Ирина Галыш – Берег Алисы Скеди (страница 1)

Берег Алисы Скеди

Ирина Галыш

– Ты уже собралась в Путь?

– Да. Я взяла Карту, Знания, Опыт и Интуицию.

– Хорошо!

– Думаю, нужно прихватить Мужество…

– Возьми вместо него Фонарь Искренности.

– Зачем? Я пойду днём.

– Вот поэтому.

© Ирина Галыш, 2021

ISBN 978-5-0053-2941-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

С историями всегда так происходит. Сначала они случаются, а после забываются и пылятся где-то в укромном месте на заднем дворе у вселенной. Но обязательно найдутся среди них несколько, что не могут угомониться и теребят своих хозяев, лишают их покоя – хотят быть рассказанными. Заманивают, обещают, что по мере повествования с авторами будут происходить невероятные волшебные вещи и превращения. Надо лишь рискнуть отправиться в путь…

Если допустить, что человек наделён душой, в чём ваша покорная слуга нисколько не сомневается, то вот вам история необычного путешествия души некой Алисы.

От темницы, в которую она слёту попала, до почти полного освобождения (По вполне понятной причине).

Замечу – не всякой душе так повезло.

Автор просит читателя игнорировать любые совпадения, так как вся история вымышлена, но могла произойти с каждым из нас.

Когда Алиса приняла решение рассказать о себе и прежде, чем как-то что-то начать, отправилась на прогулку с собакой, она даже представить не могла, что уже позволила событиям развиваться.

Наслаждаясь погожим днём, неспешно следовала привычным маршрутом: вначале по тротуару вдоль озера, после свернула на тропу и за весёлыми перебежками ретривера окунулась в тишину и травяные запахи скромного северного лета.

Здесь, прямо среди перепутанной травы и хаоса подлеска, охотница-Лялька обнаружила заветную дверцу, за которой хранилась завёрнутая в полотно жизни страшная тайна нашей героини.

По началу очарованная Алиса сильно удивилась и даже испугалась. Но поразмыслив поняла, что пришло время расстаться с печальными воспоминаниями. Для того, чтобы её внутренняя «девочка», помогая переживать, не сидела бы у неё на коленях, а прыгала, кружилась, заливисто смеялась, и целовала шёлковую голову Ляли. Так обычно ведут себя беспечные дети…

Чтобы встретиться, наконец, с человеком, с которым прожила без малого сорок лет…

Чтобы их сыновья не чувствовали себя порой обездоленными без видимой на то причины…

И тогда уже с интересом рассмотрела дверь из простых, необработанных досок. Той изрядно досталось: дожди, ветер и морозы ослабили ржавые петли. Сквозь неровные щели пробивались лучи с танцующими в них пылинками. Никаких замков. Закрыта на деревянную щеколду. Так просто? Да не может быть! Рука осторожно потянула скобу на себя, и Алису ослепил и всю залил поток живительного света…

Глава 1

Как только зрение вернулось, первой она увидела женщину средних лет. Та в задумчивости прислонилась к каменной стене узкой улочки, что, словно хвост дворняжки, весело виляет до самой кромки моря у кафе Луиджи.

«Это же я сейчас остановилась там от мысли, что у моей беды бороде за сорок!» – догадалась основательно оторопевшая, но не потерявшая чувство юмора Алиса.

Вот это да! Долго же она искала свою «кроличью нору»!

Интересно посмотреть на себя со стороны.

Путешествие здорово её изменило. От новой Алисы так и веет внутренней свободой. На ней просторные штаны и белая рубашка. Ремешок от сумки перекрещивает ещё стройную фигуру по диагонали. Лёгкое каре, незаметный макияж, задранный вверх подбородок. Все признаки непокорности времени и обстоятельствам, и да – уязвимости…

«Я-таки смогла перекроить свою жизнь и сшить из неё комфортный и оригинальный костюм», – с удовольствием резюмирует героиня.

«Но моей „девочке“ он всё ещё велик, и та в нём путается», – подводит итог немилосердный цензор в голове.

С годами мир для неё стал так предсказуем, что звук ли, запах, жест, фактура предметов или их положение, время дня и даже призрачный полёт паутины могут в мгновение ока обострить все чувства и сфокусировать сознание в отчётливую картину прошлого события.

В такие моменты время превращается в полупрозрачную субстанцию, в которой угадываются целые куски прожитого, но неусвоенного, и тогда она замирает. Вот в точности, как сейчас!

Воспоминания, подобно волнам в море, возвращаются с маниакальным упорством до поры, пока не заткут в ткани жизни устойчивый узор принятия.

«Кажется, здесь, в этом божественном месте, я смогу развязать несколько оставшихся узелков», – нашёптывает надежда. Взмахнув свободной рукой, Алиса отгоняет мысли. Тут же, усмехнувшись жесту, глубоко вдыхает свежий морской воздух, перемешанный с какими-то восхитительными запахами из высокого окна (что-то из морепродуктов, – мм!) и, неспешно спускаясь к маленькому кафе, продолжает путь.

