Ирина Дынина – Элька и король. Мглистые горы (страница 48)

Мифриловые доспехи короля нестерпимым блеском сияли на солнце.

Все эльфы, гномы, Граст, и оба беорнинга, выстроились во дворе, приветствуя лесного владыку.

Трандуил, как обычно в последнее время, пребывал в весьма скверном расположении духа, но, тем не менее, приветливо поздоровался с присутствующими, особенно с Бионом и его дочерью Берной.

Оборотни, одни из немногих созданий Эру Эвуатара, не вызывали у него антипатии.

Шатер для короля установили, достаточно быстро, и после краткой беседы с Бионом, Трандуил, спешно удалился, намереваясь отдохнуть и привести себя в порядок. Миримоэмон и Тауриэль должны были навестить короля позже.

Что касается Тауриэль, то лаиквенди, ни в чем не был уверен.

Берна, добрая душа, оповестила эльфа о том, что Изгнанница бродит поблизости, но где именно, она не знает, а, если и знала бы, то не сказала, без разрешения на то самой Тауриэль.

Оставалось надеяться на то, что девушка уважит Трандуила и предстанет перед королем, позабыв вражду и обиду.

Воины-тени на глаза Миримоэмону не появились, но из слов, сопровождающих короля эльфов, становилось ясно, что дорога к дому Биона не была усыпана розами.

Несколько раз эльфам приходилось сражаться с отрядами неизвестных, вступившими в союз с орками.

Встречи носили случайный характер, но все равно имелись потери.

Раненых Трандуил пользовал своей магией, и они становились в строй, а убитые, с сопровождением, были отправлены в лес.

Граст наблюдал за тем, как мечется по обширному двору Миримоэмон, как эльфы и гномы, торопливо собирают пожитки и переносят их в полевой лагерь эльфийского владыки.

Ночевать в доме, на матрасе, набитом душистым сеном было, куда приятней, чем на траве, под сенью деревьев, но следопыт чувствовал, что они и так загостились.

Тем более, что Паин, один из неугомонных племянников Балу Каменного Кулака, постоянно вертелся возле дочки Биона.

Сама Берна воспринимала услужливость гнома вполне добродушно, улыбаясь невысокому кавалеру, а вот Бион, все чаще темнел лицом.

Его неприязнь к гномам и к одному гному конкретно, резко возросла и поэтому Граст считал, что нужно убираться из гостеприимной усадьбы, пока Бион не вышел из себя и не стал гоняться за нежеланным ухажером дочери с оглоблей в крепких руках.

Фаин, узнав о внезапной симпатии, вспыхнувшей между братцем и рослой дочкой Биона, едва не впал в ступор, а когда попытался позубоскалить над неуместными, по его мнению, чувствами молодого гнома, то очень быстро получил в зубы от разгневанного братца.

Добрячок Паин, весельчак и большой любитель пошутить, не был склонен позволять кому-либо, пусть даже и старшему брату, совать любопытный нос в свои сердечные дела.

Оба гномских старшины сохраняли глубокое спокойствие, объяснив, что, конечно же, Паин разинул рот на кусок, который не сможет проглотить, не подавившись, но беспокойства проявлять не стоит. Парень, вполне достойный и дочке Биона никакого урона нанесено не будет.

На том страсти, было разгоревшиеся, сами по себе затухли.

Возможно, молодому Паину просто нравилось общество улыбчивой девушки, и он старался всеми доступными ему способами отблагодарить ее за гостеприимство.

И за вкусный мёд.

И за клубничное варенье.

Много за что.

Тауриэль появилась в шатре Трандуила неожиданно, в тот момент, когда Миримоэмон уже закончил свой доклад.

Изгнанница откинула полог и вошла в шатер, так спокойно, с таким невозмутимым видом, словно и не было долгих лет скитаний по пустошам в полном одиночестве и отчаянье.

Следом, сунулись было стражи, мимо которых, с оружием в руках, ухитрилась проскользнуть эльфийка, но король, легким движением руки, отослал их прочь.

Трандуил, как обычно восседал на резном стульчике, перед ним стоял низкий стол, с разбросанными документами, кувшином вина и бокалами.

Король оставался постоянен в своих привычках.

«Ничуть не изменился.» – заметила Тауриэль, скользя бесстрастным взглядом по надменному лицу Трандуила. Ей доставало сил смотреть без боли и боязни в эти холодные, наполненные осенним туманом, глаза. Прошли те времена, когда Тауриэль боялась владыку.

Что может он сделать ей еще? Как наказать? Кары, страшнее изгнания, эльфы не знали, даже смерть воспринималась, как благо.

Когда-то, Тауриэль нашла в себе достаточно сил для жизни, пусть, и не под сенью родного леса, а в диких местах, но она жила и даже радовалась каждому пройденному дню.

Гнев и немилость владыки не сломили ее.

– Ты выросла, Тауриэль. – Трандуил, внимательно рассматривавший свою бывшую воспитанницу, остался доволен.

