Ирина Эхо – КЛИН ВЕДЁРКИН ИЗ КЫШ-КЫШ-ГРАДА (страница 1)
Ирина Эхо
КЛИН ВЕДЁРКИН ИЗ КЫШ-КЫШ-ГРАДА
Пролог
Привет! Меня зовут Клин Ведёркин, и я — огородное пугало. Да-да, именно так. Пугалом быть здорово. Мы бесстрашные. Лучше нас никто не может защитить огороды от набегов вредителей, как говорит мой папа. А ещё мы красивые, как считает моя мама: у нас большие глаза-кнопки, разноцветные волосы и яркая, в заплатках, одежда.
Много веков наши предки помогали людям охранять урожаи, а когда эта необходимость отпала, переселились на остров Тяни-Репа и начали выращивать овощи. Хотя наших соотечественников всё ещё можно встретить на человеческих огородах.
В городе Кыш-Кыш-граде, где мы живём, всё как у людей: ребята любят играть на арбузпьютерах, кататься на велопланах, залипают в огурфонах и хватают двойки на уроках. Я, в общем-то, тоже не исключение. Очень не люблю огородоведение и историю пугания, которые ведёт Шугай Соломович. Но это так, просто к слову.
А вот что случилось со мной после того, как мне исполнилось 11 лет, я расскажу вам сейчас.
Часть 1. Новенький из Закартофелья
Глава 1. Кто тут главный?
— С добрым утром, дорогие огородные пугала! — прокричало за окном Кыш-Кыш-радио. — Сегодня суббота. Погода в городе стоит солнечная, и, как обычно, мы начинаем выходной день с гимнастики красоты. Возьмите трещотки в правую руку, а зубные щётки в левую…
Я повернулся на другой бок и надвинул на ухо подушку.
— Клин, пора вставать! — донёсся из кухни мамин голос.
Сверху на подушку я натянул одеяло.
Заскрипела лестница, ведущая ко мне на чердак, зашуршала дверь-гармошка, и мама заглянула в комнату.
— Клин, надо сходить за молоком на ферму. Просыпайся.
— Ещё пять минут, — пробормотал я, приоткрыв один глаз.
Мама качнула кичкой радужных волос:
— Лукинья Копытовна будет сердиться, если ты опять опоздаешь.
Ух, как я не люблю за это утро субботы!
В школе нет занятий, и ходить за молоком — моя обязанность. А Лукинья Копытовнa — очень вредная старая фермерша. Она требует, чтобы я забирал его до восьми часов утра, и ни минутой позже. Это в выходной-то день!
Со вздохом я натянул на себя рубашку и штаны и спустился во двор.
Молочная бутыль стояла приготовленная на крыльце, а мама занималась гимнастикой красоты в тени яблонь.
— Подняли руки к голове, раз-два, засунули цветок мака в левое ухо, три-четыре... — инструктировало Кыш-Кыш-радио.
Я прошёл к сараю, в котором стояли наши велопланы. На двери висел лист полётных правил. Мама и папа написали его специально для меня. Длинный, скучный список:
1. Не забудь надеть шлем.
2. Не бери велоплан в школу.
3. Не катайся на нём в тумане.
4. Не останавливайся на крышах домов.
5. Не гоняйся за воронами.
6. Не нарушай правила полётно-дорожного движения…
И ещё много разных «нельзя» и «не забудь».
Я выкатил велоплан из-под крыши и с любовью осмотрел его. Это был отличный двухколёсный велик с автоматически складывающимся дельтапланным парусом — чтобы не только ездить, но и летать. До скоростного «Нетопыря» он, конечно же, не дотягивал, зато лучше маневрировал на кривых дорогах.
Закрепив бутыль на багажнике, я развернул парус и выкатился за калитку. Лёгкий утренний ветерок сдул с меня остатки сна.
— Поторопись к завтраку! Папа скоро вернётся с ночной смены, — донёсся мне вдогонку мамин голос.
На ферму я успел без опоздания, но Лукинья Копытовна всё равно встретила меня сердито, подёргивая кончиком носа, — совсем как её любимая бодливая коза. Я подумал, что они похожи друг на друга: обе вредные, худые и с рожками, в том смысле, что у Лукиньи Копытовны косынка на голове была завязана концами на макушке, которые торчали в разные стороны.
Кивнув мне на моё «Здрасьте, я за молоком», она забрала пустую бутыль, дала полную и ушла в дом. Её коза покосилась на меня, словно решала, не боднуть ли, прежде чем тоже уйти. Ей никогда не нравились серые горошки на моей рубашке и синие полоски на штанах. Я состроил ей рожу и быстро уехал. День начался совсем неплохо.
На обратном пути меня остановила соседская девочка Лилия.
— Клин, я тут такое узнала! — затараторила она. — В дом с павлином заехали новые жильцы. У них есть мальчик, нам ровесник. Его зовут Корней.
