Ирина Фалёва – Цена тишины: Дом, который выбрал нас (страница 6)

«Я делаю всё для тебя».

Но где‑то глубоко – в том месте, которое он ещё не смог сломать, – жила мысль:«Я не просила этого. Я не хочу так».

Утром она вышла на балкон. Холодный ветер ударил в лицо, но она не дрогнула. Набрала номер – единственный, который помнила наизусть.

– Лена, – прошептала она в трубку. – Я беременна.

Тишина. Потом – шёпот:

– Ты хочешь… сохранить?

Алина закрыла глаза. Ответа не было. Был страх. Была боль. Была ярость – тихая, как подводное течение.

– Он не даст мне выбора, – сказала она. – Он уже всё решил.

– Тогда решай сама, – Лена говорила быстро, почти без пауз. – Есть способы. Есть люди. Ты не одна.

– Одна, – Алина посмотрела вниз, на асфальт. – Он следит за каждым шагом.

– Найди щель, – голос Лены стал твёрже. – Маленькую. Но найди.

Звонок оборвался – в дверь постучали. Денис.

– Кто это был? – его рука легла на её плечо.

– Никто, – она спрятала телефон в карман. – Ошибка.

– Ошибка, – он повторил, глядя ей в глаза. – Как и твой поход к частному врачу. Ты же знаешь: я не люблю, когда ты ошибаешься.

Удар. Тихий, точный. Он не кричал – он «напоминал».

Вечером он принёс книгу – толстый том по детской психологии. Положил на стол, открыл на странице с заголовком: «Как подготовить ребёнка к жизни в любящей семье».

– Читай, – сказал он. – Это важно.

Она посмотрела на буквы. Они расплывались перед глазами. Это была не книга – это был приговор. Приговор к жизни, где каждое её движение будет выверено, каждое слово – отфильтровано, каждый вздох – под контролем.

– Я устала, – прошептала она. – Можно завтра?

– Завтра, – он закрыл книгу, – у нас приём у врача. Вместе.

Она кивнула. Снова. Потому что спорить было бесполезно.

Но в кармане – сжатый в кулак старый аккумулятор от телефона – она чувствовала: что‑то должно измениться. Иначе она потеряет не только себя, но и того, кто рос внутри неё.

Глава 7. Чужое мнение

Денис настоял на поездке к его родителям – «чтобы поделиться радостью». Алина сжимала в руках пакет с детскими вещами, будто щит. Машина мчалась по заснеженной трассе, а в голове крутились вопросы: «Что я скажу? Как они отреагируют? А если… не одобрят?»

Дом его родителей – двухэтажный особняк в пригороде – выглядел как с открытки: дым из трубы, гирлянды на окнах, резные снеговики у крыльца. Но Алина чувствовала: за этой картинкой – холод.

Дверь открыла мать Дениса – Валентина Петровна. Строгая, с идеально уложенными волосами, в кашемировом кардигане. Её взгляд скользнул по Алине, задержался на пакете.

– Ну что, – произнесла она без улыбки, – «сюрприз» привезли?

Денис обнял её за плечи:

– Мама, мы ждём ребёнка.

Тишина. Потом – медленный кивок:

– Понятно.

Отец, Виктор Михайлович, вышел из гостиной. Высокий, седоволосый, с цепким взглядом. Он даже не поздоровался.

– Когда срок? – спросил он, глядя на Алину.

– Три месяца, – прошептала она.

– Мало, – отрезал он. – Ещё можно передумать.

Удар. Резкий, без предисловий. Алина побледнела.

За чаем Валентина Петровна лила слова, как сироп – сладко, но с горечью:

– Ты же понимаешь, Алина, это большая ответственность. Особенно для тебя.

– Для меня? – она сжала чашку.

– У тебя… нестабильный характер, – та поправила манжету. – Ты часто нервничаешь, сомневаешься. А ребёнок требует спокойствия.

Денис положил руку на её колено:– Мама, она справится. Я помогу.

– Поможешь? – отец хмыкнул. – Ты сам ещё ребёнок.

Алина молчала. Они не радовались. Они оценивали – её, его, «проект» под названием «семья».

Позже Валентина Петровна отвела её в сторону – в библиотеку, где пахло кожей и пылью.

– Алина, – начала она тихо, – я хочу, чтобы ты меня услышала.

Алина напряглась.

– Это ребёнок Дениса. Его кровь. Его будущее. Но ты… ты не готова.

– Я люблю его, – прошептала Алина.

– Любовь – это не только чувства, – та покачала головой. – Это дисциплина. Ты не умеешь подчиняться. А в семье это важно.

Её слова звучали как приговор. Алина – недостаточна. Всегда была, всегда будет.

В гостиной Денис спорил с отцом:

– Это наш ребёнок! Мы хотим его!

– Хочешь – это не значит «можешь», – голос Виктора Михайловича был ледяным. – Ты думаешь о будущем? О наследстве? О репутации?

– При чём тут репутация?!

– При том, что ты глава семьи. А она… – он кивнул в сторону Алины, – не соответствует.

Алина стояла в дверях, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она – проблема. Она – пятно на их безупречной картине.

Ночью, когда все уснули, Алина сидела на кухне, глядя в окно. Снег падал тихо, будто прятал следы.

– Надо уезжать, – сказала она Денису. – Здесь… не наше место.

Он нахмурился:

– Ты что, обиделась? Мама просто переживает.

– Не только мама, – она встала. – Твой отец прав: я не вписываюсь в ваш мир. Но я не хочу менять себя ради этого.

– А ради нас? – он шагнул к ней. – Ради ребёнка?

Она закрыла глаза. Снова выбор: подчиниться или рискнуть всем.

– Ради ребёнка, – сказала она твёрже, – я должна быть собой. Иначе он вырастет в лжи.