Ирина Эльба – Ёжка против ректора (страница 26)
— Все сделаю, — пообещала я и снова поплелась по убийственной лестнице, мечтая поскорее добраться до своих перчаток.
Сделав все в точности так, как велел шиалл, я снова вернулась в подвал и тут же попала в оборот к чрезвычайно отзывчивому темному магу с целым ворохом тайн и скверным характером.
Мстислав вихрем носился по помещению, передвигая постели с детьми. Конечно же, я не осталась в стороне, и вскоре наши пациенты лежали параллельно друг другу в один ряд, пересекающий центр комнаты.
Прислонившись к стене, я глубоко дышала, восстанавливая силы после передвижения кроватей. Гуляющий по подземелью воздух приятно ласкал раскрасневшиеся щеки, помогая очистить разум и подготовиться к предстоящему колдовству.
— Не сходи со своего места, что бы ты сейчас ни увидела, — произнес ректор и встал между двумя центральными кроватями. — Только от стены отойди, а то простынешь.
Послушавшись, я пропустила момент, когда воздух вокруг шиалла уплотнился, забурлила энергия, освещая заострившиеся черты лица золотым светом. Впитывая в себя скудные магические потоки, что пересекали помещение, золотое сияние постепенно разрасталось, размывая контуры человека и принимая вид огромной птицы. Величественный коршун с огненными глазами переступил с лапы на лапу, вращая полупрозрачной головой, а затем распахнул крылья и накрыл ими детей.
В помещении сразу стало заметно светлее и теснее, а потекшая из крыльев сила заполнила все свободное пространство. Испуганно оглядываясь по сторонам, я увидела, как стены покрываются инеем. Морозный узор с невероятной скоростью расписывал камень, опускаясь ниже, перетекал на пол и устремлялся к центру, сужая кольцо вокруг птицы. Испугавшись за Мстислава, я непроизвольно сделала шаг вперед, но коршун вскинул голову и острым взглядом пригвоздил меня к месту.
Воздух стал мерцать и переливаться, отражая потоки магии, окутывающей маленьких пациентов. Морозная пленка уже не наступала с прежней скоростью, а будто затаилась у края кроватей, ожидая, когда ей вернут её детей. А они, в свою очередь, расставались с проклятием, отдавая разрушительную энергию птице.
Как только золотые перья начали излучать солнечный свет, коршун резко сложил крылья и с тихим свистом растворился в пространстве, оставляя на полу человека. Сорвавшись с места, я метнулась к Мстиславу, присаживаясь рядом и растерянно вглядываясь в осунувшееся лицо. Шиалл тяжело дышал, опираясь руками о ледяной пол. Несмотря на то что за время ритуала в зале заметно похолодало, кожа мужчины была чрезвычайно горячей. Я обняла его и, уткнувшись лбом в плечо, позволила задействовать мой магический резерв для призыва заклинания Стужи.
Как только Мстислав пришел в норму, а капельки пота на лбу превратились в блестящие льдинки, я снова вернулась на свое место, чтобы оттуда наблюдать, как ректор снова вызывает энергетическую форму коршуна и несет на его крыльях спасение ледяным великанам.
Мне пришлось еще два раза делиться с магом силами. Последний обмен был особенно тяжелым — руки стали мелко дрожать, коленки норовили подогнуться, отказываясь удерживать свою хозяйку в стоячем положении. Бросив короткий взгляд, Мстислав с нежностью провел пальцами по моей щеке и отправил отдыхать, убедив, что дальше он справится сам.
По лестнице я поднималась с трудом, на последних ступенях уже еле передвигая ноги. И стена, на которую опиралась, казалась уже не такой холодной, и камень — не таким скользким. Сон сморил, стоило голове коснуться подушки. Я тут же окунулась в разнотравье степных лугов, в запахи цветов и стрекот цикад.
Стоя в высокой траве и наслаждаясь горячими порывами ветра, ласкающего лицо и шею, я с удивлением наблюдала за лесом. Он вырос словно из ниоткуда, втягивая в прохладную тень густой зелени и опутывая тягучими ароматами прелых листьев.
Резко открыв глаза, я некоторое время вглядывалась в густую темноту, пытаясь понять, где нахожусь и как тут оказалась. Почувствовав движение за спиной, резко скатилась с кровати, одновременно зажигая огненный шар и выхватывая из подпространства меч. Один взгляд… и оружие снова испарилось, а свет от огонька стал приглушенным.