Владелец заведения в длинном, до самых мокасин, белом фартуке стоит у входа. Взгляд невыразительный: смотрит поверх её головы, она даже оборачивается. Но, увидев за спиной лишь свою бледную тень, улыбается. Его невинная шутка удалась, и теперь чёрные глаза покрыла влага и смех рассыпался в лучах морщин.

Распахнутые навстречу руки говорят больше слов. Хозяин готов вывалить на гостью всё меню сегодняшнего дня. Но прежде необходимо отдать должное традиции. Итальянцы всегда поинтересуются о вашем здоровье, комфорте, успехах в делах. Даже если с прошлой встречи прошла всего ночь. И по ходу эмоционального приветствия сделают массу комплиментов.

Она это знает, усвоила, принимает с видимым удовольствием, слегка пожимая протянутую руку, занимая привычное место у самых перил, где вода, затекая в разломы камней, создаёт неповторимый звук: клок-клок.

На столе, покрытом тонкой тёмно-серой с сатиновым отливом скатертью, стоит простое блюдо стальных на вид мидий, тарелка с разрезанным пополам упругим пупырчатым лимоном (на поверхности срезов выступили капли сока), ледяной пекорино в тонком запотевшем бокале. Отдыхающие могут позволить себе не придерживаться правил.

Рядом белый керамический кофейник и такие же чашка и блюдце. От салфетки, покрывающей выпечку, идёт парок – обоняние в растерянности, от какого запаха стоит раньше сойти с ума…

Но Алиса смотрит на бескрайнюю гладь жидкого серебра, на вечный танец животворящего солнца и волнующегося моря. На выбеленное небо без малейших признаков облаков. Мир, окрашенный в бледно-серые, сизые, голубые, золотые, охряные, кофейные и графитовые краски изысканной гармонии. И изумрудные – куда же без них! Такая красота умиротворяет, и ею хочется делиться.

Рука непроизвольно тянется к узкому блокноту с ручкой, и краем глаза Алиса замечает неодобрительное покачивание головы хозяина заведения.

Нет-нет! Всю свою любовь и заботу Луи уже отдал молодой жене, трём кудрявым хохотушкам-дочкам, каждому кусочку приготовленных блюд. Нет, просто эта русская вызывает невольное любопытство. Он предполагает, что у сеньоры есть тайна, из которой та сделала микс моложавости, этакой эстетской небрежности и привлекательности. Может, она убила своего мужа или потеряла одного из сыновей, которых у неё, кажется, трое? Впрочем, какое ему дело до того. Вот увидеть её у себя в кафе рано, когда только начинает розоветь на горизонте, – это обещание удачного дня. И, по крайней мере, он надеется ещё на несколько.

Она что-то пишет, приехала в творческий отпуск, кажется, с Балкан, и, кажется, собирается навестить своего друга в Чита ди Кастелло или навроде того. Из обрывков разговоров стало понятно, что встретятся они на побережье, в Фано…

Для Луиджи всё это – лишь небольшой кэш и какое ни есть развлечение. В уголках его рта зарождается и тут же умирает улыбка.

Вода ещё отступает, с лёгким шипением покидая каждый омытый камушек берега. Утренний воздух бодрит йодистыми нотками. По освободившемуся влажному песку перебегают, словно на надломленных спичках, стайки юрких птиц в поисках живности.

Слышны приглушённые отливом обрывки фраз.

Коротенький господин с волосами цвета стали, с круглым брюшком, перехваченным ремнём аккурат по широкой талии, жестикулируя, что-то быстро говорит. Она видит закатанные рукава на крепких загорелых руках рыбаков на берегу. Замечает протянутую купюру и как та исчезает в заднем кармане линялых джинсов одного из мужчин.

Все формы и линии смягчены утренней дымкой. Сделку закрепили рукопожатием. Господин откинулся на спинку кабриолета, напоследок выразительно постучал по стеклу часов. Но рыбаки уже отвернулись. Чуть помедлив и словно вспомнив, что, кроме часов, у него ещё есть кабриолет, человечек, по-птичьи клюнув головой, уезжает.

И, словно берег отливом, памятью оголяется полотно её жизни. Воспоминания уже не приносят боли и сожаления, они тоже отполированы временем, и уносят Алису в Россию. Там началась её жизнь, там она сначала себя потеряла, а после нашла.

Нашла опору в своём роду и в людях, которые, как оказалось, в нашем тесном мире крепко-накрепко связаны друг с другом одной болью и одной любовью.

В какой-то момент поняла, что жизнь пусть и конечна, зато не имеет дна.

От этого открытия смогла оттолкнуться, чтобы начать своё восхождение. Плохо ли? Осталось совсем немного: дописать свою «повесть», наслаждаясь течением времени, передать знание детям, а своей «девочке» – свойственную детству безмятежность.

Приветственная трель звонка старого велосипеда, на котором едва угадывается цвет краски, вернула её в сейчас. Это племянник Луиджи, худой и чёрный от солнца парень, ловкий, словно обезьяна, с нечёсаной шевелюрой и широкой нахальной улыбкой, открывающей миру два ряда белых кривых зубов, привёз дяде почту.