Ирина Эльба – Ведьмина тайна (страница 9)

– Ну? Слова заветные говорить будешь или я должно само все делать? – раздался недовольный, но все такой же загробный голос.

– Какие слова? – удивился художник.

– Ну, начинается. Тебе мама сказок в детстве не читала?

– Э-э… Свет мой, зеркальце, скажи? – недоверчиво произнес соискатель и, не услышав возражения, продолжил: – Да всю правду доложи!

– Обязательно доложу, куда ж я денусь…

Как только ворчание стихло, зеркальная гладь пошла рябью, и через мгновение на блестящей поверхности проявилось лицо. Было оно очень необычным, неопределенного пола (оно и оно), с высоким лбом, мерцающими глазами серебряного цвета, будто обклеенными амальгамой.

– Ну-с, посмотрим, – лицо замельтешило по поверхности зеркала из стороны в сторону, – кто тут у нас…

Рафаэль в отражении просматривался уже нечетко, но было заметно, как он подался вперед, ожидая вердикта. Внезапно волшебный лик стал увеличиваться в размерах и заполнил почти половину поверхности.

– Ты ничё так, милота, ты всегда, везде и всюду, но хочу открыть секрет: спорить я с тобою буду!

И на этой ноте воцарилась тишина.

– Что? – невольно вырвалось у меня и, кажется, у моего соискателя тоже.

– Что, что… Спрашиваю: с чего ты взял, что красив? Что пригож?

– Так как же… В зеркало каждый день смотрю!..

– Я тут каждый день живу! – перебил своенравный артефакт. – Думаешь, стало от этого симпатичнее? Ха-ха. Марье настоящий красавец нужен, чтоб все в обморок от зависти попадали.

– В обморок падают вовсе не от красоты, – хмыкнул мой живописец, а затем неожиданно предложил: – А хочешь, я тебя нарисую?

– Правда, нарисуешь? – Лик поднял вверх надбровную дугу, ибо бровей как таковых у него не было.

– А то! Я бы прямо сейчас приступил, но красок на задание не дали. Только счастливый грифель, который всегда со мной.

– Давай грифелем, гулять так гулять! – залихватски присвистнул дух зеркала и пролетел круг по периметру своей жилплощади.

Рафаэль слегка растерялся – такого он явно не ожидал.

– Вот прохиндей, – раздался в кабинете голос невесты. – Подкуп зеркала идет в нарушение правил!

– А это где-то зафиксировано? – уточнила Огнева.

– Нет, но… А-а-а, упырь с ним! Помимо красоты будем оценивать и находчивость.

Стараясь как-то отвлечь внимание от мальчика, я поинтересовалась, можно ли попросить принести напитки. Пока хозяйка давала распоряжения, в комнате испытаний конкурс шел своим чередом. В правой части стекло артефакта покрылось белой туманной дымкой, образуя подобие листа бумаги. На нем Рафаэль и стал быстрыми, четкими движениями наносить штрихи, постепенно складывающиеся в образ.

Не успела я насладиться принесенным соком, как художник закончил работу.

– О-о-о, какой красавчик! – залепетало волшебное лицо, заглядывая в «лист» то сверху, то сборку. – Какая работа, образ получился идеальным!

Рафаэль стоял рядом, довольный и польщенный, вытирая платком остатки грифеля с пальцев.

– Ну красавец, слов нет. Марья, смотри, как хорош! – продолжало восхищаться зеркало, а потом состроило серьезное выражение и, глядя на художника, безэмоционально произнесло:

– Испытание пройдено, красота подтверждена.

У меня за спиной кто-то фыркнул, пришлось оглянуться и посмотреть. Виторио недовольно комкал платочек, обиженно надув губы.

– Мне казалось, зеркало говорило про свой портрет, – негромко высказала отношение к происходящему Огнева.

– Так и есть, – подтвердила Марья ее слова.

По выражению лица и голоса было неясно, одобряет она, что конкурс засчитали, или нет. А значит, надо присматривать за Рафаэлем, чтобы ему это не аукнулось.

Тем временем в горницу вошел следующий кандидат. Это был не мой мальчик, поэтому я уже довольно спокойно наблюдала за происходящим. Зеркало задало тот же вопрос, постебалось, похулиганило. Парень вел себя не очень умно – горячился и огрызался, и у меня возникло чувство, что артефакт от этого впадал в уныние. Он начал корчить рожи и показывать язык. Причем делалось это так, что зеркальный лик проступал сквозь отражение соискателя, и получалось, будто он сам себе кривляется. В результате парень не выдержал и выбежал из комнаты. Вслед ему донеслось ехидное: «Слабак!»

