Ирина Эльба – Нежданный фамильяр для бедовой ведьмочки (страница 26)

— Знаешь, лучше отложим этот вопрос на неопределённое время. Пока я морально не готов на него отвечать. Но все еще жду от тебя обещания!

— То есть вас тоже нельзя обнимать и нужно избегать? — уточнила на всякий случай.

— Я твой наставник. Это другое.

— Значит, не мужчина?

— Мужчина, но безопасный.

— Но у вас есть хвост.

— Он тоже для тебя безопасен.

— Точно? Может, тогда покажете? А то хвост Сореля я видела, а ваш — нет!

Василиск глухо застонал, а затем развернулся и пошел к берегу. Кажется я его довела. Понять бы еще — чем?

15.2

Когда добрались до суши, я сама расцепила руки и ноги, спрыгнув на розовый песок. Мелкий и тепленький. Сархай сделал шаг назад, внушительно сложил руки на груди, а затем очень вкрадчиво спросил:

— И когда, позволь узнать, ты успела увидеть хвост Сореля?

Я замялась. Выдавать парня не хотелось — ну, а вдруг ему нельзя использовать полутрансформацию и я стала случайной свидетельницей нарушения какого-нибудь закона?

— Феечка, я жду.

— Да какая разница? Видела и видела.

— Инара!

— Что? Это случайно получилось. Он не собирался показывать, а я не планировала смотреть. Но что вышло, то вышло. Впечатлена ли я? Да. Никогда не видела такого большого. Хочу ли увидеть еще раз? Да. Ваш.

Василиск в который раз за этот день поперхнулся воздухом. Затем осторожно уточнил:

— Какого цвета был хвост?

— Зеленый, — отозвалась удивленно.

Наставник в ответ хмыкнул, расслабился и больше вопросов не задавал. Зато они появились у меня.

— Хвосты бывают разные?

— Даже не представляешь, насколько, — с насмешкой произнес Вася, а затем пояснил: — Цвет змеиного хвоста зависит от возраста. Чем старше василиск, тем темнее его чешуя. У самого древнего змея она обсидиановая.

— А сколько ему лет?

— Затрудняюсь ответить, но он видел многое и пережил многих. Мы зовем его Мудрым Змеем и обращаемся за советом в критических ситуациях.

— Критические ситуации у василисков? — не поверила я.

— Всякое случается, ведьмочка.

Сархай опустился на покрывало, выделенное нам заботливой госпожой Сияной, и принялся играть с песком. Под действием магии песчинки то закручивались в маленькие вихри, то превращались в подвижные волны. Я села рядом, наблюдая за этим, как зачарованная.

— Мы сильны, выносливы и хитры, но, как ты сегодня заметила, даже нас можно ранить, а то и убить. Василиски почти невосприимчивы к любовным чарам и легко снимают проклятия, но всегда есть исключения из правил. Вот именно в таких ситуациях нам и нужна помощь Мудрого Змея. Он — хранитель знаний нашего народа.

— А что будет, когда его не станет?

— Звание перейдет к следующему Мудрейшему.

— По наследству?

— По заслугам. По наследству у нашего народа передается только титул князя. Но это связанно с особенностями крови правящей династии и их магическими способностями.

— Это грустно.

— Почему?

— Власть в руках беспринципного и наглого правителя — горе для всего народа. А если он еще и не умеет принимать отказы…

— Хочу тебя заверить, что в княжеском роду очень серьезно относятся к воспитанию наследников. Но, что-то мне подсказывает, ты сейчас говорила не столько про василисков, сколько про инквизиторов.

Я опустила голову, признавая правоту Сархая. Информация о том, что Кристиан племянник главного инквизитора и метит на его место — не давала покоя. Если все получится и он встанет у власти, то меня уже ничто не спасет от замужества. Ведьмы не станут рисковать общим благополучием и договоренностями ради одной недоведьмочки, а то и вовсе феи.

— Кстати, я раньше об этом не задумывалась, но в связи с открывшейся информацией… Если ведьмочка выходит замуж за сильного инквизитора, то рождаются исключительно новые сильные инквизиторы мужского пола.

— Не исключительно, — поправил василиск. — Твоя заочная наставница — инквизитор в юбочке с силой ведьмы.

— Правда? Странно, нам об этом ничего не рассказывали.

— Вам в принципе мало что рассказывали о собственном происхождении и силе. Так что ничего удивительного, что ты не знаешь.

— Ага…А у сильных ведьм рождаются исключительно ведьмы…

— Но иногда и ведьмаки. Это скорее исключение из правил, но бывает. Я лично знаком с одним таким уникумом.

— Но если отбросить исключения, сила родителей определяет силу и пол ребенка. Откуда тогда берутся ведьмочки?

— Полагаю, от других народов.

15.3

— Ведьмы крайне редко связывают свою судьбу с кем-то другим, — процитировала я слова директрисы. 

— Неужели? — насмешливо спросил Сархай. — Вам просто не рассказывали, чтобы внушить мысль о необходимости брака с инквизиторами. На самом деле ведьмы охотно влюбляются в демонов, людей и даже василисков. Я — наглядный пример такого союза. 

— Да, но вы — мужчина! 

— Все-таки мужчина? — вернул шпильку наставник, заставляя недовольно фыркнуть. 

— Мужчина, но безопасный и жадный. 

— Почему-то это я жадный? 

— Отказываетесь показать свой хвост! 

Насмешливая улыбка и показное молчание были мне ответом. Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось! 

— Браки с другими народами и рожденные от таких союзов детки вписываются в теорию о вашем даре. Есть еще предположение, — василиск перестал улыбаться и заговорил серьезно. — В сиротских домах живут в основном ведьмочки со слабым даром. Полагаю, они появились на свет в результате связи ведьм с «неподходящими мужчинами». Когда ведьмы осознавали, что ребенок не соответствует принятым стандартам, от него отказывались. 

— К сожалению, там и сильных достаточно. Не все ведьмы готовы посвятить себя воспитанию детей, предпочитая сваливать это на наставниц. 

Вспоминать жизнь в приюте было тяжело. Нас не обижали, да и с остальными девочками я в целом ладила, но… Мне всегда не хватало заботы. Ласковых слов, объятий и любви. Нас не жалели. Не утешали. Полное равнодушие и от этого было еще противнее. 

Я чувствовала себя котенком. Маленьким. Брошенным. Никому ненужным. Наверное, именно поэтому так тянулась к Сархаю. Он первый за всю мою жизнь проявил заботу. Не отвернулся, когда я так отчаянно нуждалась в помощи. Заступился, а теперь прикладывал все силы, чтобы помочь не только мне, но и другим девочкам. 

— Чего грустим? 

Осторожное прикосновение к голове и мягкие поглаживающие движения. От них по коже рассыпались яркие искры удовольствия, делая ноги ватными. Не знаю, что со мной происходило, но отказываться от новых ощущений не собиралась, пусть это и было тысячу раз неприлично. 

— Я не грущу, а думаю. 

— О чем? 

— О том, насколько вы удивительный, — призналась морю, не в силах посмотреть на наставника. 

Рука замерла, прекратив такие приятные поглаживания, и я недовольно насупилась. Надо было молчать! Говорили же наставницы, что мужчины очень странно реагируют на похвалу. Ладно, будем договаривать, чтобы кое-кто перестал изображать статую.