Ирина Енц – На грани времен. шершень. Книга вторая (страница 2)
Выбравшись с трудом из груды дробленного камня, я оглядела округу, и волосы на голове зашевелились от охватившего меня ужаса. Все вокруг было черно. Запах гари и смерти витал в воздухе. Не осталось леса, ни кустика, ни травинки, только одни головешки, да вороны, скорбно каркающие над этим пустынным местом и изо всех сил борющиеся с порывами ветра. Мне захотелось тут же лечь на холодный камень в ожидании смерти, которая бы избавила меня от горечи, страха и отчаянья, затопивших меня чуть ли не до самого донышка. Я даже представила себе, как снег заметает мое безжизненное тело, образуя невысокий холмик, ставший мне последним прибежищем в этом жутком пустом мире. Но я теперь была не одна. У меня под сердцем билась еще одна искорка жизни, наш с Глебом ребенок, сын. То, что это будет именно сын, я нисколько не сомневалась.
Мысль о Глебе, оставшемся по ту сторону Грани, заставила меня судорожно всхлипнуть и крепко зажмуриться, борясь с подступившими слезами. Не время… Ох, не время для пустых сожалений и бесполезных стенаний. Нужно было спуститься вниз и поискать себе убежище, пока не настала ночь. Сизые холодные тучи ползли неповоротливыми чудищами по низкому небу, а ветер выводил свистящие рулады среди холодных каменных глыб. Но я все никак не могла оторваться от этого места, заставить себя, повернувшись к нему спиной, спокойно уйти. Глупая, бессмысленная надежда «а вдруг» словно приковала меня железными цепями к этим камням. Чтобы окончательно убедиться, что Врата более не откроются вновь, я приложила ладони к тому месту, где еще совсем недавно сверкало голубое пламя перехода. На мгновение застыла, прикрыв глаза, прислушиваясь к себе. Ничего… Даже больше, чем ничего. Я ощутила пустоту, которая словно в воронку втягивала остатки моей энергии в себя, будто прожорливый зверь. Мормагон, проклятый подменыш, прокравшийся в будущее и уничтоживший Врата, сгинул сам, но теперь никто бы не сумел сказать, что случилось с Гранями времени и как они теперь действуют.
Нет, нужно срочно уходить. Попытаться найти тайные проходы. Если все, что было на поверхности, сгорело, сгинуло, то подземные схроны должны были остаться неповрежденными. На то они и были рассчитаны. У меня теперь не было ключа в виде символа Ярилы-Солнца, но я была Хранителем Тайных Ходов нашего Скита и знала, как попасть внутрь и без ключа. Вот этим и стоило теперь заняться, а не сидеть здесь застывшим истуканом с горестными мыслями! На мне была только длинная льняная рубаха. Ни оружия, ни одежды, ничего, что могло бы меня защитить от врага или от капризов осенних ветров. Я стала спускаться вниз, осторожно оглядываясь по сторонам, но мой взгляд везде натыкался только на обгорелые пни да разбитые в щебень скалы. Что за сила сотворила такое с некогда цветущим краем?! Я должна была в этом разобраться. Мне предстоит здесь жить и воспитывать своего ребенка. И я хотела это делать без страха.
Там, откуда я пришла, было раннее утро в самой середке лета, а здесь же стояла поздняя осень. Впрочем, время года меня пока нисколько не заботило. У меня было в достатке сил, чтобы справиться с холодом. Чтобы сберечь босые ноги, я перешла на легкий шаг, едва касаясь поверхности земли. Конечно, это отнимало энергию, но только самую малость. Идти стало легче, и я безо всяких раздумий направилась в сторону, где стоял наш Скит. У меня еще теплилась надежда, что я смогу отыскать в Тайных Ходах хоть кого-то живого. Впрочем, слишком много об этом думать я не стала, готовая к любому, что ждет меня впереди. К тому же, не было уверенности, что попала я именно в свое время, а не позже или, может быть, даже и раньше. Но тут у меня оставалась надежда на богов. Если завели меня сюда, значит, так складывался узор моей жизни, а пустого в их замыслах никогда не бывало.
Когда я спустилась с горы, уже наступили вязкие серые сумерки. Я брела средь обгоревших остовов когда-то великих деревьев и прислушивалась, стараясь уловить хоть какой-то живой голос. Посылать мыслепоиск пока не решалась. Мало ли… Без надежного укрытия и защиты, без мало-мальски хоть какого-то оружия – это было опасно.
Наш Скит я обнаружила уже в ночной темноте. Точнее, место, где когда-то стоял Скит. Только одно лишь вязкое пепелище, засыпанное первым снегом, да остывшей золой. Скорбеть времени не было. Уверенно прошла в самый дальний угол крепости, где когда-то стоял дом старца Световлада. Под ногой что-то звякнуло. Наклонившись, с радостью обнаружила старую, уже подернутую ржой сулицу с обгоревшим древком. Определив, где точно у старца была горница, принялась копать. Разгребла слой золы и с удивлением обнаружила, что доски пола остались почти неповрежденными огнем. Старый дуб горел неохотно, пропитанный специальным отваром из трав, предохраняющим дерево от гнили и горения. Подковырнула одну из половиц и увидела лаз в погреб. Опять постояла на верхней ступени, прислушиваясь к малейшим шорохам и звукам. Опять ничего. Только тоскливые завывания ветра, словно горестно оплакивающие пепелище. На сердце было мрачно и тяжело, но я напомнила себе, что сейчас не самое лучшее время для скорби и отчаянья.
Медленно стала сходить по ступеням вниз. Светильник мне был без надобности. В темноте я видела не хуже кошки. В подполе ничего не изменилось. Старые бочки, несколько глиняных корчаг, в которых старец хранил небольшой запас зерна и сухих трав. Сейчас они все были пусты. Это давало надежду, что все же кто-то из Скита остался в живых. Причем, кто-то из тех, кто знал тайну этого подпола. И это мог быть только сам старец. Опять огляделась по сторонам, стараясь углядеть еще хоть какой знак, свидетельствующий о том, что живые в Скиту все же остались и ушли тайными проходами. И была надежда, что, может, и мне Световлад оставил хоть какое-нибудь послание или намек на то, где следует его искать. Не заметила ничего.
Тяжело вздохнула и, скрепив сердце, прошла в дальний угол. Отсчитала третье бревно снизу, вставила острым концом в щель сулицу и налегла изо всех сил на древко. С третьей попытки бревно сдвинулось, открывая небольшую нишу, в которой стоял деревянный короб. Выволокла его наружу и внимательно ощупала крышку. Под пальцами почувствовала маслянистую гладь восковой закупорки, которой были залиты мельчайшие щелочки короба, чтобы влага не проникла внутрь. Не без усилий откинула тщательно подогнанную крышку и с облегчением выдохнула. Небольшой запас сухих трав, а также специальных лепешек киш из вяленых кусочков мяса и сушеных ягод, спрессованных особым способом, были аккуратно разложены по холщовым мешочкам и туго перетянуты пропитанной воском бечевой. Эта еда была очень сытной, ее брали воины и ловчие в дальние походы. Находка меня порадовала. Значит, первое время голодать мне не придется. Следом за мешочками я извлекла из короба воинскую сбрую, а на самом дне, завернутое в выделанные шкуры и смазанное особым составом из гусиного жира и сосновой живицы, лежало оружие.
Это был запас на «черный день», и то, что им никто до меня не воспользовался, означало… Хотя это могло означать и то, что старец специально не тронул схрон в надежде на мое возвращение? Ломать голову не стала. Да и усталость брала свое. Задвинув изнутри плаху пола на место, я завернулась в одну из шкур и прикорнула тут же, у короба, забывшись тревожным сном.
Спала я в полглаза и снов никаких не видела. Голова была перегружена всеми произошедшими событиями. Проснулась окончательно от того, что показалось, будто услыхала, как Глеб зовет меня по имени: «Варна-а-а…» Встрепенулась, шепча непонятно кому: «Я здесь, любый…». Поняв, что мне все примерещилось, закусила губу до крови, чтобы не расплакаться. Несколько минут приводила дыхание и собственные чувства в порядок. Не время сейчас было для слабости. И сразу же почувствовала жажду. Хотелось пить. Почти сразу вспомнилось, что недалеко от дома Световлада был родник, откуда вода по керамическим трубам шла в каждый дом и строение скита. С трудом поднялась, расправляя затекшие конечности. Голова гудела, словно в ней поселился целый улей растревоженных диких пчел. Вода… Сейчас я ничего так не хотела, как глотка свежей родниковой воды! Выбралась из выделанной шкуры, которая заменила мне сегодня постель, нашарила в темноте сулицу и, поднявшись по ступеням подпола, сдвинула в сторону плаху, прикрывающую лаз. Серый тусклый свет, хлынувший в проем, показался мне нестерпимо ярким после полнейшей темноты. Крепко зажмурилась, чтобы глаза быстрее приспособились к свету, и опять открыла их. Стало немного легче смотреть на белый свет. Впрочем, называть его так теперь было бы неправильно. Свет был серовато-тусклым, каким-то мертвящим. Плотные облака закрывали все небо от горизонта до горизонта, и даже слабый луч осеннего солнца не мог пробить эту, набрякшую влагой, толщу.
Раньше это место было наполнено истинным светом и энергией радости, а сейчас… Сейчас унылая картина, под которую подходило только одно слово: смерть. Мне захотелось быстрее покинуть это место и бежать, куда глаза глядят, как можно дальше отсюда. Но бежать пока было нельзя. Нужно обследовать здесь все, и тогда, возможно, я пойму, что же здесь случилось. К тому же, чтобы куда-то идти, мне нужны были силы, которых пока не было. Мертвые деревья, гниль и пепел вытягивали из меня остатки энергии. Только чистая вода могла вернуть меня к жизни, даровав мне толику своей энергии. Вернулась к коробу. Выбрала себе надлежащую сбрую и кое-какую одежду. Из оружия взяла боевой топорик, с которым было привычнее обращаться, чем с сулицей, и охотничий нож. Без него я чувствовала себя совсем беззащитной, словно слизень без раковины. Еще бы колчан со стрелами, да лук с тугой тетивой. Но в коробе такого не было. Ладно. И то, что имелось, – уже хорошо. Нужно было уметь быть благодарной богам, что не забыли и не оставили своим водительством и помощью.