Ирина Галыш – Omnia mea (страница 7)
Сражённый железной логикой и убедительными доказательствами, удивлённый папаша в знак полной капитуляции поднял руки.
Стах немедля приступил к осуществлению плана. Подготовил расчёты, чертежи, описание и план работ. Даже сметы… Но осуществил его блестящий проект другой, не менее талантливый поляк.
Семью Валевских гражданская война тогда унесла в неспокойные воды открытого моря. Их трудоспособную и полезную нарождающемуся советскому государству часть сослали в Смоленскую губернию. Батюшка и молодая жена Стаха вдали от родины вскоре померли от чахотки. У Станислава осталась дочь Анна.
Шло время, Советская власть нуждалась в специалистах и прикомандировала польского дворянина к мостостроению и реконструкции порушенных транспортных коммуникаций. Стас неделями пропадал в командировках. За молодой паничкой присматривала старая тётка Беата. Но как углядеть за шустрой девчонкой? Няньке не нравилось, что Аня с подругами ходят по дворам, помогают по хозяйству немощным и больным: моют, готовят еду, чинят немудрёную одёжку. Обучают деток грамоте. «К чему то слабый (зачем это бедным)?»
Однажды Анна не вернулась. Беата обратилась в полицию. Сообщили отцу. А через три недели, когда иссякла всякая надежда, в ворота дома Валевского постучала беглянка…»
Взволнованная Стася подошла к своему экскурсоводу и ладошкой прикрыла его рот.
– Дальше я буду рассказывать, – она умоляюще посмотрела на рыбака.
– Добже, пани.
Анна бросилась в объятия к отцу, молила о прощении, и, когда все немного успокоились, представила ему своего мужа.
– Татусь, это Михал. Мы повенчались…
Валевский повёл рукой, прерывая дочь, и холодно глянул на мужика.
– Коли ты, милостивый пан, осмелился дочь у меня украсть, то найди смелость и ответ держать.
Вид молодого человека, однако, вызывал симпатию. Одет он был просто, но опрятно. Росту выше среднего, широкоплечий. Волосы светлые, волнистые, взгляд ясный, прямой.
Станислав так настрадался в последние дни, что готов был простить любимой дочке всё.
– Мы с товарищами, трое нас, получили от властей участок земли недалеко от Ельни. Чтобы там организовать поселение и разработать хозяйство… На одном собрании я встретил вашу Аню, – начал и закончил, по-видимому, свой рассказ нежданный родственник.
«Ишь, какой ретивый. А ты, брат немногословен и умён, по всему видно», – с невольным уважением отметил господин инженер.
– Тата, благослови нас, мы любим друг друга, – Анна поцеловала лик иконы и передала отцу.
– Ну, раз уж вас венчал православный священник, я могу только молиться Матке Боске о вашем благополучии.
Стася подошла к портретам на стене. На одном снимке пожелтевшее изображение большой усадьбы, окружённой высокими деревьями. Надпись отправляла посетителей в родовой дом дворян Валевских. На другой подтянутый мужчина стоял возле стула, на котором сидела девочка. Подпись. Станислав Валевский с дочерью Анной. И ещё один, поясной портрет той же девочки, но лет шестнадцати. С фотографии на зрителей смотрела Анастасия. Прямые тёмные брови над ясными светлыми глазами. Волнистые волосы разделены на пробор двумя косами. Подпись. Анна Валевская.
Стася беззвучно плакала. Она вдруг поняла, что не по своей воле оказалась в этой «командировке». Её поглотило пугающее чувство невозвратного. Верно, она умерла.
И вместе с безмерной печалью впервые в жизни испытала колоссальное облегчение и свободу в теле.
Гонта дождался, когда женщина справится с чувствами и проводил к выходу. На крыльце Стася поблагодарила своего друга, и они вернулись в общину.
***
Никита не спал вторые сутки. Серая щетина покрыла впалые щёки. Сестричка принесла двойной эспрессо и, ни слова не говоря, похлопала по плечу.
Муж смотрел на жену. Губы бледные, изредка подрагивают глазные яблоки. «Самые живые здесь трубки и мониторы», – он бессильно скривился. Настя в искусственной коме. Сегодня в десять последний консилиум. Ему поставили условие, и он даст ответ.
– Господи, помоги нам! – в беззвучной молитве шевелились сухие губы.
Никич не заметил, как уснул. В комнате прошёл сквозняк, зашелестели медицинские халаты и главный ординатор, не ожидая, пока родственник окончательно придёт в себя заговорил:
– Никита Васильевич, мы не можем и далее сохранять статус-кво. Вы должны согласиться на мануальную операцию – прогноз процентов двадцать – или на отключение жены от аппарата жизнеобеспечения. Так как начались необратимые процессы. – Ваше решение?
