Ирина Енц – Дорогой изгоев. Четвертая книга из цикла «Пределы» (страница 10)
– Не волнуйся… Всё хорошо. Мне просто нужно подумать.
Мой голос гулко прозвучал под сводами пещеры, сливаясь с жуткими звуками урагана, доносившимися извне. «Цхалёныш» гукать перестала, но по всей её позе было понятно, что она напряжена. Я опять повторила:
– Всё хорошо…
Только по моему просительному тону было похоже, что успокоить я пытаюсь не «цхалёныша», а саму себя. Ладно… не до этого мне было сейчас. Я вернулась к своим раздумьям. Выходило всё очень страшненько. Вода святилища даёт мне память Илары. Наверняка это устроила сама Великая Мать, для того чтобы, когда появится «наследница», она (в данном конкретном случае я) смогла бы начать с того места, на котором закончила Илара. Но если в её памяти отсутствовал способ выхода из этого мира, то, по сути, для меня эти воспоминания бесполезны. Нет, конечно, всё это очень увлекательно: история и всё такое, – но бесполезно! Чёрт!!! В конечном итоге я должна умудриться выйти сама и вывести цхалов, а источник мне этих знаний не даст. И, как обычно, «спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Так выходит?!
Не усидев на месте, я вскочила и принялась мерить шагами пространство пещеры. Каиса со всё возрастающей тревогой продолжала наблюдать за мной. Я подумала, что мне стоит уменьшить амплитуду своих метаний, пока у девочки не отвалилась головёнка.
Что мы имеем в конечном итоге? А имеем мы то, что мне нужно продолжать узнавать всё, что знала сама Великая Мать. Возможно, там будет крыться разгадка. Я грустно усмехнулась. А возможно, и нет… Вот же зараза!!! А тут ещё Иршад сидит на хвосте, как приклеенный! И ведь не отстанет, старый пенёк! Уж кому, как не мне, этого не знать.
Эх, знала бы я, что вскоре наступит время, когда все эти проблемы будут казаться пустяками по сравнению с тем, что грядёт! Но я не знала, продолжая верить, что «хуже уже некуда».
Глава 5
Туман наползал незаметно из-под камней и выворотов старых деревьев, словно подкрадывающийся зверь. И вскоре весь овраг, точно огромная кастрюля, был заполнен серым промозглым «варевом». Татьяну начало подтряхивать – то ли от волнения, то ли от промозглого холода. Юрка сжал ей крепче руку. Тепло его ладони сейчас было единственным «якорем», не позволяющим кинуться прочь. Девушка кинула благодарный взгляд на друга и опять уставилась в спину молодого мужчины, который стоял перед казавшейся незыблемой каменной плитой.
Почему-то Татьяну в нём всё раздражало в последнее время. И уверенный, с лёгкой ленцой, взгляд зелёных глаз, и чуть заметное подрагивание губ, будто он собирался усмехнуться, и дурацкий хвостик, в который он собирал свои тёмные волосы на затылке. Но она понимала, что без него, правнука загадочного деда Сурмы, им не вызволить Нюську оттуда, куда она угодила.
Сейчас Сурма их привёл в глубокий овраг недалеко от озера и оставил возле возвышающихся над головами огромных каменных глыб. Это были остатки Храма Велеса. Так он говорил. Татьяне было наплевать, чей это храм. Она приняла происходящие «чудеса» спокойно, без особых протестов, но глубоко в душе веры во все эти фокусы у неё не было. Разумеется, после всего, что им пришлось всем вместе пережить, она не могла не признать, что этот мир не так прост и однозначен, как кажется на первый взгляд.
Она всегда была реалисткой, верила в простые и понятные ей вещи. А во все эти «энергии», «борьбу Света и Тьмы» она не верила. Да, признавала, что это есть. Вынуждена была признать. Но не верила. А тут ещё Юрка стал видеть какие-то странные сны, которым все – и Сурма, и Марат, и сам Юрик – придавали большое значение. А по ней это были просто сны. Мало ли что может во сне привидеться!
Но она не возражала, в их разговоры и рассуждения на эту тему не вмешивалась и никого не пыталась убедить, что всё это какие-то глупости. Она продолжала верить в самые простые вещи: в дружбу, в любовь, в то, что каждый человек должен заниматься каким-нибудь делом, получить профессию. Она хотела обычной и понятной жизни: семью, мужа, детей. Воскресные общие обеды за круглым столом, накрытым бабушкиной скатертью с бахромой. Да и мало ли… А вот в эту жизнь, в которую их окунули с головой, она не верила.
Но уже невозможно было отрицать, что она, эта другая жизнь, существует. Было такое ощущение, что она видит только гладь озера, отражающую солнечные блики, с плавающими по поверхности чудесными кувшинками, и никогда не задумывается над тем, откуда эти самые кувшинки растут, где у них корень и что вообще творится под этой самой сверкающей поверхностью.
