Ирина Енц – Переступая порог. Третья книга из цикла «Шепот богов» (страница 17)

– Прости, самовар уже остыл. Но если хочешь, могу раздуть. Угли, поди, еще остались…

Мужчина махнул рукой, мол, не стоит, и попросил:

– Воды дай, и будет с меня пока. Ты рассказывай… Как все прошло? Что на работе сказали? А я пока поем. И вправду, чего-то сильно проголодался. Вот увидел твои макароны, и сразу вспомнил, что сегодня еще не ел. – И тут же, взяв ложку, принялся с аппетитом за еду.

Николай довольно быстро изложил ему о своих делах, которых, в общем-то, и не было особо никаких. И сразу же сообщил о найденной плите позади двора. Корнил даже жевать перестал. С легкой досадой на самого себя проговорил совершенно для Николая непонятное:

– Ну, конечно! Как я мог забыть про это!!?? – Потом, с минуту подумав, проворчал. – Теперь что уж…, – и к Николаю, – позже покажешь. А пока я тебе новости сообщу. – И тут же, словно уже самому себе. – Хотя… Это все меняет. – Вздохнул тяжело и, словно извиняясь, продолжил. – Прости, забегался я совсем сегодня. Пока разведал, где эти Кащеи окопались. Даже попытался на работу к ним устроиться. Но оказалось, не так-то все и просто в их епархии. Говорят, без рекомендации не берут. – Он коротко хохотнул. – Зато «приятеля» старого встретил. – Он особым тоном выделил слово «приятель», так что стало сразу понятно, что таких «приятелей» побольше – и никаких врагов не надо. А Корнил продолжал говорить. – Разумеется, он меня не признал. Ну и слава тебе… – Увидев легкое недоумение во взгляде хозяина, извиняющимся тоном произнес. – Ладно, начну по порядку… Немцы скупили здесь неподалеку, километрах в тридцати, загибающееся предприятие по добыче аспидного камня, или по-научному – шунгита3. Вроде как, они тут собрались вести разработки этого минерала. А под шумок завозят оборудование и думают заслать экспедицию. Теперь, если собрать в кучку твою информацию о плите с моей встречей старого «приятеля», то картина вырисовывается совсем другая. Я-то считал, что они ринутся к горе. Теперь, думаю, они наведаются сюда, к тебе в гости. И теперь, скорее всего, без Вереи здесь не обойдемся. – Он в досаде даже кулаком по колену пристукнул. – Надо сообщать Божедару, чтобы вез с собой жену.

Николай, все еще плохо понимая, что происходит, озадаченно уставился на гостя. Корнил устало облокотился на стену позади себя и тяжело вздохнул.

– Вижу, что ты мало понял из моей бессвязной речи. Но прости… У меня сегодня уже нет сил объяснять тебе все подробно. Давай, все оставим до завтра. А сейчас я хотел бы немного отдохнуть. – Потом легко улыбнулся и закончил, – … если ты не возражаешь.

Николай было хотел ему сказать, что надеялся, они вместе пойдут посмотреть на плиту. Ночи сейчас стоят светлые. Но, увидев, как гость устало прикрыл глаза, не стал ничего говорить, а просто кивнул головой. Ничего страшного. Стояла себе эта плита несколько десятков лет – и еще постоит одну ночь, ничего с ней не случится.

На следующее утро Николай проснулся весьма бодрым, будто спал не каких-нибудь жалких три часа, а полноценных восемь. Корнила в доме не было. Не было и Циркача. Наверное, увязался за гостем, вот постреленыш! Наскоро умывшись, он выскочил из дома и сразу отправился на задний двор. Он угадал точно. Корнил сидел на корточках возле плиты и внимательно ее осматривал, впрочем, не прикасаясь к ней руками. Щенок, немного притихший, сидел рядом, то и дело посматривая на гостя своими умными глазками, как будто спрашивал: «Ну что, будем делать дальше?» Почувствовав приближение хозяина, сорвался с места и, виляя своим хвостиком, будто пропеллером, кинулся к Николаю. Получив положенную порцию ласки, он метнулся обратно, беспрестанно оглядываясь, будто проверяя, идет ли Николай за ним.

Корнил поднялся с корточек. Вид имел хмурый и озадаченный. Глянул на Николая тяжело и проговорил несколько загадочно:

– Да… Судьба прихотлива… Кто бы мог подумать…

Эти обрывочные фразы Николаю мало что сказали. Но под ложечкой нехорошо свернулся тяжелый комок подступающей тревоги. Скорее, для того чтобы просто что-то сказать, а не получить результат, он нерешительно спросил:

– Может, вместе попытаемся сдвинуть? По крайней мере, будем знать, что там…

Но, неожиданно для него, Корнил согласился.

– Я, кажется, догадываюсь, ЧТО там… Но не мешало бы в этом убедиться. Есть какой-нибудь лом или надежный рычаг? Боюсь, деревянная жердь здесь бесполезна.

С готовностью кивнув, Николай опрометью бросился в сараюшку. Обернулся быстро. Корнил только усмехнулся в свою шкиперскую бородку.

– Ты прям, как Сивка-Бурка…

Не обращая на насмешливый тон, Николай пробурчал:

– Будешь тут Сивкой-Буркой… Эта плита мне уже сутки покоя не дает… – И с этими словами передал лом Корнилу.

Тот, поплевав на ладони, с силой загнал лом в небольшой просвет между землей и плитой и всем телом налег на другой его конец. Николай первые секунды смотрел на это с замиранием сердца, как ребенок, открывающий подарок на Рождество, а потом, опомнившись, кинулся на помощь товарищу. Но проклятая плита даже не шевельнулась, словно была частью самой земли. Корнил отбросил лом в сторону, выдохнув воздух и сердито проговорил:

– Вот учит жизнь дурака, учит, а проку как не было, так и нет. Николай уставился на него с удивлением. Что он этим хочет сказать? А Корнил пояснил: – Это я про себя! Нет, брат Николай, эту плиту ломом не откроешь. Думаю, и гранатой не откроешь. – Опять присел на корточки, положил ладони на гладкую поверхность и наклонил чуть голову вбок, словно к чему-то прислушиваясь. Потом поднялся и пояснил. – Там запор очень хитрый стоит, и силой его не взломать. Я же и говорю, что без Вереи нам не обойтись. Я уже им передал, чтобы вместе приезжали с Божедаром. Думаю, сегодня ночью или завтра к утру тут будут.

Николай поднял лом с земли, куда его отшвырнул Корнил, и с недоумением проговорил:

– Я, конечно, понимаю, что Верея отменная травница и знахарка. Но чем ее знания трав тут помогут?

Корнил хитро прищурился:

– Нет, брат… Верея не просто знахарка. Она – Великая. А им ведомо то, что нам и понять-то не дано. Так что, будем ждать. – И, широко шагая, направился в дом.

Глава 9

Я осторожно шла по лесу. Мох пружинил под сапогами. Запахи леса щекотали ноздри. Пахло хвоей и горьковато-сладким ароматом потревоженных нашими ногами трав. Туман заливал все пространство вокруг, словно пролитое молоко из опрокинутой нечаянно крынки. Деревья стояли насупленные и притихшие. Ни шороха, ни шелеста. Где-то вверху пробегала испуганная белка, и вниз падали кусочки коры. На хвое висели капельки влаги, словно игрушки на новогодней елке. При каждом неосторожном прикосновении они падали вниз, будто нечаянный дождик, попадая при этом за шиворот. Позади меня неслышной тенью шел еще один человек. Лица его я не видела, но знала, что он – мой друг, и не просто друг, а соратник и родич. Где-то впереди вдруг послышались голоса. Мы остановились, прислушиваясь. А затем пошли еще осторожнее, следуя в том направлении, откуда доносились звуки. Резкие, гортанные, похожие на лай собак. Вскоре мы оказались на кромке леса перед большой поляной, на которой стоял старый дом и дворовые постройки. Туман здесь стал прозрачным, словно кисея на окне в комнате какой-нибудь восточной красавицы. Четыре подводы с впряженными в них лошадьми, груженые ящиками, стояли у чуть покосившегося плетня. Несколько десятков солдат перетаскивали их, суетясь, как муравьи, а два офицера, следившие за разгрузкой, громко раздавали им команды. Мы залегли в кустах, наплевав на сырость, одежда уже все равно была мокрой, и принялись наблюдать. Лежавший сбоку и чуть позади меня человек прошептал:

– Они нашли тайный вход…

Я и сама уже это поняла. Здесь был один из потайных проходов, ведущий под землей многие километры прямо в сердце горы. Конечно, там были ловушки, известные только Посвященным. Но сам тот факт, что они нашли проход, очень сильно настораживал. Человек позади меня беспокойно завозился.

– Надо что-то делать… Мы не можем позволить…

Я, не оглядываясь, подняла руку, и он тут же замолк. Зачем говорить очевидные вещи? Но что с него взять, молодой еще, горячий, порывистый. Больше привык действовать, чем думать. И вдруг на меня напало какое-то беспокойство. Возникло чувство, что кто-то смотрит на меня сверху, словно наблюдает за разворачивающимся действом, как за каким-то спектаклем. Беспокойство все нарастало со скоростью снежной лавины. Я была готова уже вскочить на ноги и бежать, бежать, только бы подальше отсюда, только чтобы скрыться от этого пристального взгляда.

– Верея… Верея… – Знакомый тихий голос раздался над самым моим ухом, выдергивая меня, словно репку из известной сказки, из липкого туманного сна.

Открыла глаза и увидела совсем рядом с собой синие глаза моего мужа. В них застыло беспокойство, а еще скрытая тревога. Чуть охрипшим от сна голосом спросила:

– Что случилось?

Божедар вздохнул с некоторым облегчением.

– Ты стонала и металась во сне… И я подумал, что тебе лучше проснуться. Плохой сон? – В его голосе слышались только забота и бесконечная нежность.

Я потерла лицо руками, будто пытаясь избавиться от остатков сна.

– Все в порядке, милый… Не в первый раз… Просто, когда я начинаю видеть такие сны, ты сам знаешь, что это значит.