Ирина Фуллер – Совет Девяти (страница 30)

После он долго молчал, уперев подбородок в сцепленные руки и глядя перед собой. Пилигрим сохранял тишину, глядя на собственные колени. Его Величеству было теперь известно, что произошло после того, как Омарейл сбежала из замка в последний раз, но ему не были до конца понятны мотивы дочери, и тем более оставались неизвестны планы.

– Господин Пилигрим… – Эйгир замолк, поняв, что это была не фамилия, а имя.

– Если вам будет угодно, пожалуйста, называйте меня просто Пилигрим, я не использую свою фамилию в целях секретности…

Холодный взгляд серых глаз вынудил его замолчать, а затем ответить:

– Ковакс.

Король удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Пилигрим, мы с вами поступим следующим образом. Эта девочка вызывает у меня интерес. Я хотел бы знать, кто она и почему выдает себя за мою дочь, которая находится в Лебединой башне.

Пилигрим медленно кивнул, принимая правила игры.

– Поэтому вы начнете секретное неофициальное расследование. Узнайте как можно больше о ее спутниках и попробуйте выяснить, куда они направляются.

Он открыл ящик стола и выудил оттуда один из десяти бархатных мешочков с монетами.

– Этого должно хватить, – он аккуратно положил деньги на край стола.

– Я думаю, это даже слишком, – нахмурившись, проговорил Пилигрим.

Эйгир чуть усмехнулся:

– Лишнее используйте на свои нужды. Помойтесь, купите себе одежду…

Пилигрим смущенно прочистил горло. Если бы его командир увидел, в каком виде агент королевской гвардии явился на встречу к Королю, пристрелил бы на месте.

– Послушайте, Ваше Величество, если вы пытаетесь как-то… наградить меня, то это ни к чему. Защищать вас, вашу семью и королевство – мой долг.

Король вздохнул чуть устало:

– Я понимаю, Пилигрим, и ценю вашу преданность. Я благодарен за то, что вы пришли именно ко мне. Но я не могу допустить, чтобы это расследование затянулось из-за нехватки средств. Не переживайте, здесь не такая большая сумма, чтобы вы чувствовали, будто делаете это ради наживы.

Они договорились о новой встрече («Прошу войти через дверь»), и, когда Король объяснил, как гвардеец мог попасть к нему на личный прием, Пилигрим покинул кабинет через окно.

А Эйгир еще четверть часа сидел в кресле, размышляя об услышанном. Письмо от Омарейл, которое только утром передала Севастьяна, надежно запертое теперь в сейфе, давало понять, что у принцессы был план.

Этот гвардеец был прав в одном: Королю не к кому больше обратиться за помощью. И даже если у Пилигрима имелись свои цели, о которых он сейчас не говорил, лучших людей у Его Величества не было.

Король воспользовался громкоговорителем:

– Вызовите ко мне Дольвейна.

Советник явился не больше чем через десять минут.

– Бериот, предоставь мне всю информацию об агенте королевской гвардии Пилигриме Коваксе, – велел Король.

Тот кивнул, не ожидая никаких разъяснений, и сделал пометку в маленькой записной книжечке.

– И что вы можете сказать об этом? – Эйгир уперся тремя пальцами в лежащие на столе газеты.

– Необычная активность, – ответил Бериот, лишь мельком взглянув на периодические издания. – Мои люди выясняют, кто такой Мир Ленар и откуда он взялся.

– Пускай выяснят поживее! – потребовал Король. – Сначала Агра, теперь Нортастер. Пока мы разбираемся, что к чему, этот деятель объедет все королевство.

– Вы же понимаете, у нас нет оснований…

– Не мне тебе объяснять, – Эйгир ударил кулаком по столу, – что мне сейчас не нужны основания.

– Не мне вам объяснять, – отозвался Бериот спокойно, – что исчезновение человека, столь очевидно неудобного дворцу, вызовет ненужные вопросы.

Король откинулся на спинку кресла.

– Но получить информацию побыстрее мы можем? – уже гораздо сдержаннее спросил он.

– Делаем все возможное, Ваше Величество.

Эйгир устало потер лоб.

– Что ты думаешь, – он неопределенно махнул рукой, – обо всем этом?

Бериот окинул взглядом разложенные на столе газеты.

