Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 60)

В парикмахерский салон зашли еще две женщины: одна постарше, другая помоложе. Договорившись с мастером о времени стрижки, они сели рядом с Омарейл. Невольно та стала слушать чужой разговор.

– Знаешь, дорогая, если хотя бы что-то из этого правда, ты же понимаешь, кто отправится на передовую? – Повисла небольшая пауза. – Гвардейцы пойдут туда первыми. И Смерч, естественно, будет вынужден… Это его долг.

– Ох, я понимаю, – вздохнула вторая, та, что выглядела более юной. – Но что поделать?

– И ладно Смерч, он и так постоянно рискует своей жизнью, но, Гармония, ты же понимаешь, что это затронет всех. Представь, Атлас должен будет взять в руки оружие? Он, – женщина усмехнулась, – нож-то в руки берет, краснеет. А ты помнишь, когда у Периев резали поросенка? Я чуть не умерла со смеху.

– Да, братец у меня очень нежный… Но, Гербера, ведь если он не захочет, то сможет не воевать.

Голос Гармонии звучал несколько жалко, она и сама не до конца верила в то, что говорила. Гербера выразительно фыркнула:

– Дорогая, ты понимаешь, что значит «гражданская война»? Еще раз тебе говорю, это коснется всех. Вот представь, гвардейцы расстреливают взбунтовавшихся. Среди них – друзья Атласа.

Гармония всхлипнула и прижала руки к лицу.

– И что, думаешь, он останется сидеть дома, просто потому, что не поддерживает ни одну из сторон? Он встанет, и пойдет, и возьмет в руки оружие. И с одной стороны будет стоять твой муж, а с другой – брат…

– Я их не пущу! – шепотом воскликнула Гармония.

Издав горький смешок, Гербера чуть приобняла собеседницу:

– Дурочка. Кто ж тебя послушает? Для Смерча это дело чести, для мужчин такие вещи не пустой звук. А что до Атласа, даже такой романтик, как он, не сможет стоять в стороне, когда убивают его близких.

Гармония замотала головой:

– Гербера, мне страшно. Что, если это действительно случится?

– Нам остается лишь надеяться, что на нашем веку не произойдет ничего подобного. Однако, Гармония, этот мир – в руках мужчин, а значит, в нем царят сила, агрессия и разрушение. Если война начнется, нам с тобой останется собирать осколки и залечивать раны.

– Госпожа Даррит, – раздался голос мастера, и Омарейл, как в тумане, прошла к высокому стулу у зеркала.

Опустошение, которое она почувствовала после услышанного разговора, пару минут не давало ей прийти в себя. Но наконец принцесса взяла себя в руки и смогла внятно объяснить парикмахеру, чего хотела.

Когда она пришла в таверну к Норту, который, судя по посуде, успел и выпить кофе, и пообедать, он взглянул на нее с недоумением и спросил:

– Что случилось? Ничего не вышло? Вы не дождались?

Омарейл улыбнулась уголками губ и ответила:

– Все получилось. Мы состригли пять сантиметров. Мне важен был сам процесс, а не результат.

Пару мгновений Даррит смотрел на нее, а затем пожал плечами и, отложив в сторону газету, предложил девушке пообедать. Он порекомендовал закрытый луковый пирог с подливкой и местный эль.

– Понимаю, что мы еще не до конца разобрались с Белорией, – проговорила принцесса, прожевав кусочек божественно вкусного пирога с насыщенным, густым мясным соусом, – но нужно уже думать о Патере Тоблаудана.

Норт кивнул, потягивая темно-коричневый напиток с тоненькой белой пеной. Что Омарейл никак не могла понять, так это эль. Горький, чуть теплый, в нем Даррит чувствовал то «шоколадные нотки», то «ореховый привкус»… Именно такой, по мнению принцессы, могла быть на вкус вода в луже, на которую полдня падало солнце, а потом в нее написала пробегающая мимо собака. Ее спутник неоднократно выражал негодование по поводу столь грубого сравнения и продолжал заказывать эль в тех местах, где им доводилось обедать или ужинать.

– Я знаю о ней совсем немного, поэтому, может быть, есть смысл поговорить на эту тему с Белорией? – предложила девушка, сделав глоток клюквенного морса.

– Насколько мне известно, это первая женщина-Патер? – уточнил Даррит.

– Нет, – Омарейл покачала головой, – на самом деле, это всеобщее заблуждение. В газетах о ней действительно пишут как о первой, но в истории Ордора было целых пять женщин-Патеров. Просто эта – первая в Тоблаудане. Ну а поскольку предыдущие женщины были довольно давно, последняя – в Лебрихане пятьдесят лет назад, мало кто об этом помнит. Думаю, было необходимо подчеркнуть исключительность женщины-Патера для предвыборной кампании. Но все это не так важно по сравнению с тем, кем является эта госпожа.

Принцесса выдержала паузу, ожидая, когда Даррит начнет задавать вопросы. Он устало вздохнул и взмахнул рукой – будто бы давал разрешение выдать имеющуюся информацию. Омарейл сперва поджала губы, но затем все же не выдержала и сказала:

– Дам подсказку: ее имя – Шиет Дольвейн.