Суровое, словно выточенное из камня лицо, не выражало истинных чувств девушки. Она, наконец-то, научилась скрывать их от него – не дрожали ресницы, все мускулы ее тела были расслаблены, движения легки и плавны, оружие – наготове. Изгнанница многому научилась в одиноких странствиях. Это была горькая наука, но она справилась.

Тауриэль молчала. Она, и без слов Трандуила, знала о том, как сильно изменилась, душой и телом.

Бион прислал весть, разжег огонь на плоской вершине Каррока. Это был условный знак, понятный лишь им двоим.

И она, сразу же, узнала о прибытии эльфов, обрадовалась, заметив Мирримоэмона.

Было приятно поговорить с сородичем, не испытывающим к ней отвращения.

А, теперь вот, король и его слова, произнесенные в обычной манере.

Тауриэль могла выбирать – выслушать владыку или ускользнуть, вернувшись в Пустоши.

Она решила выслушать, убежать всегда успеется.

– Я выросла, король эльфов. – слегка поклонилась девушка, лишь обозначив свое уважение к владыке. Она, больше не считала его своим королем.

Трандуил поджал губы – досадно наткнуться на столь откровенную неприязнь.

Но король нуждался в услугах Тауриэль.

– Мне нужен следопыт. – произнес владыка, медленно соскользнув со своего походного трона и приближаясь к девушке неспешным, текучим, шагом. Его высокая фигура, облаченная в мифрил, по-прежнему внушала нешуточное почтение. – Самый лучший следопыт Пустошей. И это ты, Тауриэль.

Не смотря на прекрасное лицо и любовь к роскошным нарядам, украшениям, и редким артефактом, Трандуил оставался, все тем же высокородным синдой из Дориата, великолепным воином и грозным противником.

– Следопыт, хорошо знающий Мглистые горы и Ирисные низины? – уточнила Тауриэль. – Владыка эльфов ищет что-то конкретное?

– Владыке, – Трандуил невольно заговорил о себе в третьем лице, подражая Тауриэль. – угодно отыскать семейство нибин-нагрим, проживающих где-то в Мглистых горах. Это необходимо сделать быстро.

– Карлики? – меньше всего Тауриэль ожидала услышать о злобных, низкорослых существах, считающих врагами всех, кто ходит на двух ногах и обладает разумом.

– Карлики. – подтвердил Трандуил. – Они располагают некими знаниями, необходимыми мне.

– Владыка эльфов обратился по нужному адресу. – криво усмехнулась девушка, за время своих странствий забредавшая в очень странные и опасные места. – Вероятно, я знаю, где искать карликов и знаю, как это сделать быстро.

– Исполни это – Трандуил, слегка оживившийся при известии о том, что возможность узнать что-то о Лиственном венце, значительно, приблизилась, решил проявить великодушие. – и тогда сможешь просить любую награду, в пределах разумного, конечно. – сварливо произнес король, неожиданно вспомнив о своей знаменитой скупости.

Тауриэль вновь улыбнулась самыми кончиками плотно сжатых губ.

– Я подумаю о награде. – обронила девушка, словно нехотя. Деньги не имели для нее особого значения, а возвращаться в Лес, она не намеревалась. Да, ей, никто и не предлагал Возвращения. Изгнанников очень редко принимали обратно. Фактически, никогда. Трандуил сделал бы исключение ради Леголаса, но Тауриэль сама отказалась, разгневав короля еще больше.

Вновь очутиться под зеленой кроной великой Пущи, насладиться прохладой лесного дворца, вдохнуть сладкий аромат цветов из сада владыки, закружиться в танце на празднике Первого Приветствия – об этом можно было только мечтать, а, мечтать Тауриэль давно разучилась.

Поэтому, она молчаливой тенью застыла рядом с Миримоэмоном, пугая того неподвижным взглядом своих зеленых глаз.

– Мы выступаем на рассвете. – решил Трандуил. – Ты, – он взглянул на Тауриэль слегка хмуро. Ему не нравилось зависеть от капризов Изгнанницы. – поведешь нас.

– Я буду готова. – эльфийка, вновь поклонилась, самую малость пригнув вниз упрямый подбородок и выскользнула прочь из шатра своего бывшего короля. Она так и не назвала Трандуила «владыкой».

– Она опасна, повелитель. – Меримоэмон взглянул на синду, ожидая ответа. – Она изменилась.

– Конечно изменилась. – Трандуил, отмахнулся от слов стража, как от чего-то несущественного. – Девочка возмужала, став настоящим воином. Пожалуй, ей очень подошла бы должность моего телохранителя.

Лаиквенди замер, вытаращив глаза, тем самым проявляя редкостное нарушение дисциплины – нельзя столь явно демонстрировать свои чувства.

– Но, – король неопределенно пожал плечами, блеснув серебром мифриловой брони. – боюсь, что она откажется от подобной чести. Девочка открыто выражает строптивость и упрямство, но она, тем не менее, свой долг выполнит.

– Но, владыка! – попытался, воспрепятствовать его планам, Меримоэмон, опасавшийся отпускать короля в опасный поход, в сопровождении враждебно настроенной эльфийки, пусть и бывшей когда-то в числе его лучших друзей.