Про ровесников она, конечно, преувеличила. Я был старше её на целый год. Мне исполнилось одиннадцать, а ей только десять. Но я не стал её поправлять.
— И что?
— А то! Если мальчик играет в бей-воробей, то сможет заменить Тюльпану в нашей команде «Быстрый Шмель», — с довольным видом прибавила она, заправляя за ухо прядку зелёных волос, выбившихся из хвостика.
Теперь я понял, что она хотела сказать.
Бей-воробей — самая популярная игра в Кыш-Кыш-граде. Мы играем в неё и в школе, и во дворе, и устраиваем матчи между улицами. По правилам, в каждой команде должно быть пять участников: три нападающих, чтобы загонять сачками механического воробья в клетку противников, и два защитника. А у нас не хватало одного игрока, потому что Тюльпана вместе с родителями переехала жить в другую часть города. Новенький пришёлся бы кстати.
Лилия выжидающе смотрела на меня. Как капитан команды, я решал, кого брать к нам, а кого — нет.
— Сначала надо на него посмотреть.
— Ага, — согласилась она. — Слетаем? У них во дворе сейчас как раз вещи выгружают.
Идея была хорошей. Я кивнул.
— Только молоко домой отвезу и съем что-нибудь.
Для солидности я ещё переоделся в капитанскую рубашку с эмблемой шмеля и прихватил с собой сачок. Пусть новенький видит, с кем имеет дело.
Пятнадцать минут спустя, жуя бутерброды, мы с Лилией подкатились к дому с павлином-флюгером на крыше. Ворота перед домом стояли распахнутыми настежь. Во дворе царила суета: туда-сюда сновали грузчики, вынося из грузового бочкобиля коробки, мебель, тюки и пакеты. Это надо же, сколько вещей у новых соседей было!
— Вон он, — негромко сказала Лилия и показала на мальчика в фиолетовом комбинезоне с жёлтыми кудрявыми волосами. — Ах, какой симпатичный! У него красивые синие глаза.
Я фыркнул. Что у девчонок на уме? Разве мы за этим сюда приехали?
Мальчик тоже заметил нас и начал с интересом разглядывать наши велопланы и сачки, флажками торчащие из багажников. Я как бы невзначай повернулся так, чтобы он мог прочитать на моей рубашке слово «КАПИТАН». Мальчик усмехнулся. Мне это не понравилось, и я показал ему кулак, чтобы он понял, на чьей стороне власть. Он поковырялся в каком-то тюке и вынул из него капроновый сачок.
— Ты посмотри, что у него есть! — ахнула Лилия.
Как будто я сам не видел. Мой сачок был простой, сетчатый, на деревянной палке, а его — на лёгком металлическом стержне.
По нашим лицам мальчик сразу догадался, что мы такой сачок даже в руках не держали, и с ехидным выражением на лице покрутил им в воздухе. Сверкая на солнце, сачок описал несколько кругов. Я стиснул зубы и нажал кнопку паруса. Не на всех велопланах имелась такая автоматическая система. Оранжевый парус гордо развернулся над моей головой. Мальчик понял намёк, и его ухмылка растянулась шире. Он неспешным шагом подошёл к груде ящиков, на секунду исчез за ними, а потом появился, ведя за руль… Сушки-ватрушки!.. Новенький «Нетопырь»! У Лилии вырвался вздох восхищения, а моё самолюбие получило удар. Но я вовремя вспомнил, что я капитан.
— Всё понятно. Этот новенький нам не подходит, — повернулся я к Лилии.
— Почему? — вытаращилась она.
— Слишком много воображает. Ты же видишь, у него все вещи новые. Могу поспорить, он ими ни разу не пользовался. И даже правил игры не знает.
— Зачем же они тогда ему нужны? — засомневалась она.
— Похвастаться перед нами, вот и всё.
В этот момент мальчика кто-то позвал, и он убежал в дом. Я развернул свой велоплан с твёрдым намерением забыть про нового соседа.
До обеда у меня это получилось, потому что папе понадобилась моя помощь, чтобы настраивать его ловушки — он работал в фирме по борьбе с грызунами. Но вечером, когда я собрался идти на бей-воробейную тренировку, моё раненое самолюбие напомнило о новом мальчишке. С этим надо было что-то сделать.
Немного подумав, я достал краски, разложил на столе капитанскую рубашку и принялся рисовать на ней свой портрет: два глаза — один голубой, другой коричневый, и красные, торчащие ёжиком волосы. Получилось очень солидно. Из-за рисования я немного опоздал на тренировку, но обновлённая рубашка стоила того. Ребята оценят её. Я дал портрету подсохнуть, потом оделся и почти счастливый полетел на поляну, где собиралась моя команда.
Первое, что я увидел, прибыв на место, был тот самый новый мальчишка. Он показывал ребятам, как ловко владеет сачком. Удар сверху… удар снизу… потом слева… и справа… Почти без промаха механический воробей залетал в клетку. Моя команда при каждом удачном броске радостно кричала. Я резко вторгся на площадку.