Ирина Енц – Дорогой изгоев. Четвертая книга из цикла «Пределы» (страница 11)

Татьяна слегка отшатнулась, будто опасаясь, что её сейчас затянет в этот омут, из которого ей больше никогда не выбраться. Мгновение – и перед ней опять стоял обычный человек с обычным взглядом, только слегка печальным.

Он сделал несколько шагов за её спину и встал перед Сурмой. Тихо проговорил:

– Дед… Благослови.

И опустил голову, подставляя её под ладонь Сурмы. Старик опустил руку ему на голову и что-то тихо прошептал. Слов Татьяна разобрать не смогла, да и не особо прислушивалась. Её прагматичному разуму хватило мудрости понять, что это было таинство и касалось оно только этих двоих и никого больше.

Марат поднял голову и проговорил эхом:

– Да будет так…

Туман вокруг будто на мгновение расступился, окружая старика и юношу чуть подрагивающим ореолом. У девушки по непонятной причине вдруг на глазах выступили слёзы. Кто бы её спросил в тот момент, почему, она бы не смогла ответить. Благоговение, которое человек испытывает только при виде высокого синего купола неба над головой или бескрайнего, бесконечного храма под названием «природа»? Может быть. А, может, потому, что сама никогда не понимала до конца, что означает благословение близкого человека.

Ей вдруг стало стыдно. Будто она подсматривала в щёлочку за чужой жизнью. Татьяна сделала несколько небольших шажков в сторону и отвернулась. При этом её рука выскользнула из ладони Юрки. Но он словно этого не заметил. Стоял с отрешённым, почти пустым взглядом, будто прислушивался к чему-то, что слышал только он.

Занятая своими чувствами, она не обратила внимания на напряжённую позу друга. Он стоял выпрямившись, с деревянной спиной, и не отрываясь смотрел прямо в тёмный провал, ведущий в неизвестность.

Послышался слабый шорох камней под ногами. Девушка оглянулась и увидела, как Юрка медленно, с каким-то замороженным взглядом, идёт прямо в разинутую пасть чернеющего провала входа.

В первое мгновение ей показалось, что Юрка просто хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть старые камни или систему этих «дверей». Но он не остановился на пороге, а продолжал идти вперёд, будто заколдованный.

Татьяна тихо окликнула:

– Юрик, ты чего…?

Марат с Сурмой обернулись на её голос. Проследив её взгляд, Марат воскликнул:

– Юрка, не смей!

И вот тогда Татьяна по-настоящему испугалась. Юрка, не останавливаясь и не обращая внимания на их возгласы, сделал несколько шагов внутрь плотной тьмы, струившейся из открытого прохода.

И тогда она закричала отчаянно:

– Стой!!! Стой!!!

Понимая, что это уже не сработает, забыв все свои страхи и сомнения, Татьяна кинулась следом. Не раздумывая ни минуты, она шагнула за ушедшим Юркой.

Холодный, почти морозный, воздух подземелья перехватил дыхание. Тьма заклубилась вокруг неё, забурлила, впиваясь в тело будто болотная пиявка.

Не останавливаясь, она проскочила несколько шагов вперёд, беспорядочно и слепо шаря вокруг руками. Не находя опоры, закричала истошно, надрывая голосовые связки:

– Юрка-а-а…!

Безликая темнота захохотала вокруг неё в ответ, словно передразнивая:

– Ка-а-а-а…

Татьяна на мгновение замерла, а потом кинулась обратно. Нужно привести Марата или Сурму! Уж они-то наверняка смогут отыскать Юрку в этой тьме. Они же здесь как дома, чёрт бы их всех побрал! Она развернулась и кинулась назад. Но вход, через который она ещё минуту назад прошла в эту треклятую пещеру, светившийся сероватым светом, уже исчез. Осталась только тьма. Глухая, равнодушная, страшная.

Она закружила, словно собака, потерявшая след хозяина, ощупывая пространство вокруг себя вытянутыми руками, но пальцы хватали только пустоту. Татьяна остановилась, кусая губы и повторяя, как заведённая:

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!..

Темнота издевательски зашептала в ответ:

– Ёрт… ёрт… ёрт…

Девушка остановилась, испуганно зажав руками рот. Злые слёзы выступили у неё на глазах. Отчаяние и какой-то внутренний, животный ужас захлестнули её с головой. Хотелось бежать, бежать, не останавливаясь, и вопить от страха во всё горло. Казалось, всё разумное, рациональное, что было её опорой в жизни, забилось куда-то в угол сознания, размазываясь и растворяясь под натиском этой невозможной звериной жути.

Ей с огромным трудом удалось взять себя в руки. Татьяне казалось, что всё её тело, ставшее в один момент каким-то чужим, трясётся мелкой дрожью, вибрируя под натиском темноты. И она постаралась вспомнить самое ужасное событие, которое когда-либо случалось в её жизни. Что она тогда чувствовала? Как это было?

