупредить солдат, то все будет кончено — штурмовики убегут, а враг спасется. Может, вы не понимаете, к чему такая жестокость, но вам и не нужно понимать. Вы спасаете Первый Орден, свои семьи и близких. Это — война. Если бы Кайло Рен не убил Верховного Лидера Сноука, этого не произошло бы. Но он убил нашего лидера. Пролилась кровь. И мы принесем свою жертву. К сожалению, выбора нам не оставили. Или у кого-то есть предложения лучше?
Предложений лучше не было, офицеры это понимали и ненавидели себя за то, что не нашли иного выхода. Они грустили и испытывали вину, в то время как меня охватила ярость, но не на них. А на Рена. За то, что он вынуждал меня пожертвовать простыми солдатами, и теперь цену необходимой утраты я осознавал, как никогда. Когда мы одержим верх — никаких если, только когда, — люди будут смотреть на меня, словно на безжалостного тирана, заполучившего победу ценой жизни своих солдат.
Пусть ненавидят. Зато будут жить.
— Уходим.
В суетливом молчании забрав планшеты и оружие, офицеры двинулись прочь из командного центра по коридору, обступив меня со всех сторон, словно непробиваемый кокон. Я осознавал, что мои действия — стратегический ход, но почему-то ощущение бегущих с тонущего корабля крыс никуда не исчезало, а, наоборот, усиливалось. Пока мы находились в командном центре, нас окружала иллюзия безопасности, но как только мы перешли в соседний блок, слуха коснулись звуки выстрелов и взрывы.
Опасность уже здесь.
Ускорив темп, я быстро заглянул в наручный компьютер, проверить, где вспыхнули основные очаги сражений. Враг довольно быстро миновал преграды, сражения проходили на территории базы.
Впереди лежал открытый переход по широкому бетонному мосту в другой блок, откуда я планировал попасть на транзитную станцию и перебраться в восточный корпус базы. Мне не хотелось выходить на улицу и привлекать внимание, путь под открытым небом лежал не близкий, что невольно наводила на мысль о божьей каре: что-то обязательно полетит в мою голову, желая снести ее с плеч.
— Вперед.
Только отступать теперь некуда. Солдаты крепче схватились за оружие и двинулись вперед, я — следом. Пистолет в руке слегка успокаивал, однако уверенности в абсолютной защищенности не придавал. Порывы ветра приносили горький запах дыма, отовсюду слышалась стрельба, а серый бетон и черный металл конструкции моста, тянущегося вдоль высокой стены, выставляли нас практически на всеобщее обозрение.
А смотреть нашлось кому.
— В укрытие, в укрытие!
Прильнув к бетонной перегородке, успев спрятаться от череды выстрелов, несущихся снизу, я заскрипел зубами от злости. Кто бы сомневался, что мы не станем участникамми одного из худших сценариев? Удивительно, что бойцы Рена так быстро смогли прорвать оборону и забраться вглубь базы, что невольно наводило на мысль, а не помогал ли им кто? Вполне вероятно, я не хотел в это верить, и был чересчур ослеплен собственными амбициями, чтобы допустить вероятность получить удар в спину.
— Как много их там? — Спросил я у лейтенанта, который моментом позже спрятался за бетонным укрытием, переводя дух.
— Точно не знаю, генерал. Человек двадцать…
— Проклятье.
Можно попробовать скрыться в здании на противоположном конце моста, прокравшись в тени бетонного заграждения, но мысль о побеге претила и возмущала. Активировав наручный компьютер, я поспешно проверил наше местоположение, сверившись с донесениями о нападении отрядов противника. Они практически добрались до командного центра, это лишь вопрос времени, когда они настигнут и нас. Тянуть больше нельзя.
— Полковник, — установив связь со звездным разрушителем, я искренне надеялся, что не подписываю нам смертный приговор. — Начинайте обстрел.
Тишина в ответ застала врасплох, я проверил чистоту линии передачи, отметив отсутствие помех, так что мужчина попросту молчал. И отсутствие ответа пугало сильнее всего. Я почувствовал, как по спине пробежала дрожь, прохладный ветер тронул затылок, от чего волосы встали дыбом.
— Полковник, черт возьми, это приказ!..
— Простите, генерал, — виновато пробормотал мужчина, — но я не могу пожертвовать нашими людьми ради несбыточных целей.
— Что?!.. Полковник!..
Но было поздно, офицер прервал связь.
Да как он вообще посмел дерзнуть?! Клянусь, если мы выберемся отсюда, я устрою публичную казнь, чтобы все знали — меня нельзя обманывать!
