Ирина Галыш – Сграффито. Избранное (страница 8)
Женщина прикрыла глаза и спустя пару минут ровно задышала.
Верховец тихо вышел.
«Значит, не зря Николай думал, что не на кукурузной сечке обогатился выродок Бакселя. Ну теперь мы вас достанем».
Егор сделал звонок в область и вызвал охрану к палате Лени.
Доклад о коротком звонке из неманской больницы заставил встать никогда не дремавшего депутата Артура Бакселя на задние лапки.
«Вот же придурку Егорке неймётся. Кажется, на этот раз дело принимает серьёзный оборот и пора заметать следы. Жалко тратить нажитое кровью и потом на жадных чиновников и продажные СМИ. Каким мягким и комфортным ни было бы депутатское кресло, но и оно не защитит. Только Европа, учитывая его заслуги, членство в ложе и капиталы, пригреет беглеца. Жаль, не придушил гадюку Лени вовремя». Он импульсивно врезал кулаком в кирпичный кухонный «фартук». Костяшки пальцев засочились сукровицей.
«А всё потому, что дурак. Почитая старого Кюмеля, пообещал зарубежным господам заботиться о членах семьи. Жизнь Лени сохранил, старая шваль сама себя схоронила. Но вот же, не подохла спокойно, а продала их всех Егорке. Сука».
Дуя на раненую руку, Артур сетовал на коварную судьбу.
Жизнь при Советах началась вполне удачно. Их семья не попала под железный победный кулак. Наверное, голоштанным советчикам нужно было у кого-то учиться. Как сам он, первый сын крепкого литовского фермера, учился вести хозяйство у отца Вито. С самых ранних лет, сколько помнил себя, напополам с молоком матери пропах скошенной травой, навозом и речной водой. Капризной погодой Неманщины.
Он рано понял, что если к ним один раз прислушались, то это можно повторить. Ждал и дождался – Советы развалились, без хозяйской руки остались бескрайние земли. А к ним с неожиданной стороны пришла финансовая помощь. Старый Кюмель только раз увидел отца Артура на своём любимце Фердинанде. Лошадь под умной и властной рукой вела себя покорно. Это определило выбор старика. Он законсервировал на первенца Вито Бакселя круглую сумму. В пояснительном письме оговаривалось условие: наследник поднимет сельское хозяйство в районе Заветов, если точнее – окружит плодородными землями порушенный конезавод, не трогая постройки и окружающие их луга. Артур, помнится, удивился такой причуде, но спорить не стал. Мало что на уме выжившего из ума богача. Успехи их «Фермы» скоро заметили местные СМИ, раструбили окрест. Слухи дошли до главного руководства – Артура пригласили в Москву на аудиенцию, заодно проверили на лояльность. Компромата не нарыли и к выборам в Госдуму выпекли нового колобка.
Ему пригодились все знания и навыки, привитые отцом. На первые барыши благодарный сын отгрохал родителям небольшой мавзолей на склоне старого поселкового кладбища. Там, в родительской усыпальнице, жизнь наследника сделала такой виток, от которого мог бы отказаться только умалишённый.
Давно нет Кюмеля, но в надёжных руках избранного Артура Вито Бакселя осталось наследие рыцарей храма. Он по традиции помогает особенно нуждающимся – смертельно больным детям самых влиятельных в мире людей.
Артур гордо вскинул подбородок.
И это истина: есть отдельные люди со своими жизнями и судьбами, и есть человечество, занимающее определённое место в мире. Жизнь человека с переплетениями судьбы подобна пресловутой вьющейся верёвочке с концом, а для судьбы человечества срок не определён. Верно, в силу разума ему дан некий шанс использовать интеллект во благо. Что это за благо – тема, уходящая далеко за пределы какой-либо истории. А в нашей повести покорные судьбе люди рождаются и умирают, естественной или насильственной смертью, и есть герой – капитан полиции Егор Верховец, который поднял конец неправедного дела и потянул неподъёмный груз для одного смертного. Времена Данко давно канули в лету. Сегодня мы все находимся в некоем безвременье, когда в пустоте трудно зарождается коллективный созидательный договор.
Так дело о преступной трансплантации органов осталось незаконченным. На нём поставили штамп «закрыто», потому что как только, казалось, всё пошло на лад, одно за другим произошли ряды непредсказуемых событий.
Депутат от северо-западной области страны взял самоотвод в связи с болезнью сердца, а свою сельскохозяйственную собственность оформил в виде дарственной государству.
Через два месяца после исчезновения вернулся домой Сергей Висла. По его словам, парень обнаружил себя на обочине дороги рядом с мотоциклом далеко от родного посёлка без одежды и памяти. Инстинктивно хоронясь оживлённых дорог, добирался домой. На хуторах, где дверь не запирают, воровал съестное. Там же нашёл одежду… Счастливые родители ни о чём не расспрашивали. Живой – и слава богу.