Неповоротливая, словно замороженная страхом, память со скрипом выдала ей картинку. Однажды они с отцом пошли в горы. Не заметив заметённой расселины, она провалилась. Да и расселина была не такой уж глубокой. Она упала на мягкий снег, оказавшись в узкой щели-колодце. Страх мгновенно накрыл её с головой. Выхода из этого ледяного мешка не было! Она помнила те минуты пережитого ужаса перед тем, как к ней вниз спустилась верёвочная петля. Когда отец её вытащил, она тогда решила, что ничего ужаснее в её жизни быть просто не может.

Сейчас она думала об этом почти как о комфортном состоянии. Там был свет, там был папа, а здесь… тёмная пустота, в которой растворялось её сознание, словно кусочек олова в соляной кислоте. Незыблемым оставался только пол под ногами. И она села на этот пол, замерев неподвижно, будто суслик у норки.

Несколько вдохов-выдохов помогли ей успокоить учащённое сердцебиение. Сцепив крепко челюсти и сжав ладони в кулаки, она попыталась думать.

Так… Если нельзя назад, нужно идти вперёд. Они сказали, что им с Юркой нужно будет думать о Нюське. Вспоминать самые счастливые моменты, проведённые с нею, и тогда эти воспоминания создадут эмоциональную связь, которая, как по ниточке, приведёт Марата к подруге. Мысль про «по ниточке» приведёт, вызвала у неё недоверчивое раздражение?? Что за чушь! Она не верила. Но ничего другого ей на ум больше не приходило.

Это чувство было сродни тому, когда безнадёжно больной человек, испробовав все достижения современной медицины, идёт к шарлатанам-знахарям – не потому, что верит, а потому, что ничего другого ему уже не остаётся. Из альтернативных вариантов – только лечь и умереть. Ну уж дудки! Это не для неё.

У Татьяны хватило ума не начинать думать о Нюське. Сейчас это не сработает. Нюська далеко, и одной Татьяне к ней просто не пробиться. Нужно думать о том, кто с ней рядом, кто ближе, тепло чьей руки на своей ладони она ощущала всего несколько минут назад. Юрка!

И она, закрыв глаза, стала вспоминать. Впрочем, глаза можно было и не закрывать – всё равно она ничего не видела. Даже поднесённых совсем близко к лицу собственных пальцев, блин! Но ей казалось, что так она сможет хоть немного, хоть на миллиметр отгородиться от того окружающего безмолвного ужаса, который мешал ей дышать.

Она стала вспоминать. Медленно, неторопливо, без суеты, будто повторяла билеты перед экзаменом. Вот они в школе. Юрка проносится мимо и больно дёргает за косички. А один раз, когда она шла на торжественную линейку, вся такая чистенькая, с огромными бантами на затылке и кружевном белом фартучке, он нарочно проехал мимо неё на своём дребезжащем велике прямо по центру лужи. Негодяй! Ревела она тогда, помнится, долго, а Нюська её успокаивала.

Воспоминания стали цепляться одно за другое, превращаясь в плавную, неторопливую реку. Татьяна словно бусины стала нанизывать кусочки памяти на «нитку» плавно текущего времени. И так увлеклась этим, что совсем позабыла, где она находится.

Их было много, этих воспоминаний. Они были разными: и грустными, и сердитыми, и забавными, и очень, очень тёплыми. Последним, что она вспомнила, была её рука, выскальзывающая из ладони Юрки.

Не открывая глаз, она, всхлипнув, тихо прошептала:

– Юрик… Где же ты? Вернись. Пожалуйста. Мне без тебя так плохо…

Горький комок слёз встал у неё в горле. Она открыла глаза и словно вывалилась из приятного потока сновидений в мрачную реальность. Вокруг была всё та же тьма. Она уже совсем было собралась разреветься – так, на всякий случай, – когда внезапно увидела тоненькую, как ниточка, полоску даже не света, а какого-то серого тумана.

И темнота уже не была такой абсолютной! Татьяна вскочила на ноги и замерла, готовая… неизвестно к чему. Так может, это и есть та самая «ниточка», которая приведёт её к Юрке?

Девушка медленно двинулась по этой туманной полоске. Благо пол был ровный, и ей не пришлось спотыкаться. Когда воспоминания о друге ослабевали, вытесненные тревожным недоверием, туманная полоска истончалась, грозя совсем исчезнуть. И тогда Татьяна вновь на несколько мгновений прикрывала глаза, чтобы мысленно представить образ друга и любимого. И неустойчивая туманная линия опять ложилась ей под ноги.

Сколько времени она так шла, девушка уже не понимала. Ноги гудели от усталости, в горле всё пересохло. Временами ей казалось, что она не выдержит напряжения и упадёт прямо здесь, на холодные камни, и тьма набросится на неё и окончательно растворит в своей жуткой неизвестности. Но она отгоняла от себя собственные страшилки и, упрямо стиснув губы, продолжала двигаться вперёд.

И вот, когда ей уже начало казаться, что этот мрак просто над ней издевается, заставляя до бесконечности ходить по кругу, впереди забрезжил сероватый свет.