Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 62)

– Ну что? – напряженно спросила она. – Скажи, что ты думаешь?

Даррит сложил руки на груди и уставился в окно, размышляя.

– Мы могли бы убить его, – сдержанно отозвался он, а затем добавил: – Или найти мотив для шантажа. Что-то подсказывает мне, что их должно быть немало.

– Я не хотела бы ввязываться в игры с таким человеком, как Ил Белория, – вздохнув, отозвалась принцесса.

Ее собеседник кивнул:

– Согласен, но натравить на него толпу мы могли бы…

Но Омарейл было не до шуток. Она попросила ответить серьезно, и Норт нахмурился:

– Если отложить в сторону эмоции, пока что я не вижу других вариантов.

– Ты говоришь так, просто чтобы поддержать меня или потому что действительно так думаешь? – спросила Омарейл.

Он хмыкнул, но даже шрам не ввел в заблуждение – Норт не улыбался.

– Одно другому не помеха.

Они молчали некоторое время, а затем принцесса сказала:

– Ты бы все равно не стал жениться на престарелой даме из первых семей.

Даррит перевел на нее взгляд потемневших в вечернем сумраке глаз, медленно покачал головой и вновь повернулся к окну.

– Тогда какая в сущности разница? – вздохнула она.

Вопрос повис в воздухе. Никто не ожидал ответа.

А на следующий день Омарейл заболела.

IX

Долина Солнца

За свою жизнь Омарейл серьезно болела лишь дважды. Это время она проводила в гостиной на диване. Столик с едой, водой и лекарствами приезжал и уезжал по специальной рельсе, оставляя девушку видеть странные сны и изнемогать то от жара, то от озноба. Родители едва ли не дежурили у ее комнат, но так или иначе, она была один на один со своим недугом.

Именно потому, что для принцессы болезнь была испытанием еще более тяжелым, чем для обычных людей, придворные лекари принимали все возможные меры, чтобы избежать недомоганий. Новейшие исследования показали, что закаливание было наиболее эффективным методом, поэтому прогулки в проветриваемой оранжерее в любую погоду стали ежедневным ритуалом. Омарейл распахивала окна даже зимой и занималась в это время спортом. Наконец, ночью в ее спальне всегда было прохладно.

И теперь для принцессы было в новинку, когда в момент болезни кто-то был рядом: делал морс, приносил холодные компрессы, открывал и закрывал окно по просьбе. Сперва Омарейл чувствовала себя неловко от того, что Даррит видел ее такой слабой. Она пыталась бодриться и даже сама вставала за книгами, что стояли на полке в их гостиничном номере. Правда, сил на чтение не было, а в какой-то момент тело стало таким горячим, что Омарейл начало трясти даже от комнатной температуры. Тогда она решила сдаться и позволила Норту поухаживать.

Приходил лекарь, но принцесса его почти не запомнила. Потом ей дали какую-то микстуру. Легче не стало, но она наконец смогла уснуть.

Потом, девушка была уверена в этом, приходил Белория. Однажды она открыла глаза и увидела лицо мужчины. Она медленно моргнула – и тот оказался у окна, за которым полыхало закатом небо. Моргнула еще раз – и Патер очутился за небольшим круглым столом, он беседовал с Дарритом в свете единственной зажженной над ними лампы. Еще мгновение – принцесса открыла глаза и поняла, что гость поклонился ей и что-то сказал. Слов было не разобрать, из-за шума в ушах все слышалось так, будто Омарейл накрыла голову подушкой, но она как-то догадалась, что он прощался. В следующий раз она очнулась уже утром.

Чувствовала себя принцесса гораздо лучше, чем накануне, правда, вскоре узнала, что это было третье утро ее болезни. И ей, быть может, и стало лучше, а вот Даррит выглядел паршиво: бледный, с синяками под глазами и даже как будто похудевший.

– Я бы поела, – призналась Омарейл, когда Норт заметил, что она открыла глаза.

Он пару секунд глядел на нее, точно не верил в услышанное, а затем криво улыбнулся и сказал:

– Прекрасные новости. Я закажу для вас еду в номер. Никуда не уходите.

Как будто она смогла бы сдвинуться с места! Все тело ослабло, голова немного кружилась. Но уже первая ложка супа заставила ее почувствовать себя гораздо лучше.

Едва Омарейл пришла в себя, она попросила Даррита рассказать, что произошло, пока она была без сознания, и не почудилось ли ей, что приходил Ил Белория.

Патер действительно посещал их, и не единожды.

– Мы с ним пришли к решению, что нам с вами необходимо продолжить путешествие. Однако Патера Тоблаудана, Шиет Дольвейн, Белория возьмет на себя. По его словам, эта женщина ненавидит Совалию. Он считает, что сможет подготовить ее к голосованию. Наша общая задача – сделать так, чтобы Патеры были готовы к обсуждению, не были настроены излишне радикально и Белория мог лишь небольшим усилием подтолкнуть их к нужному нам выбору. Поэтому, как только поправитесь, отправимся на юг.

– Сначала в Остраит или Клоустен? – уточнила Омарейл.

