Ирина Фалёва – Цена тишины: Дом, который выбрал нас (страница 7)

На следующий день она тайком позвонила Лене.

– Мне нужно место, – прошептала она в трубку. – На время.

Лена ответила сразу:

– Есть вариант. Квартира подруги. Она уезжает на полгода. Адрес скину.

Алина сжала телефон. Первая ласточка свободы.

Следующие дни она собирала вещи – понемногу, незаметно. Складывала в сумку:

документы;

немного денег;

старый аккумулятор от телефона (как символ);

фото матери (единственное, что связывало её с прошлым).

Денис ничего не замечал. Или не хотел замечать. Он был занят: обсуждал с родителями «планы на ребёнка», выбирал имя, заказывал мебель в детскую.

– Смотри, – показал он ей каталог, – вот эта кроватка. Тебе нравится?

– Да, – она улыбнулась. – Красивая.

Но в голове звучало: «Я не буду здесь, когда её привезут».

Утром она сказала:

– Я поеду к врачу. Один. Хочу проверить всё сама.

Он колебался, но кивнул:

– Хорошо. Но вернись до вечера. У нас ужин с родителями.

– Конечно, – она поцеловала его. – Я скоро.

Вышла на улицу. Снег хрустел под ногами. В кармане – адрес от Лены. В сердце – страх и… облегчение.

Такси подъехало через пять минут. Она села, назвала адрес.

– Куда? – водитель обернулся.

– В новый дом, – прошептала она. – Пожалуйста.

Квартира оказалась маленькой, но светлой. Окна выходили на парк, где дети катались на санках. Алина поставила сумку, подошла к зеркалу.

Лицо было бледным, но глаза – ясными. Впервые за месяцы она чувствовала: это её решение.

Телефон завибрировал. Денис.

«Где ты? Я волнуюсь».

Она посмотрела на экран. Потом – на окно, где падал снег.

Набрала ответ:

«Я в безопасности. Мне нужно время».

Отключила звук. Первый шаг сделан.

Глава 8. Опора

Алина открыла глаза – в комнате пахло свежей краской и кофе. На столе – термос и бутерброд, накрытые салфеткой. Рядом записка:

«Ты в безопасности. Я вернусь в 18:00. Если что – звони. Лена».

Она сжала записку в руке. Кто‑то о ней позаботился – без условий, без упрёков. Это чувство было непривычным, почти болезненным.

Встала, подошла к окну. Двор утопал в мартовской слякоти, но на скамейке у подъезда сидела женщина с ребёнком – они лепили снежок, смеялись. Алина прижалась лбом к стеклу. Так выглядит нормальная жизнь.

В шесть вечера дверь открылась. Лена вошла с пакетом продуктов, щёки красные от холода.

– Ну что, беглянка, – улыбнулась она, – как самочувствие?

Алина хотела ответить, но голос дрогнул. Слезы полились сами – тихо, без всхлипов.

Лена молча обняла её, усадила на диван, завернула в плед.

– Плачь. Здесь можно.

Когда слёзы иссякли, Лена поставила перед ней чашку чая и села напротив.

– Рассказывай всё. С самого начала.

И Алина рассказала. О:

●телефонном контроле;

● «заботливых» проверках дневника;

● давлении родителей Дениса;

● страхе за ребёнка, который рос в атмосфере лжи.

Лена слушала, не перебивая. Только иногда сжимала её руку – как якорь.

– Знаешь, что самое страшное? – прошептала Алина в конце. – Я начала верить, что он прав. Что я… не справлюсь.

– Ты справишься, – Лена сказала это твёрдо, без тени сомнения. – Потому что ты уже сделала самое сложное – ушла.

На следующий день Лена повезла её к врачу – тому самому, к которому Алина хотела попасть ещё месяц назад.

Доктор, женщина с добрыми глазами и седыми висками, осмотрела её, изучила анализы.

– Всё в порядке, – сказала она, улыбаясь. – Ребёнок здоров, вы – в норме. Но вам нужен покой. И поддержка.

– Она её получит, – Лена кивнула.

Позже они зашли в аптеку. Лена купила витамины, крем от растяжек, тёплую шаль.

– Это не подарок, – сказала она, видя сомнение в глазах Алины. – Это инвестиции. В тебя и малыша.

Через три дня Лена познакомила её с другими людьми:

Марина – юрист, специализируется на семейном праве.

объяснила, как оформить документы на случай суда;

рассказала о центрах помощи женщинам в кризисной ситуации;

дала контакты психолога.

Ольга – психолог, ведёт группу поддержки для беременных.

встретила Алину мягко, без назиданий;

предложила посещать встречи раз в неделю;