Память частично к нему вернулась, но как он оказался в районе посёлка Красная Рожь, чуть не за двести километров от родного дома, не мог объяснить. Ещё через полгода Сергей вспомнил ослепляющие фары, подвал, лица в масках, укол… чтобы, вспомнив, тут же постараться забыть увиденное. Лишь бессонными ночами к нему стучались страшные видения, но ни одному человеку, даже родному отцу, он так ничего и не рассказал.
Напрасно Верховец разложил перед младшим Вислой схему страшного преступления. Мальчишка упорно повторял, что ничего не знает.
К тому времени в неизвестном направлении покинул область и бывший охранник, упомянутый в разговоре Андреем Вислой. Ещё один реальный свидетель преступления, связанного с заказами на органы из-за рубежа, исчез с радаров правоохранительной системы.
Найти участников преступления или других свидетелей также не удалось. Все следы пребывания в том подвале людей были уничтожены специальным химическим составом. Пособники Бакселя растворились на необъятных просторах страны быстрее, чем рафинад в стакане с кипятком. Запись допроса умирающей Лени как оговор правовой системы суд не принял во внимание.
Капитана полиции Верховца отозвали в ГУВД и вернули на прежнюю работу, а дело-висяк о пропавших детях из-за отсутствия улик сдали в архив.
Полковника Поликарпова с почестями проводили на пенсию. Есть на Немане, в районе посёлка Речное, невысокий утёс. Защищая берег в этом месте от нахальных ветров, он образует довольно приличную по размерам мелкую заводь. Здесь стоит несколько домиков рыбаков, есть деревянная пристань с лодочками. Сюда ребятня водит коней на водопой. В этом идиллическом месте у Антона Юрьича дача. В один из редких выходных Верховец навестил своего патрона. Тот радушно принял гостя. Они выпили по рюмочке и сытно пообедали на террасе.
И только после угощения старик, подняв седую лохматую бровь, испытующе посмотрел на Егора.
– Ты, сынок, о чём-то хотел поговорить со мной? – старый опер не стал разводить балясы.
– Неужели это дело останется похороненным? – сухо спросил Верховец.
По-стариковски пожевав губами, прежде чем ответить, полковник в отставке произнёс:
– Пожалуй, тот самый случай. Даже с войнами не сравнишь. Они хоть и варварство, но результат политического противостояния. Так сказать, выбор людьми царя зверей. А то, чему мы стали свидетелями, называется гибель цивилизации. Человечество таки выпустило джинна зла из бутылки: почище атомной войны, и нам – современникам – свезло оказаться свидетелями этой катастрофы. Дай бог, чтобы после неё человеческая ДНК утратила ген убийства.
А пока, думаю, лет этак через двадцать, ты вновь поднимешь это дело, будешь искать свидетелей, новые зацепки и факты. И, может статься, кто-то влиятельный из корыстных, одному ему известных побуждений, возьмёт, да и расскажет про орудовавшую в первой четверти двадцать первого века преступную группировку в Неманщине. О тебе никто не упомянет. Для жертв справедливость не восторжествует…
Такие дела, сынок.
Они тепло попрощались. Садясь в машину, Егор нащупал в кармане пальто ствол. Это был старый парабеллум со спиленными номерами.
Едва дождавшись начала рабочей недели, он сдал удостоверение и табельное, прихватил фотографию Люси и уехал в Москву.
Рожь с морской солью
– Саша! Сашка-а! Ну, где ты, дрянная девчонка, шляешься? Петрович мне всю плешь проест… – возле низкой калитки у побелённой мазанки баба Нюра, из-под ладони оглядывая берег, костерит внучку.
Ещё с вечера договорились, что соседский Ромик перенесёт в лодку соль, пайку на три дня и смену одежды, а Саша утром отвезёт всё на остров. «И вот куда её леший унёс?» Нюра злится, потому что утро, а уже жара, и еда с уловом, как пить дать, испортятся. Злится потому, что подозревает мужа в браконьерстве. Там с ним участковый Вилейко вместе с законом.
«Ну, объявишься ты дома, – она мстительно прищуривается – я тебе последние волосёнки повыщипаю, старый дуралей».
Над пляжем колышется марево, узкая синяя полоса моря бликует так, что выбивает слезу. Видны несколько сараев для лодок и вышка спасателей. «Может, внучка треплется с парнями? – гадает бабуля. – Погоди ужо!»
Она выдёргивает прут из плетня и решительно направляется к берегу.
Александра Арчакова лежит в тени баркаса, смотрит в линялое небо и слушает, как накатывают волны. Девчонка пытается из скучного однообразия извлечь чудо: «Вдруг бы я превратилась в жар-птицу!.. В жар – запросто. В таком пекле в жареную курицу можно превратиться». Она звонко хохочет, тут же слышит призывы бабушки и вспоминает о делах. Вскакивает, вытрясает песок из балеток и несётся к дому.