Правда пугала, что бравое «когда» неожиданно обратилось боязливым «если». Черт, неужели я действительно мог проиграть? В командном центре я ощущал уверенность, что у нас все получится, и удастся одолеть Кайло Рена, пусть и ценой человеческих жизней. А теперь, когда полковник Жакуу отказался подчиняться приказу, я выглядел не только посмешищем, но и трусом в глазах собственных солдат: решил спасти собственную шкуру и уничтожить противника, пожертвовав бойцами. Дьявол! Да будь они все прокляты!
Неожиданный шум в воздухе вынудил меня отвлечься от раздумий, он нарастал столь быстро и стремительно, отчего я в ужасе представил, как разрываются барабанные перепонки. Напряжение достигло пика, когда в паре десятков метрах над головой промчался огромный корабль, напоминающий летающую тарелку. Присмотревшись, с некой смесью злости и недовольства признал в нем Сокол Тысячелетия, который зашел на вираж и мчался нам навстречу, выплевывая яркие вспышки плазмы.
В глазах отразился блеск пламени, когда выстрелы обрушились на вражеских солдат внизу, а затем разнесли основание моста. Камень под ногами задрожал, начал крошиться, по нему побежали трещины с оглушительным хрустом. Облако пыли и дыма застилало вид, в ушах стоял звон, поэтому, когда я начал падать, толком не сообразил, что происходит.
Падение длилось не более пары секунд, я лишь почувствовал боль: в ногах, коленях, руках; как мелкие осколки булыжников ссадили кожу, а камни крупнее били по спине. Задыхаясь от облака поднявшейся пыли и дыма, ощущая жар огня, я надеялся, что не погибну столь плачевной и глупой смертью. Быть расстрелянным из ржавого куска металлолома — вздор!
Похоже, многие из офицеров остались в живых, о чем свидетельствовал судорожный кашель, разрывающий пространство и раздраженная ругань. Звуки выстрелов отдалились, остались позади, но едва мы успели прийти в себя, как шквальные порывы ветра развеяли густую дымку.
В глаза забился песок, я с ненавистью зажмурился, уже с ужасом представляя, какая картина откроется перед моим взором. Думаю, что никогда в жизни так не боялся, разве что в детстве, когда прятался от отца в шкафу, а он постоянно находил меня и с хищной ухмылкой нависал грозной фигурой. Так и Сокол Тысячелетия парил над базой, нацелив на нас бортовое оружие. Если бы полковник не струсил и выстрелил бы, этого не произошло, ситуация была бы спасена.
Вот так умирает победа…
Оглушительный грохот вдребезги разрушил секунду тишины, последнюю надежду выбраться с поля боя, оставалось только умереть ни за что. Я не хотел погибать с сожалениями, в полном отчаянии и ненависти. Сжимал кулаки, стиснул челюсть и вжал голову в плечи, ожидая конца…
…который не приходил.
Мощь огня лилась сильным потоком, напоминающий голодного опасного зверя, который пытался дотянуться до нас, но никак не мог. Его когти блестели, излучали жар и опасность, но бились о невидимый дрожащий барьер. Я рискнул приоткрыть глаза и чуть не ослеп от алого сияния и обжигающего излучения тепла.
Обстрел прекратился столь же быстро, как и начался, и тогда я — как и офицеры — в растерянности осмотрелся, обнаружив вокруг выжженный почерневший бетон, от которого тянулся дым. Судя по тому, что корабль не атаковал вновь, пилот также пребывал в недоумении, и мгновение напряженного ожидания затянулось.
Сокол чуть качнулся в сторону, а затем по его борту ударила молния, вырвавшаяся с крыши блока, куда мы направлялись несколько минут назад. Металл на месте попадания почернел, от него потянулся дым и вспышки искр; корабль накренился и стремительно падал вниз — пилот тщетно пытался удержать машину в воздухе. Как раз в том направлении, откуда выбежала знакомая группа солдат, возглавляемая высокой фигурой в черной мантии — не Кайло, другой из рыцарей Рен.
— Проклятье… Всем, оружие на!..
Не успел я отдать приказ, как со стороны врага послышались крики, а вслед за ними — взрыв — похоже, Сокол Тысячелетия потерпел крушение, однако ужас противника вызвало не это. Две фигуры в черно-красных одеждах: одна в алой мантии с отрезанными рукавами, другая в черном прилегающем костюме и высоких сапогах, — вырвались, словно из неоткуда, с неожиданной мощью атаковав врага. Сначала я подумал, что незнакомец в красном носил длинный шарф, однако ошибся, поняв, что на ветру при каждом взмахе меча с плазменным лезвием развивались длинные черные волосы.
Женщина. Женщина с оружием Алой Стражи.