На соседней подушке, отбросив в сторону одеяло, словно в бреду, метался мой шиалл. Длинные волосы взмокли и спутались, а лицо напоминало восковую маску. Пугающее зрелище чужого кошмара всего на мгновение заставило застыть каменным изваянием и обхватить себя за обнаженные и озябшие плечи. В следующее же мгновение в камин полетел сгусток пламени, затанцевавший на голых камнях, наполняя помещение теплом. Я же, наученная прошлым опытом, осталась на месте, не рискнув приблизиться к мужчине.
— Мстислав, проснись!
— Мама…
Это единственное слово заставило до боли закусить губу и приблизиться к медленно просыпающемуся шиаллу. Склонившись над ним, я убрала с лица спутавшиеся пряди. Провела кончиками пальцев по щекам, стараясь поделиться своим теплом. А потом подтянула одеяло и легла мужчине под бок, накрывая нас обоих. Говорить что-либо или спрашивать не хотелось — он сам расскажет, когда будет готов. А вот отвлечь надо было, и срочно.
— Как все прошло?
— Замечательно. Все малыши выжили, и это невероятная удача.
— Ты молодец!
— Мы молодцы, Чертёнок. Если бы не ты, мне пришлось бы вызывать мага с подходящей силой. А это лишняя трата времени, и неизвестно, смогли бы мы сохранить всех… Ты умничка, родная.
Смутившись, я спрятала лицо на груди мужчины и блаженно закрыла глаза. Было так хорошо и светло. Так… правильно.
— Мстислав, почему правитель великанов назвал меня твоей льдинкой?
— Не знаю, — недовольно произнес мужчина, и я почувствовала отголосок раздражения.
— А что это означает?
— Так ледяные называют своих… невест.
— Невест? — удивилась я.
— Когда взрослый великан достигает подходящего возраста, он выбирает себе Льдинку, из которой в дальнейшем и растит себе жену.
— То есть они сами создают себе жен?
— Да, ребенок. У великанов всегда рождаются только мальчики. Девочек создает древняя магия.
— Ничего себе… Хорошо же они устроились — сами создали жену по своему вкусу, воспитали, как захотели, и наслаждаются. А о правах и желаниях женщин хоть кто-то подумал? — Моему возмущению не было предела.
— Они не знают иной жизни, поэтому довольны и счастливы. И не смей лезть в это дело! Только восстания ледяных дев нам не хватало!
— Ладно, — недовольно засопела я. — Но это не отменяет вопроса, почему меня обозвали твоей льдинкой.
— Вот у Октарона и спросишь. Все, нам пора вставать.
Ну пора так пора. Хотя, признаюсь честно, с удовольствием провела бы еще несколько часов в теплой постельке. А еще лучше — в ванне, чтобы распарить уставшие мышцы, а затем втереть расслабляющие ароматные масла. Эх, мечты-мечты…
Великан дожидался нас за окном, но, как и до этого, не лез с вопросами, пока мы не поели. Интересно, а поужинали или уже позавтракали? Из-за отсутствия солнца казалось, что на улице царит вечная ночь, а завтра так и не наступит. Неприятное чувство и пугающее.
— Зимней стужи, — поздоровался правитель великанов и тут же перешел к волнующей его теме: — Все получилось?
— Даже лучше, чем я рассчитывал. Выжили все.
— Хвала Снежным богам! — выдохнул Октарон, разукрашивая стекла морозными узорами.
— Простите за любопытство, но для чего проклявшему сердце великана? — не сдержалась я.
— Есть древние обряды, в которых сердце ледяного великана является одним из обязательных компонентов. Но этих обрядов немало, чтобы делать выводы и понять мотивы мага, — ответил Мстислав, сжимая в ладони бокал с коньяком.
— Ничего, завтра эта лужа окажется в нашей власти, и тогда…
Что тогда будет, знать категорически не хотелось, а уж участвовать — подавно!
— Повелитель Октарон, извините за очередной вопрос, но почему вы назвали меня льдинкой?
После этого в помещении воцарилась тишина, а я почувствовала волны напряжения, рванувшие от шиалла.
— Потому что льдинка и есть, — по-доброму улыбнулся великан, заглядывая в размороженное магией окно. — Я вижу связь между вами.
— А-а-а, так вот в чем причина! — выдохнула я, хотя в глубине души, очень-очень глубоко, готова была расплакаться от разочарования. — Это не та связь, на которую вы намекаете. Все несколько сложнее.