Еще через пару кандидатов в комнату зашел Наум. Интерьер в «допросной» неожиданно изменился. Она стала больше походить на оружейную палату. На стенах и вдоль них разместились различные воинские штучки: алебарды, мечи, булавы, колчаны со стрелами и луком и много того, что я со своими познаниями могла охарактеризовать емким словом «стрелялки-убивалки». Трон, к слову, тоже претерпел изменения, и теперь напротив зеркала, украшенного серебряным окладом, стояла добротная лавка.

Наум, не обращая ни малейшего внимания на зеркало, пошел вдоль стен, изучая развешенное там оружие.

– Так и будешь бродить? – разнесся по комнате голос артефакта, но сам он на зеркальной поверхности пока не показывался.

Наум с удивлением оглянулся, но никого не увидел и вернулся к мечу, который в этот момент изучал. Это было оружие тонкой работы: узкое лезвие играло бликами на остро заточенной кромке. Вязь орнамента оплетала рукоять и спускалась на металл.

– Он-то красив, а ты как испытание проходить будешь? – Зеркало вновь привлекло к себе внимание.

Наум усмехнулся:

– Не в красоте счастье. – Мой кандидат невзначай стал перемещаться на голос.

– Ну да, тебе-то на нее рассчитывать не приходится. Вон сколько шрамов по всему телу!

К этому моменту богатырь уже добрался до остряка.

– Не боишься, что стукну разок – и не будет больше тебя, такого «красивого»?

– Угрожаешь? – Лик на зеркале так и не проявился. – Не лучший способ заработать очки.

– Еще даже не начинал. – Наум положил ладонь на зеркальную поверхность. – Проявись!

– Ха-ха-ха! – язвительно растягивая гласные, отозвался голос. – Слово заветное скажи.

– Боюсь, дядюшка мне таких сказок в детстве не читал. Он все больше про ратные подвиги да про победу над врагами сказывал.

– Ой, да ладно! Эти слова всем известны. Из твоих предшественников ни один не ошибся.

Наум немного помолчал, пожал плечами, буркнув под нос: «Как знаешь», и пошел дальше изучать коллекцию оружия.

– От красавчик! Нет, ну вы гляньте! – донеслось от зеркала, и неясно, чего в голосе было больше: возмущения или восторга.

– Определение дано, конкурс пройден, – с легкой улыбкой произнесла Марья и поднялась с кресла.

Зеркало, будто услышав ее, ойкнуло в ответ, но слово уже вылетело – назад не вернешь. Наум испытание выдержал, а вот сколько баллов получит – это другой вопрос.

– Предлагаю сделать перерыв! – воскликнул Ставр, тоже вставая с кресла. – А то от такого количества красавчиков уже в глазах мутит…

– Рябит, вы хотели сказать? – уточнила Огнева.

– Это у вас, барышень, рябит. А меня уже мутит.

Заказчик хлопнул в ладоши, вызывая слугу, и дал распоряжение накрыть стол.

– А претенденты так и будут сидеть под дверью, пока мы чаи гоняем?

– Что вас смущает? – ответила Марья. – Считайте, что это дополнительное испытание. У кого нервы крепче, тот и выдержит. Слабаки нам не нужны.

– Учитывая, что выходят соискатели в другую дверь и с остальными кандидатами не пересекаются, мальчиков ждет мучительное ожидание.

– Нет, ну а что вы хотели? – всплеснула руками невеста и пододвинула к себе травяной напиток. – Как будто мне легко из всего этого разнообразия выбрать спутника на всю жизнь!

Я не стала комментировать этот момент, а молча подошла вместе с остальными к накрытому самоварному столику и настроилась угощаться. Большого стола для перекуса в рабочем кабинете предусмотрено не было, а вот аккуратный уголок для отдыха на пять-шесть персон оформили очень уютно.

– Какие еще испытания их ждут? – озвучил интересующий всех вопрос Виторио, с предвкушением откусывая ватрушку.

– Самые захватывающие, – усмехнулся Ставр и вольготно откинулся на спинку кресла. – Надо же мальчикам и заработать дать, и развлечься.

– Вам развлечься или им? – не поняла я.

Ставр на этот вполне невинный вопрос ответил очень жарким взглядом, от которого я чудом не покраснела. С того момента, как мы снова с ним столкнулись, он только смотрел, но благо не подходил и не заговаривал со мной. Но и взглядов, от которых по телу проскальзывала приятная дрожь, вполне хватало. И с этим определенно надо было что-то делать!