Норт замер. Пару раз моргнув, он уточнил:

– Родственница по ветви мужа Совалии Дольвейн?

– Верно, – девушка кивнула, – его сестра. Родная сестра уже почившего мужа Совы. Тетя Бериота.

– Тогда я не совсем понимаю, чему вы радуетесь, – проворчал Даррит.

Омарейл пожала плечами:

– Просто хотела тебя шокировать. Но, вообще, она нормальная.

– Слава небесам, наконец «нормальный» Патер.

– Но Белория мне тоже казался нормальным, – уточнила принцесса.

На это Даррит закатил глаза. Омарейл была настолько этим удивлена, что даже не смогла прокомментировать.

Вечером они подошли к дому Патера Нортастера. На этот раз ужин был накрыт в другой столовой, более нарядной и вычурной.

– Для особых гостей – только парадная столовая, – проговорил Белория, улыбаясь, когда заметил, что принцесса начала удивленно озираться.

Он и сам был одет в длинный сюртук из набивной ткани с золотой вышивкой по краю рукава. Волосы вновь аккуратно уложены. На груди красовался бронзовый орден Совета Девяти: тяжелая цепь с мощной подвеской в виде совы с распахнутыми крыльями, которая крепилась к металлическим наплечникам. Омарейл отметила талант мужчины выглядеть настолько нарядно, насколько этого требовала ситуация. В таком виде, как сейчас, не стыдно было бы появиться и при дворе.

Когда все трое сели за стол и слуги принесли первые блюда, хозяин произнес:

– Слышал, вы все-таки съехали от Соль?

Он говорил, глядя на принцессу, очевидно, считая ее теперь более важным гостем. В первый их визит он чаще адресовал вопросы Дарриту как мужчине.

Однако Омарейл не знала, что ответить на это: что они не доверяли ему? Тогда с какой стати пришли в этот дом? Реши Белория поймать и передать их Королю или Сове – он мог просто пригласить на ужин десяток гвардейцев. Чего девушка все еще не исключала…

– Мы уезжаем сегодня ночью, как только решим с вами все вопросы, – сказал Даррит.

Принцесса заметила, что это было неполным ответом Белории: съехали они вчера, а покидали город – сегодня. Но Норт задал вопрос, завладев вниманием Патера:

– Правильно ли я понимаю, что вы готовы обсудить с нами сегодня дальнейшие действия и принять решение, как будете действовать во время Совета?

– Я уже принял решение, господа, – Белория развел руки, демонстрируя узкие ладони. – Как было сказано, я ваш союзник. Вы, должно быть, наслышаны обо мне, да и сами сумели кое-что понять. Ил Белория – человек прагматичный и честолюбивый. И очевидно, что в данной ситуации мне во благо будет принять сторону… госпожи Даррит, – он хитро улыбнулся, – нежели госпожи Дольвейн. Даже если ее сын-советник станет отцом наследников престола… да даже если она женит вас на своем втором сыне, ей никогда не встать на одну ступень с вами по положению и влиятельности, моя госпожа. Я полностью ваш…

Взгляды Патера и принцессы были направлены друг на друга, и в то мгновение, когда мужчина закончил свою проникновенную речь, Омарейл испытала резкую боль. Что-то похожее она почувствовала, когда резала лук: глаза зажгло и захотелось зажмуриться. Правда, ощущения были более сильными, будто луковый сок проник глубоко в мозг.

В первое мгновение она подумала, что Белория захотел внушить ей какие-то эмоции, что было глупо, эксплеты имели иммунитет друг к другу. Затем принцесса поняла – это она невольно попыталась прочесть чувства мужчины.

Такое уже случалось, когда она, еще не зная о своем даре, надеялась понять, что двигало Дарритом. Только боль в тот раз была в разы сильнее. Сейчас, вероятно, Омарейл уже лучше контролировала свои способности, и направленное на Белорию желание узнать истинные мотивы было совсем слабым.

Патер скривился, зажмурился и прижал пальцы к вискам – точно как Омарейл, – но уже через несколько секунд распрямился и усмехнулся. Даррит с подозрением смотрел то на одного, то на другую.

– Вижу, вы мне не доверяете, – проговорил Белория с легкой иронией в голосе.

– Простите, я случайно, – отозвалась принцесса.

– Что вы, я рад. Это означает, вы достаточно мудры, чтобы не верить мне на слово. Учитывая вашу роль в жизни Ордора, могу лишь порадоваться.

– Я не…

Стук в дверь спас принцессу от неловкого диалога. Настойчивый гость не стал дожидаться разрешения войти – просто ворвался в столовую, и еще несколько секунд после того, как он застыл как вкопанный, занавески, цветы в вазах и длинная рыжая борода вторгшегося мужчины покачивались от поднятого сквозняка.

За ним следом влетело несколько лакеев, теперь они виновато глядели на хозяина. Тот жестом позволил им уйти. Затем очень неторопливо повернулся к незваному гостю и, чуть прикрыв глаза, мягко улыбнулся.