Горенко ни разу за их совместную жизнь не принимал решение без согласия Аси. Повисла пауза.
– Ну-с, милейший. Мы ждём.
– Я согласен. Прости меня, родная, – он бросил страдающий взгляд на жену.
– Хорошо. Теперь Ваше присутствие здесь не приветствуется. Операция рассчитана на пять-шесть часов. Поэтому я бы посоветовал Вам принять что-нибудь покрепче и выспаться. Вы ей нужны сильным. Всего хорошего.
Халаты вновь зашуршали и порхнули в дверь.
***
Наступил июль. Травы после первых сенокосов вымахали до пояса. Ветки от налившихся соком тяжёлых плодов и ягод согнулись до земли. Краски сочные. Одних оттенков зелёного за раз она насчитала больше двадцати. И красно-оранжевые закаты, как сладкая мальвазия в хрустале. Задний двор дома превратился в бархатную шкуру кошки. Зверь растянул роскошное, усеянное полевыми цветами и солнечными пятнами тело, от крыльца до неспешной реки, окаймлённой ракитами.
Мириады насекомых заключили где-то мирную конвенцию и дефилировали, не мешая друг другу и людям. Их, ласково играя, сдувал и сдувал лёгкий бриз рокочущего в отдалении моря.
Воздух, настоянный на травах, – густой, ароматный – хоть ножом режь, и мягкое тепло проникают в каждую пору. Со двора уходить неохота до первого прохладного дуновения из потемневших, запозднившихся на прогулке зарослей жасмина и сирени…
Стася написала большую часть истории и вплотную подошла к завершению. Она прожила яркую нескучную жизнь, научилась видеть смысл в самом ужасном для человека и поэтому умела создавать прекрасное.
Из-за отсутствия детей ей не довелось вовремя усвоить главный урок жизни: не привязываться к событиям и людям. Детки, как птенцы, смело вылетают из родительского гнезда строить новую жизнь.
Сейчас ей хотелось последовать этой здоровой практике, чтобы сохранить долю оставшейся энергии, иначе как она продолжает творить? – на создание новой реальности. С другими связями, отношениями и смыслами. Она уже прикоснулась к новому миру, чистому от ментальной инерции и негативных эмоций. Очевидно, бесконечному в разнообразии форм.
Укутанная клетчатым пледом, она уснула на террасе под мерное поскрипывание качелей. Ей снился сон.
Вместе с воздушным шаром Стася медленно понималась над польским приморьем. Над домиком с кренделем вился дымок. Показалась излучина реки с причаленной лодкой. Ей улыбался и махал Ежи: «До видзеня, кохане (до свидания, милая)».
Зелёное волнующееся море внизу поредело, стало туманным. Смягчились линии организованных участков лесов, пашен, ферм и посёлков. Мелькнул суровый профиль берегового утёса, а вскоре побережье подёрнулось белой дымкой. Далеко внизу, в облачных просветах морщилось от солнечного света Балтийское море…
Полноватый мужчина в странной синей шапочке наклонился к ней и ласково проговорил:
– У тебя дедлайн до первого августа.
Настя, кивая, что-то промычала спросонок. И открыла глаза. На неё внимательно смотрел доктор.
– Ну, что, Анастасия Кирилловна, как полагаете, поживём ещё?
Глаза за маской прищурились, собрали вокруг лучи.
– Ну-ну, плакать в Вашем случае – непростительный грех. Господин Горенко, – врач повернулся к супругу. – Не утомляйте своей любовью больную. Ещё успеется.
Он пропустил вперёд себя Никиту, что-то промурлыкал и скользящей походкой выплыл из палаты.
Обессиленный переживаниями Никич прилёг рядом и заснул.
Ася свободной рукой гладила мужа по голове и целовала в плечо. Наткнулась на торчавший из-под подушки листок плотной бумаги. Вырванный из чековой книжки первый экземпляр с печатью и подписью. В строке цены прочла надпись синими чернилами: семьсот тысяч рублей (аванс за издание романа). На обороте вольное пожелание: «Обналичить там, где круглое лето».
Позже они, смеялись, читая и перечитывая его вслух. Наконец Настя набралась духа и спросила:
– А разве ты… мы?
– Нет, родная. Я всегда был рядом. Каждую минуту.
Гмин(пол.) – община
Працуют (пол.) – работают
Повят(пол.) – район
Сиреневая банкнота – 20 злотых
Мальборк (пол.) – город в Польше с одноименным замком Тевтонского ордена.
Зося(греч) – разумная, живая.
Анастасия (греч.) – «возвращённая к жизни»
Перо;ги (пол.) – пироги
Долек Новак – Адольф Новый
Ксывка (пол.) – прозвище