– Одновременно, – многозначительно отозвался Даррит, на что его собеседница вопросительно подняла брови.

– Уже конец марта, осталось чуть больше месяца до свадьбы вашей сестры, – пояснил он. – Нужно действовать решительно. Поэтому мы вместе доберемся до Клоустена, а там разделимся.

Омарейл в панике уставилась на Норта:

– Я одна должна буду его убедить? Кто там у нас в Клоустене… Рон Тоберон. Не представляю, что с ним делать. Он Патер совсем недавно, я с ним разговаривала, кажется, только один раз.

– Вы справитесь. В худшем случае соберете информацию, а я разберусь с Остраитом и присоединюсь к вам.

Она пыталась осмыслить полученную информацию.

– Ты думаешь, Белория правда справится? Мы можем доверить ему такое важное дело?

– Он воодушевлен и с энтузиазмом подошел к поставленной задаче, – холодно ответил Даррит. – Дал рекомендации по поводу других Патеров. Думаю, его мотивация сейчас на очень высоком уровне, и он постарается сделать все так, как надо. Единственное условие, при котором что-то может пойти не так: мы неверно поняли ценности Белории, и статус принца-консорта не является для него достойной целью. Но я не считаю, что мы ошиблись.

Омарейл фыркнула:

– Я уверена, что для него быть принцем-консортом – предел мечтаний, но он даже не представляет, что это такое. Мой прадедушка, отец Горга Златовласого, был мужем прабабушки, Королевы Анны Второй, и могу сказать, обоим это принесло кучу проблем. Она одновременно являлась его женой и его Королевой. Он никогда не мог получить статус или должность, равные ее. Всегда должен был довольствоваться вторым местом, при этом оставаясь сильным мужчиной, защитником и опорой для прабабушки. Это не всем по зубам. И будь это не мой прадедушка, а кто-то другой, точно счел бы унизительным или что-нибудь такое. Но он умел – и всех это восхищало – быть одновременно главой семьи и верноподданным Ее Величества.

– Что ж, какое бы мрачное будущее ни ждало Ила Белорию, сейчас он настроен приложить все усилия, чтобы помочь нам. Поэтому, если сегодня к ночи вы будете чувствовать себя существенно лучше, то завтра мы отправимся в путь.

Омарейл тяжело вздохнула.

– Как поедем? – спросила она.

– Белория предоставляет нам повозку, отправимся в путь на ней. Он мог бы обеспечить и билеты на поезд, но никто не гарантирует, что мы снова не нарвемся на проверку. А путешествовать с личной охраной Патера Нортастера будет не совсем верно с точки зрения концепции «Привлекать как можно меньше внимания».

Принцесса согласно кивнула. Она не могла понять, что именно, но что-то неуловимо изменилось в поведении Даррита. Он снова стал похож на того учителя, которым она знала его в школе. Отстраненный, закрытый, неродной.

Он ушел, чтобы заказать для Омарейл ужин, а она устало откинулась на подушки и снова уснула.

На следующий день они отправились в путь.

Белория предлагал повозку вместе с извозчиком, но Даррит, все еще не желая отдавать свою судьбу полностью в руки Патера Нортастера, сказал, что будет управлять сам.

– Ты хоть раз держал в руках вожжи? – уточнила Омарейл, решившая для начала сесть рядом с ним.

– Разумеется.

– А оружие у нас есть? Я слышала, что в Долине Солнца часто орудуют разбойники.

– У меня есть хлыст, – отозвался Даррит и показательно стегнул лошадь.

Омарейл вздрогнула, когда повозка наконец тронулась. Лошади застучали копытами по мостовой.

– А что-нибудь посерьезнее? Нож? Или ружье?

– Что, по-вашему, я буду с ним делать? – уточнил Даррит. – Я учитель, а не гвардеец.

Девушка вздохнула. Норт был не в настроении, и она не стала его трогать.

Сидеть на кучерском месте было скучно. Сначала Омарейл еще могла развлечь себя разглядыванием серых улочек Нортастера, с мальчишками-газетчиками, выкрикивающими громкие заголовки, лоточниками с булочками и конфетами, повозками и редкими автомобилями, театральными афишами и скромными витринами магазинов. Но потом они въехали в лес, и пейзажи стали весьма однообразными. Даррит был скверным собеседником, поэтому скоро они остановились, и девушка пересела в салон. Тем более силы еще не полностью вернулись к ней, и принцессу постоянно клонило в сон.

Наступившая весна уже чувствовалась в воздухе. Деревья покрылись множеством ярко-зеленых молодых листочков, вновь начала пробиваться трава. Снег оставался в лесу лишь белыми проплешинами.

Первые четыре часа путники ехали, окруженные только деревьями. Затем, почти сразу после небольшого привала, оказались на широкой дороге, по обе стороны от которой лежали огромные поля. Здесь начиналась Долина Солнца. Трава тут по большей части была желтой, уходящей вдаль бесконечным полотном, которое терялось в сером мареве. Дело шло к вечеру, густые облака, что заволокли небо, казались мрачными и сулящими холодную ночь.