А вот Нюська с Юриком – они были другими. Они смотрели на эту «гладь» только как на завесу, скрывающую от них что-то более настоящее и невозможно таинственное.
Иногда Татьяну одолевали сомнения – а права ли она, что не хочет заглянуть в самую глубину? И тогда она пыталась. Честно пыталась. Но то, что она там видела или находила, ввергало её в ужас. Она не хотела никаких тайн и загадок! Ну вот не хотела – и всё тут! Что же теперь, её нужно было за это убить, что ли?!
Но, как любил часто повторять её отец, не хотеть и не делать – это две разные вещи. И она делала. Что могла и как могла. И в конечном итоге это привело её в этот жуткий овраг, залитый доверху холодным промозглым туманом. И только пожатие ладони друга сейчас удерживало её от панического бегства куда глаза глядят – и даже не глядят.
Она твёрдо знала только одно – никакое «не верю» не заставит её сойти с того пути, на который они с Юркой встали, чтобы спасти Нюську. И вот тут выяснялось, что все эти её «верю – не верю» не имеют ни малейшего значения. Оставалось только одно – надо. Её ближайшая подруга попала в беду, и её во что бы то ни стало необходимо спасти. Чем она была готова ради этого спасения пожертвовать? Да всем! Всем, чёрт возьми! Раз сделав шаг, она не привыкла отступать назад.
Все эти мысли вихрем носились у неё в голове, пока она не отрывала взгляда от спины Марата. Неужели ему не страшно? Татьяна тихонько фыркнула. Вот уж где глупый вопрос! Это было всё равно что спросить хирурга, не страшно ли ему делать операцию. Юрка слегка дёрнул её за руку – мол, тихо. И девушка замерла, застыла в ожидании того неведомого и до щекотки где-то в животе жуткого, что должно было сейчас произойти.
Сурма сказал, что их задача – только думать о Нюське, вспоминать её. И что их воспоминания послужат Марату путеводной нитью. Нитью куда? Кто же знает! Куда-то, где сейчас находилась их подруга. И она сосредоточилась на этих воспоминаниях.
А тем временем Марат приложил обе ладони к каменному монолиту. Раздался его быстрый шёпот. Татьяна напряжённо вслушалась. Всех слов и имён она не смогла разобрать. Удалось расслышать только последние слова:
–
От этих слов мороз пробежал по всему телу, а волосы на голове зашевелились, словно живые. Клубящийся вокруг них туман вдруг замер, словно застыл. Или время остановилось? «А разве так бывает?» – невнятно прошелестел кто-то у неё в голове.
Но её внимание сразу же привлёк странный звук. Будто кто-то внутри скалы, покрытой толстым слоем мха, начал скрести железным прутом. Она почувствовала, как рука Юрки сжалась сильнее на её ладони. Дыхание вдруг сбилось, и сердце замерло в ожидании… Чего? Она не знала чего, но всем своим существом ощущала, что сейчас, ломая все её представления об этом мире, что-то произойдёт.
Раздался скрежет, и сверху им на головы посыпались мелкие камушки и растительный сор. Скрежет стал громче, и каменная плита, вздрогнув, стала «втягиваться» внутрь. Оттуда пахнуло холодом и сырой прелью.
Татьяна отшатнулась, чуть не упав навзничь, но рука Юрки крепко держала её. Позади послышался спокойный голос Сурмы:
– Не бойся, дочка…
Татьяна трудно сглотнула. Всё хорошо, всё хорошо… Она не одна. Рядом – друзья. Она стиснула губы и сделала небольшой шажок вперёд, словно подтверждая свою готовность ко всему, что должно произойти. Страх ушёл, отогнанный её решимостью в дальний уголок сознания, и там притаился до поры до времени. Но она была уверена, что и в следующий раз сумеет его победить.
Марат глубоко вдохнул, словно после выполнения тяжёлой работы, и отступил на шаг от открывшегося проёма. Обернулся к ребятам и глухо проговорил:
– Теперь всё будет зависеть только от вас. Вы должны думать о НЕЙ. Представляйте её образ, вспоминайте все самые радостные и светлые моменты из вашего совместного прошлого. Что бы ни произошло, не прерывайте поток ваших воспоминаний…
Татьяна не выдержала и, облизнув внезапно пересохшие губы, охрипшим голосом тихо спросила:
– А что… ТАМ? – кивнула головой по направлению скального проёма.
Марат чуть-чуть дёрнул уголками губ, будто собираясь улыбнуться. Проговорил тихо и торжественно:
– Там – перекрёсток миров, откуда можно попасть на Путь Велеса. Когда-то здесь стоял его Храм…
Его взгляд при этом сделался каким-то глубоким, превращаясь в бездонный зелёный омут, в котором скрывалось… Что? Другой мир? Или, может быть, совсем другое существо, только носившее оболочку обычного земного человека по имени Марат?