Ирина Енц – На грани времен. шершень. Книга вторая (страница 17)

Спустившись вниз, я сообщила о своей «находке» спутникам. Судя по их лицам, мои слова особого энтузиазма у них не вызвали. Я только хмыкнула, проворчав:

– Ежели что… Так я здесь никого не держу. Покуда не отошли далеко от городища, можно еще вернуться.

Мужчины насупились. Первым высказался Волк:

– Да ты что такое говоришь?! Как вернуться-то?! И думать не моги!!! Я всегда с тобой! Еще с самого мальства, неужто не помнишь?! Так что, ты мне таких слов даже и не говори!!! А что рожи кислые, так это с недосыпу… Правда, Избор? – И он, выразительно глядя на своего товарища, толкнул его локтем в бок.

Странник скуксился, но головой исправно закивал, мол, все так и есть. Я окинула их подозрительным взглядом и проговорила немного едко:

– Грозить, что превращу вас в жаб, если начнете артачиться моим словам, не буду. Но по возвращении это наверняка сделает Световлад… А пока… Скорым шагом ступайте за мной. Ежели будете отставать, держите курс на запад к безымянному озерцу. Знаете такое? – Оба согласно кивнули. И я закончила удовлетворенно: – Ну вот и ладно… А теперь – в путь.

Я сразу взяла быстрый темп. Вроде бы и не бег, а такой шаг специальный, которым опытные охотники по лесам ходят на большие расстояния. Мужчины шли за мной, не отставая. То ли я их мужскую гордость задела, то ли от обиды, что я на них напраслину возвожу, а может, и вообще, не хотелось им до конца дней жабами квакать. Хотя, думаю, в последнее им не особо верилось, но кое-какая опаска все же имелась. Ладно… С этим потом разберемся. Главное, что шли все ровно, держась вместе. Я на ходу мысленно ворчала на Световлада, что не отпустил меня одну, а еще пыталась понять, что же такое старцу открылось, что он мне подсуропил двух спутников? Ни к чему путному так и не пришла.

Мутное, словно больное, из-за горизонта, будто нехотя выползло солнце. Тепла не особо прибавилось, зато стало больше света. Пока по живому лесу шли, все было нормально, шума почти не производили. А вот как зашли в пожарище, там стало сложнее соблюдать полнейшую тишину. Чтобы избежать этого, я стала обводить свой маленький отряд по небольшим уцелевшим от огня кусочкам леса. Это, конечно, увеличило расстояние до озерца, потому как приходилось петлять и выписывать узоры, выбирая эти самые кусочки. Но зато двигались мы словно тени, не привлекая к себе ничьего внимания. Волк с Избором недоумевали, для чего я это все делаю, коли здесь и так никого видно не было. Да и следов пребывания кого живого тоже не находилось. Но перечить мне не смели. Вот и правильно… А меня все больше и больше заполняло чувство тревоги. Словно мы шли навстречу невидимому врагу, прямо в его лапы, при этом не подозревая об опасности, какая ждала нас впереди.

До озерца мы добрались к концу дня. Ярко-алые полосы заката полосовали небо на горизонте, словно кромсая его на узкие грязно-синие ленты. Мы обошли водоем по краю, стараясь попасть на берег, противоположный тому месту, где я нашла отроков. Именно там мне что-то почудилось, когда я смотрела на него с вершины горы. Разумеется, костер разводить не стали. Выбрали удобную позицию среди густых кустов орешника, на которых еще болтались остатки желтых листьев, что не смог сорвать осенний ветер. Устроив удобную лежку, скрытую от любых посторонних взоров, ежели такие бы обнаружились, залегли в ней и принялись наблюдать. Мужчины смотрели по сторонам, а я не сводила взора с заросшей водорослями глади озерца. Почему-то мне казалось, что опасность, или, по крайней мере, некая неожиданность, грозит нам именно от воды. Будто это озерко было неким проходом в неведомое «куда-то». Объяснить, почему именно я так считаю, я не смогла бы. Но какое-то внутреннее чутье мне показывало, что это именно так и есть.

Сумерки, мутные, серо-фиолетовые, напоминающие густой черничный отвар, накатывали стремительно из мрачного умирающего леса, будто грозовые тучи при сильном ветре. Контуры полусожженных деревьев и кустов проступали расплывчатыми тенями среди надвигающего осеннего мрака ночи. Волк, почти касаясь моего уха своими губами, прошептал:

– И чего мы тут лежим? Тебе ведомо что-то? Али так просто, выжидаем непойми чего?

Я так же тихо ответила:

– А ты ничего не чуешь?

Парень смутился и прошептал несколько разочарованно:

– Да, вроде, ничего…

И тут, к моему удивлению, подал голос Избор.

– Я чую… Тяжесть на сердце, и, словно вода какую-то угрозу в себе таит… – На мгновение замолчал, а потом неохотно добавил: – А еще… будто чей-то настороженный взгляд чую… Только вот, не пойму, чей он… А мыслепоиск ты запретила. – Несколько ворчливо закончил он.

Не обращая внимания на его мелкое брюзжание, я удовлетворенно кивнула головой.

