Ирина Голунцова – Где демон шепчет о забвении (страница 27)
Синь Юй упрямо молчал, и чем дольше во влажном воздухе висела тишина, тем быстрее выходил из себя Вэй Лу. До боли сжимая кулаки и терпя жжение, царапающее грудь, он мысленно досчитал до трёх, надеясь, что аристократ переступит через гордость и даст хотя бы какой-то ответ. Однако Синь Юй, сдавленно шикнув, окунул мыльный мешочек в деревянный таз, продолжив водные процедуры.
Вэй Лу расценил демонстративное упрямство как брошенный вызов. В голову ударила горячая кровь, заставляя поддаться нахлынувшим эмоциям. Выбравшись из купели под громкий всплеск воды, он уверенно направился к Синь Юю, который только и успел, что в напряжении вздрогнуть и обернуться. Схватив аристократа за тонкую шею, он одним рывком поднял его на ноги и с силой впечатал в стену, выбив из горла приглушённый болезненный хрип. Во взгляде Синь Юя заметалась паника, он тщетно пытался расцепить чужие пальцы, сдавливающие его шею. Кожа стала скользкой из-за воды и мыла.
– Мне что, из тебя силой ответы выбивать?
Осипший от злости голос прозвучал в опасной близости, обжигая ухо Синь Юя болезненнее кипятка. Цепляясь за предплечье Вэй Лу, хрипя от боли в горле и нехватки воздуха, Синь Юй напоминал рыбу, дёргающуюся в сетях. Такой беспомощный, что жалко становилось. Даже если он и являлся способным заклинателем, против физической силы он ничего не мог противопоставить. Желай Вэй Лу сломать ему шею, наверное, и сломал бы одной рукой. И, признаться, желание такое было…
Просто взять и со всей силой ударить Синь Юя о стену, чтобы не только кости потрескались, но и надломилось упрямство. Чтобы стонал и молил о пощаде, скулил, как дворовая псина, и наконец понял, что всё его напускное бахвальство даже медяка не стоило.
Вэй Лу злобно прищурился и растянул губы в оскале. Хотя Синь Юй и был мужчиной, уж слишком он напоминал беспомощностью малышку Хуа, чьё прекрасное тело теперь гнило, обдуваемое ветрами. И всё из-за него. Из-за того, что он впутал столько людей в свой побег. Даже интересно, выдержит ли Синь Юй побои?
Но кое-что всё же смогло удержать Вэй Лу от звериного позыва растерзать свою жертву в клочья, а именно тонкое лезвие, обжигающим холодом приставленное к шее.
– Господин, этот достопочтенный настоятельно просит вас отпустить господина Синь.
Медленно втянув воздух и столь же неспешно выпустив его из лёгких, не постеснявшись раздражённо зарычать, Вэй Лу чуть скосил взгляд. Подле него стоял Юэ Мэй, прибытие которого он ни то что не услышал, а банально не понял, откуда тот вообще взялся.
Ярость невольно перекинулась на Юэ Мэя, бесстрашно смотрящего на Вэй Лу, который одним взмахом руки мог пробить ему голову.
Однако впоследствии он сам рисковал оказаться раненым, да ещё и Вэй Учэнь попадёт под раздачу.
Сделав над собой огромное усилие, он разжал пальцы и отпустил Синь Юя, который принялся откашливаться и жадно глотать воздух. Холодное лезвие тут же исчезло в ножнах.
Недовольно и устало фыркнув, Вэй Лу направился к выходу и попутно подхватил свой халат, накидывая его на плечи. Сгорая от ярости, он покинул баню и поспешил удалиться к себе в покои.
С раздражением захлопнув дверь, Вэй Лу рухнул на кровать, что жалобно скрипнула, будто собиралась вот-вот сломаться. Пыхтя в подушку, окружённый мраком, он попытался успокоиться, но в груди пульсировал неутихающий гнев, от которого всё тело покалывало невидимыми иглами. В голове звенело, словно над ухом били колокола.
Невыносимо. Как можно так взвиться из-за упрямства одного человека? Негативные эмоции расцветали на сердце алыми бутонами, всасывая в себя кипящую кровь и яд эмоций. Вэй Лу не хотел ни о чём думать, но мысли возвращались к нему назойливыми мухами, а тело истлевало от нарастающего возбуждения.
Так бы и задушил!
Он зажмурился.
– Ублюдок, что б тебе подавиться!
За время, которое потребовалось для успокоения сердца и разума, сгорела бы палочка благовоний.
Измученно выдохнув и возведя взгляд к потолку, Вэй Лу нахмурился. С появлением Синь Юя в их с Вэй Учэнем жизни всё пошло наперекосяк, особенно его беспокоила собственная выдержка. Откуда взялась такая дикая ненависть и злость?
Хотелось бы сказать, что это всего лишь недоразумение и дело случая, но Вэй Лу не мог так просто отмахнуться от этого. Что именно его беспокоило, он не знал. И не хотел знать. Они с братом и так оказались в незавидном положении. Так что сейчас, пока имелась возможность, он хотел хотя бы передохнуть и набраться сил перед испытанием, которое принесёт завтрашний день.
Глава 11
Заклинатель на переговорах
Забавно, что их даже накормили, прежде чем привести в приёмный зал. Забавно, что завтрак в плену у недоброжелателей оказался лучшей едой, которую Вэй Лу доводилось есть за последние несколько месяцев.