– В подлинности письма Ее Высочества сомневаться не приходится. Поэтому нам необходимо направить усилия на то, чтобы выполнить просьбу принцессы, и на то, чтобы найти ее саму.

Эйгир кивнул:

– Я думаю так же, но спрашивал тебя не об этом.

– Я это понял, Ваше Величество. Однако мне не кажется, что я готов ответить. Мы как канатоходцы, которые выполняют трюки на Летней площади. Никто не знает, чем закончится номер, но все, что нам остается, – это идти вперед, балансируя и стараясь удержаться на канате.

– Тебе стоило стать поэтом, Бериот, – с насмешкой отозвался Король.

– Мне приятно, что вы смогли оценить тонкость метафоры, Ваше Величество, – Бериот чуть склонил голову в знак признательности. – И сейчас вы сможете по-настоящему прочувствовать ее глубину. Вы знаете главное правило? Смотреть не вниз, а на конечную цель, куда атлет хочет прийти. Вы определили конечную цель, мой господин?

Король постучал пальцами по мраморной столешнице, внимательно глядя на Дольвейна. Умен, хорош собой, с врожденным умением располагать к себе. Эйгир одновременно испытывал к нему симпатию и недоверие. Порой он задавался вопросом, стоило ли держать при себе Советника, которому нельзя было полностью доверять. Но симпатия, очевидно, была сильнее. К тому же порой именно хитрость Бериота помогала справляться с трудностями. Его готовность поступиться моральными принципами ради достижения целей. Умение видеть слабые места противника и вовремя надавить на них.

Сейчас их интересы неожиданными образом пересеклись, хотя это и не было очевидно. Если Омарейл не вернется в замок, наследницей станет Севастьяна. Не было никаких сомнений, что Бериот, формально оставаясь принцем при Королеве, фактически возьмет власть в свои руки.

Именно поэтому Советник был плохим компаньоном в поисках пропавшей принцессы.

– Пускай будет то, что до́лжно, – ответил наконец Король неопределенно.

Бериот посмотрел куда-то в окно, затем перевел взгляд на Эйгира и непривычно взволнованно сказал:

– Я понимаю, почему моя помощь может казаться вам неуместной, Ваше Величество. Но, смею заверить, я считаю своей прямой обязанностью вернуть Ее Высочество во дворец и стабилизировать ситуацию в королевстве. Я мог совершать поступки, из-за которых у вас сложилось обо мне мнение как об изворотливом и циничном человеке. Но все, что я делал, я всегда делал для вас. Долг и честь для меня – не пустой звук. Я служу Ордору и вам, мой господин.

Король сжал виски. Именно за такие вещи он не любил Бериота больше всего: проникновенные речи, бьющие в самое сердце, правильно подобранные интонации, искренний взгляд. И Эйгир снова и снова чувствовал, как логика подчиняется эмоциям.

– Что ж, Бериот, – правитель прикрыл глаза на мгновение, а затем пронзительно посмотрел на молодого мужчину. Тот не дрогнул, давно привыкший к внушающей многим трепет личности Короля. – Наша цель, я полагаю, – продолжил Эйгир, – начать гражданскую войну.

V

Успад

Омарейл открыла глаза и в ту же секунду встретилась взглядом с Нортом Дарритом. Он смотрел на нее прямо, будто рассчитывал разбудить взором.

– Что? – хрипло спросила она, сонно потирая лицо.

Повозка, в которой они ехали, чуть тряслась, Омарейл тоже покачивалась из стороны в сторону, а вот на Даррита это как будто никак не влияло.

– Что вы знаете о Патере Успада? – спросил он без вступлений.

Омарейл начала привыкать к этой манере своего попутчика погружаться в думы, не замечая ничего вокруг, а затем внезапно выдавать вопрос или умозаключение. Даррит делал это так, будто считал, что Омарейл слышала все его мысли и для нее не было сюрпризом то, какой темы он решил коснуться.

– Север Бордора, – вздохнув, отозвалась Омарейл. – Очень занудный тип.

– Как я понял, по-вашему, многие обладают этим недостатком, – равнодушно прокомментировал это Даррит.

Принцесса закатила глаза:

– И ты возглавляешь список. Никаких эмоций, никакого веселья, только и знаешь, что раздавать указания и задавать вопросы.

Даррит бесстрастно ответил:

– По крайней мере, я знаю, что я из себя представляю.

Омарейл сверкнула глазами: