Ирина Енц – На грани времен. шершень. Книга вторая (страница 3)
Место, где когда-то из земли пробивался родник, нашла сразу, но вот добраться до воды оказалось непросто. Сначала хотела расчистить завал руками. Но, потратив много времени без особого результата, эту затею оставила. Я хорошо понимала, что силы заговоров тратить на такие пустяки не стоило, мало ли, что меня еще ждет впереди, и может пригодится каждая капелька энергии, но без воды у меня не будет вообще никаких сил. Так что, из двух плохих ситуаций выбрала наименее затратную по времени. Села на груду мусора, сложив ноги калачиком, расслабив все мышцы и прикрыв глаза для лучшей сосредоточенности. Сначала хотела мысленно «осмотреться», нет ли поблизости еще какой-то сторожевой силы, которая могла бы дать знать врагам, что здесь оказался один из Рода. Но потом передумала. Если кто и следил за этим местом, то уже должен был понять, что здесь кто-то есть. Выброс энергии при моем переходе мог бы насторожить любого наблюдателя. Поэтому мне следовало поторопиться. Губы зашептали быстро:
–
Медальон в виде лапы волка на моей груди, мой щит и оберег, доставшийся мне от пращура моего Велеса, нагрелся, почувствовав обращение к Роду. Потекла в меня сила от Предков моих, к коим взывала. Сначала по капельке, потом ручеечками, а уж после и потоком хлынула. Дышать сразу стало легче, несмотря на запах пожарища, который был здесь повсюду. Представила мысленно, как ищу под землей голубую ниточку исчезнувшего родника, а найдя, стала на себя тянуть-наматывать, словно клубок пряжи, да тихо приговаривать:
–
Через некоторое время я услышала едва уловимое журчание. Тоненькая струйка воды стала пробиваться сквозь груды обгорелых досок и кусков обожженной глины со следами копоти по бокам. Быстро принялась расчищать место для родничка, выкладывая его камешками и кусочками черепицы. Когда вода унесла всю грязь, зачерпнула горстью живительной влаги и жадно принялась пить. У воды был горьковатый привкус гари, но я не обращала на это внимания. Почувствовала, как вода наполняет меня живительной силой. И только после умыла лицо. Потом, скинув рубаху, несмотря на обжигающий холод, ополоснула все тело и сразу почувствовала, как все мышцы наливаются горячей силой. Надела на себя чистую одёжу, подпоясалась сыромятным ремнем, приладив нож и топорик на положенное место. Теперь можно было заняться обследованием места, откуда шли тайные тропы в подземные схроны.
Только к ночи я добралась до самых дверей, ведущих к Тайным подземельям. С большим трудом своротила тяжелые каменные блоки, скрывающие от чужих глаз вход. Их еще потом предстояло вернуть на место. А пока вернулась в подпол и собрала в мешок то, что могло пригодиться в дороге: пустую баклажку для воды, несколько мешочков с травами и кишем. На дне короба нашла с десяток жал для ближнего боя и тоже забрала их с собой. Все, что осталось, аккуратно уложила обратно в короб и прибрала в тайник, тщательно замаскировав место. Мало ли… Чтобы напрасно не тратить силы, запаслась несколькими факелами, набрала воды из родника и с душевным трепетом встала перед дверьми. Собравшись с силами, произнесла древнее заклятие на почти исчезнувшем языке предков и потянула за створку двери, окованную железными полосами. Створка словно нехотя поддалась, открывая небольшую щель. Помедлив несколько секунд, шагнула внутрь, в темноту. Двери за мной со стуком затворились. Подвесив над входом охраняющее заклятие, произнесла громко нужное слово и услышала глухой рокот камней, засыпающих двери снаружи. Обратной дороги здесь мне уже не было.
Чужих в этом месте встретить не опасалась. Сию тайну из всего Скита знали только я и Световлад. Не думаю, что старец доверил бы ее еще хоть кому-нибудь. В этом подземелье было убежище Рода, если наступит последний час. Судя по тому, что я видела наверху, этот час наступил. Но я до сих пор не могла понять, какому супостату было по силам сотворить подобное с миром. И с этим мне еще предстояло разобраться. Опять мелькнула мысль о Глебе. Если бы мы были вместе… Одернула себя. Сейчас все эти воспоминания делали меня только слабее.
Ходы были снабжены множеством защитных ловушек для случайных людей, но для меня они были не опасны. Не единожды я в прежние времена проходила этим путем, и большинство из этих смертельных западней были изготовлены мною. Теперь тут можно было и пустить мыслепоиск. Но для начала решила немного отдохнуть, день сегодня выдался тяжелый. Глотнула немного воды, поглядела на киш и сморщилась. Не лезла мне еда в горло, никак не лезла. Пробурчала, пеняя самой себе:
– О себе не мыслишь, подумай о той жизни, что в тебе. Ему тоже силы нужны…
С тяжелым вздохом отломила малый кусочек от прессованной лепешки и принялась жевать, почти не чувствуя вкуса. Покончив с едой и питьем, занялась главным: нужно было понять, проходил кто-то из наших этим путем, а может, еще и сейчас находится кто под землей, хоронясь от неведомого ворога. Села в расслабляющей позе и сосредоточилась на поиске. Почти сразу же наткнулась на стену, словно выложенную из камня, а за ней – пустота. Эту уловку я знала. Она делалась для чужаков, возьмись они прощупывать пространство, чтобы обнаружить беглецов. Открыла глаза и выдохнула от облегчения, узнав повадку Световлада. Каждый человек особенный. У каждого свой голос, который не спутаешь ни с каким другим, своя походка, жесты, мимика лица, цвет глаз. И энергия у каждого человека своя, несхожая ни с какой другой. А уж, когда он применяет силу, тут уж совсем, знающему человеку ошибиться невозможно. Так же, как любой знающий может легко понять, если столкнется с чужими повадками. Это было сродни узнаванию человека по внешности или его голосу. И я знала точно, что только Световлад мог поставить барьер такой силы и особенностей! Значит, жив старец, а может, и не он один. Теперь оставалось понять, куда он увел жителей Скита, большинство из которых были отроки. Вдруг вспомнился Волчок и дружок его, Свистун. Живы ли…? Прогнала грустные мысли. Поддернула лямки вещевого мешка на плечах и двинулась вперед.
Ходы имели множество разветвлений, часть из которых приводила в тупик, часть заводила в смертельные ловушки, и только четыре из шестнадцати проходов имели выход на поверхность к тайным схронам, где людей ждала еда на первое время и кров.
Сначала мне показалось, что это простая задача. Ведь я могла видеть внутренним взором следы, которые оставляет каждый человек, имеющий хоть каплю, хоть зачаток силы. А то, что я легко найду след старца, в этом я даже не сомневалась. Но, увы… Как говорят у нас старики: «Загад не бывает богат». Когда я дошла до первого перекрестка, то обнаружила, что след, как говорят охотники, уже остыл. Даже тени не осталось от тех, кто здесь проходил когда-то. И если бы я не наткнулась в самом начале на барьер, то могла бы подумать, что здесь вообще никто не проходил. Как же давно это было? Присев на корточки возле стены подземного коридора, задумалась. Оставался только один способ, которым бы воспользовался любой, у кого не было ни капли силы. Нужно было пройти по всем четырем коридорам до самого конца и искать следы выхода людей уже на поверхности. Ну что ж… Раз нету другого пути, придется воспользоваться этим.
Первый проход был самым коротким и выводил к крутому оврагу, разрезающему лесную чащу напополам. Будто в древние незапамятные времена один из Великих Богов прочертил своим копьем здесь борозду, которая осыпалась и заросла кустами гибкого и вездесущего ракитника. На самом дне оврага на моей памяти было небольшое озерцо, берега которого густо поросли камышом и болотным кипреем. Имени ему не дали в виду его невеликих размеров, называли просто – водяница, из-за его неброской красоты и тихой глади.
Наружу выходила осторожно, прощупывая окружающее пространство бережно, едва касаясь его своей мыслью, скользя по волнам всепроникающего и вездесущего света, как легкий мотылек касается своими крылышками лепестков цветка. Пожарище тоже дошло сюда, но лес здесь пострадал меньше. Судя по следам на земле, без стараний Батюшки-Перуна здесь не обошлось. Послал он сильный ливень, который и притушил всепожирающее пламя, насланное на нашу землю неведомым врагом.
Выход здесь был спрятан в стволе огромного старого дуба, совсем не тронутого огнем. Не зря говорят, что дуб – дерево священное, олицетворяющее саму суть нашей жизни, а потому хранимое богами. Осторожно выбравшись из дупла, я стала спускаться вниз, к воде. Озерко на дне оврага почти обомлело, затянутое ряской и водными лилиями. Но вода под слоем зелени оставалась чистой, не затхлой, потому как с самого дна били несколько ключей, напаивая водяницу своей живительной влагой. Я зачерпнула горсть воды и плеснула ее себе на лицо. Потянулась за второй горстью и сразу почувствовала, что я уже здесь не одна. Энергия, которая меня насторожила, была бледно-желтой, с багровыми всполохами страха. Тот, кто прятался в приозерных зарослях, до смерти меня боялся.
Я сделала вид, что ничего не заметила. Спокойно умылась и пошла неторопливой, почти гуляющей походкой вдоль берега заросшего озерца. Две пары настороженных глаз испуганно смотрели мне в спину. Это были отроки: один мальчик и одна девочка. Только у малых могла быть такая, еще несформированная до конца энергия бледно-желтого цвета. С возрастом она будет меняться, переходя в синие или зеленые тона, а пока… Я выбрала место поположе и стала подниматься по стене оврага, делая вид, что ухожу. Дошла до густых кустов орешника, растущих на самом краю оврага, и, скрывшись за ними, упала плашмя на землю. Юркой ящеркой стала передвигаться в ту сторону, где пряталась детня. Только очень опытный охотник в слабом шуршании лесной подстилки мог бы уловить мое присутствие и то, как я двигаюсь. Подстилка пахла прелой листвой с опавших деревьев, смешанной с запахом гари. Но здесь запаха смерти почти не ощущалось, как это было вокруг моего Скита. На старом дубе, в котором был выход из подземелья, еще оставались побуревшие листья. Ветер шелестел в них, создавая фон звуков, среди которых было трудно неопытным детям разобрать звуки моего продвижения.