Охрана проводила их неразлучное трио в гробовом молчании. Вэй Учэнь выглядел хмурым, но в сравнении с Синь Юем, который отчаянно прятал взгляд от Вэй Лу, он не вызывал жалости. Чувство вины укололо молодого заклинателя в сердце. Но он решил игнорировать Синь Юя, предпочитая думать, что вчерашний инцидент всего лишь недоразумение… которое грозило обернуться кровопролитием, если бы не вмешался Юэ Мэй.
Зал, в котором они разместились у стены по левую руку от Юэ Гуана, сидящего на небольшом возвышении, предназначался для официальных приёмов. Открытое пространство с высоким потолком, спрятанным за лентами белого тюля, создавал атмосферу парения в облаках. Ветер и солнечный свет, льющийся из приоткрытых окон, колыхал тонкую ткань, вызывая ещё больше сравнений с небесными чертогами. Ширмы, расписанные драконами, спасали гостей от прямых лучей и являлись препятствием для того, чтобы свободно выпрыгнуть наружу. А так хотелось, поддавшись зудящему инстинкту самосохранения, дать дёру и броситься в окно. Вэй Лу собой и деревянные ставни пробивал. Куда там каким-то ширмам?
– Глава, – остановившись посреди зала и уважительно поклонившись, Юэ Мэй ровным голосом продолжил: – этот адепт привёл ваших гостей.
– Благодарю, Юэ Мэй, присаживайся, – указав на место по правую руку от себя, попросил Юэ Гуан. – Вы также, господа, занимайте места.
Странное дело. Что-то в общении сына и отца смутило Вэй Лу: юноша вёл себя до тошноты почтительно и безразлично, называл Юэ Гуана главой и старательно избегал смотреть в глаза. Помня свои отношения с родителем, Вэй Лу находил картину достойной сожаления, однако его отец скорее являлся исключением из правил. Вероятно, дело в банальном этикете и дисциплине духовной школы.
По левую руку от Юэ Гуана, которого в дневном свете Вэй Лу нашёл не столь угрожающим, сидела его супруга. Лицо по-прежнему скрывала полупрозрачная вуаль, а острый взгляд лисьих глаз внимательно наблюдал за гостями. Позади неё стояла женщина в более скромных одеждах, но Вэй Лу едва не упал на ровном месте, когда посмотрел на неё – уж слишком знакомыми показались черты, которые исказила тень страха и… радости.
Разместившись на отведённом ему месте, Вэй Лу мигом позже понял причину своего смятения.
– Синь Юй!..
Робкий оклик женщины заставил Синь Юя вздрогнуть и застыть на месте, оторвав напряжённый взгляд от пола. В первый миг краски спали с его лица, во взгляде заметалась тревога, но затем его наполнила смесь боли и той же странной радости.
– Матушка…
– Тише, сестрица Лин, – обернулась и одёрнула женщину госпожа Юэ, заставив её тут же плотно сжать губы. Однако недовольство лишь на миг обеспокоило Синь Лин[43]. Она с волнением и печалью наблюдала за сыном.
Мозаика постепенно складывалась, образуя полноценную картину. Наблюдая, с какой болью, отчаянием и радостью мать и сын обменивались взглядами, Вэй Лу понял, кто являлся причиной побега Синь Юя. Похоже, именно Синь Лин должна была принести обещанные жемчужины, а значит, через неё адепты Бянь Сэ Лун вышли на их группу. С непривычки, услышав имя госпожи, Вэй Лу подумал, что Синь Лин – это сестра Синь Юя. Зачастую в сектах и духовных школах женщины, выходя замуж, брали новые имена с фамилией мужа, чтобы подчеркнуть настоящее единство тела и духа.
Когда все, наконец, заняли отведённые им места, Юэ Гуан нарушил молчание:
– Что ж, вчера был трудный день, поэтому предлагаю начать с добрых слов.
Бегло глянув на Юэ Гуана, Юэ Мэй скосил в его сторону мало что выражающий взгляд и обратился к гостям:
– Позвольте представить достопочтенного главу духовной школы Бянь Сэ Лун Юэ Гуана. Имя достопочтенного, который обращается к вам, Юэ Мэй. Также разрешите вам представить хозяйку духовной школы Бянь Сэ Лун – госпожу Юэ Ин[44].
– Также имею честь познакомить достопочтенных гостей с одной из достопочтенных заклинательниц нашей школы, госпожой Синь Лин, – добавил Юэ Гуан. – Она же супруга покойного главы клана Синь и мать молодого господина Синь Юаня.
«Слишком. Много. Имён», – только и подумал Вэй Лу, с недоверием поглядывая на собравшуюся свиту. Невольно он посмотрел на Синь Юя, сидящего дальше всех от представителей духовной школы. Уронив голову, он отчаянно боролся с желанием скривить лицо, крепко сжимая кулаки на коленях.
Недолгий момент молчания прервал Вэй Учэнь. От звука его голоса Вэй Лу даже пришёл в лёгкую растерянность.
– Эти недостойные нижайше благодарят господина за оказанное гостеприимство. Имя этого недостойного Вэй Учэнь, также позвольте представить его младшего брата – Вэй Лу.