– Точно… Думается мне, непростое это озеро. Что-то в нем не так. Только вот непонятно пока, что именно. – Я задумалась на несколько мгновений и продолжила: – Ты прав, Избор… За нами кто-то наблюдает. Не враг… И, кажется, даже не человек. Странно, но распознать его я никак не могу. Надо бы еще поглядеть. – И добавила решительнее: – А мыслепоиск не вздумай применять. Любой всплеск силы, даже самый минимальный, может помочь нашим врагам засечь нас. Мы ведь не знаем, как они нас находят в лесных чащах. Думаю, что именно по потоку силы и находят. Так что, мы должны быть тише воды и ниже травы. На ночь останемся тут, будем дежурить по очереди. А пока – глядите в оба. – И уставилась сама на воду.

Ветер, лютовавший словно голодный зверь весь день и весь вечер, наконец утихомирился. Зато он разогнал все облака на небе, и яркие звездные россыпи переливались на почти черном фоне ночного неба. Старая луна нежилась в объятиях молодого месяца, тонкий серп которого проливал на землю голубовато-серебристый свет. Деревья отбрасывали зыбкие темно-синие тени, а поверхность озерка сверкала, словно драгоценный смарагд. Только чуть едкий запах гари напоминал, что эта ночная красота весьма обманчива. На самом же деле, большинство деревьев уже мертво, а гладь озера скрывает неведомую пока опасность.

И тут меня что-то насторожило. Мне показалось, что над водой мерцает какой-то блик, словно отражение самого озера в воздухе. Я замерла, затаив дыхание, и осторожно сжала руку Волка, лежавшего рядом со мной. Молодой воин посмотрел на меня вопросительно. Я, чуть шевеля губами, еле слышно прошептала:

– Озеро…

Рука невольно потянулась к рукояти топора на поясе. Блик делался все ярче и все обширнее. И вскоре, недалеко от берега, словно какое-то окно, зависло над самой водой. Его голубовато-серебристая поверхность колебалась, дрожала и вибрировала, ни секунды не находясь в покое. От поверхности озера начал подниматься пар, будто из этого «окна» кто-то нагревал воду внизу. И вот в воздухе прозвучал тонкий звук, очень похожий на свист, который издают летучие мыши. Он был так высок, что находился на самом пределе моего слуха. Я покосилась на своих спутников и с изумлением и страхом увидела, что они спали! Спали, уткнувшись головами в прелую листву! Их грудь мерно вздымалась от ровного дыхания. А у меня вдруг возникло необоримое желание шагнуть прямо внутрь того «окна». Оно словно манило, притягивало меня к себе, ломая мою волю к сопротивлению. Возникло навязчивое ощущение, что там, за этой блестящей пеленой, меня кто-то ждет. Кто-то очень важный и нужный, без которого я не смогу дальше жить. Я медленно поднялась на ноги и сделала маленький шаг вперед. Но где-то в самой глубине моего затуманенного сознания билась отчаянно-здравая мысль, что это ловушка! Я попыталась уцепиться за эту мысль, отдавая приказ своему телу не двигаться с места. Но было уже поздно. С ужасом почувствовала, что помимо моей воли ноги, преодолевая сопротивление моего сознания, будто сами по себе делают небольшие шаги в сторону серебристого окна.

Глава 7

Я уже была на самом берегу, и до входа в эту ловушку оставалось всего несколько саженей, как боковым зрением я увидела, что из прибрежных сухих камышей ко мне метнулась огромная тень зверя. Сильные лапы сбили меня с ног, и перед своим лицом я увидела оскаленную пасть разъяренного громадного волка. И в это же время высокий звук, который заставил меня позабыть саму себя, свою сущность, шагнуть вперед, прямо в расставленную ловушку, перешел в злобный визг, словно тот, кто его издавал, был рассержен тем, что добыча ускользнула из его лап в самый последний момент. Виски заломило так, словно мою голову уже раскололи на несколько кусков, и собрать ее обратно не было уже никакой возможности. А волк, все еще продолжающий придавливать меня передними лапами к земле, поднял голову вверх и завыл торжествующе и победно. Раздался громкий щелчок, будто кто-то переломил огромный сухой сук пополам. Серебристое мерцание исчезло, словно захлопнулись распахнутые створки окна, а из озера на этом месте поднялся фонтан грязных брызг.

Вместе с исчезновением странного свечения и звука ко мне вернулось ощущение владения собственным телом. Взгляд, затуманенный от перенесенной разрывающей головной боли, стал проясняться, а мое тело вновь подчинялось мне. Волк перестал выть, опустил голову и посмотрел на меня, как мне показалось, с каким-то значением, а потом вдруг заскулил, словно был не грозным хищником, а больным щенком. Я вглядывалась в волчьи глаза, силясь понять, что же ему от меня надо. То, что он для меня не опасен, я поняла сразу. А грозный зверь вдруг совсем неожиданно лизнул меня в лицо. Я ахнула от внезапного узнавания и изумления. Эти серо-желтые внимательные и умные глаза, черная шерсть, ремнем проходящая по хребту от ушей до кончика хвоста, подпалы на поджарых боках: все это словно на мгновение возвращало меня в ту жизнь, которую я потеряла. Это только людям, далеким от леса, от его жизни кажется, что все волки похожи друг на друга. На самом деле, как и люди, они все разные. Сомнений у меня уже не оставалось. Я выдохнула с изумлением, боясь, что все это мне просто кажется, и стоит мне только закрыть глаза, как волк тут же исчезнет, испарится. Горло перехватило от нахлынувшего волнения, когда я с трудом выдавила из себя шепотом: