Ирина Денисова – Расплата за любовь (страница 5)

А через несколько месяцев, придя со школы, Аня увидела на пороге мужские ботинки и висящий на вешалке серый плащ.

– Дочка, проходи! – вышла в коридор мама. – Пошли скорее на кухню, раздевайся и мой руки. Будем кушать, у нас сегодня гость.

Аня поставила свой портфель и с опаской зашла на кухню. На стуле, на котором раньше всегда сидел папа, восседал грузный и, как ей показалось, неопрятно одетый мужчина.

На вид ему было лет сорок, хотя в возрасте Аня не очень разбиралась. Все мужчины старше двадцати казались ей глубокими стариками.

Мама поставила Ане тарелку и положила в нее спагетти и парочку котлет. И только потом, немного смущаясь, сказала:

– Дочка, познакомься.

Анна неодобрительно посмотрела на мужчину, сидящего на папином стуле.

– Это мастер с нашей фабрики Андрей Вадимович, – продолжила мама.

– Он спас меня. Помнишь, я тебе рассказывала, как чуть было руку в ткацкий станок не засунула, неумеха бестолковая. Спасибо ему, спас и мою руку, и меня.

Анна никак не была готова к такому неожиданному повороту.

Андрей Вадимович встал со стула и протянул ей руку. Аня задумалась на несколько показавшихся и ему, и ей вечностью, секунд, стоит ли протянуть ему руку в ответ.

– Ну, будем знакомы, Анна Андреевна. Надеюсь, мы поладим.

– Надейтесь, надейтесь! – хотелось грубо ответить Ане, но она посмотрела на маму и сдержалась.

Но руку все же спрятала за спину.

Мама смотрела на нее таким обеспокоенным взглядом, что Ане стало стыдно. С ее стороны будет просто некрасиво нахамить этому чужому мужчине, пока не сделавшему ей ничего плохого.

Так они с мамой и поженились. Отчим настоял на том, чтобы они официально оформили брак. Он быстро переехал в их большую и просторную квартиру, своей у него никогда и не было.

Да и вещей у мастера оказалось немного – один костюм на выход, пара рубашек и старый спортивный костюм с вытянутыми коленками.

Как будто бы извиняясь, он сказал:

– А я и не приобретал ничего. Женским полом я особенно не интересовался, хотя на фабрике многие на меня заглядывались.

– Неужели правда, Андрей Вадимович? – насмешливо поинтересовалась мама.

Он взглянул на нее и тут же поправился.

– Да что Вы, Любовь Александровна, я шучу. Не вздумайте ревновать. Рядом с вами любая женщина покажется просто пустышкой.

У Ани так и чесался язык, чтобы сказать ему, что сам он ничтожество и пустышка, она еле сдержалась.

Их с мамой жизнь опять круто поменялась, в квартире появился чужой и неприятный Ане запах мужчины.

Отчим, как и папа, сдувал с мамы пылинки, а Аню как будто даже не замечал. Теперь они с мамой вместе уходили на работу, вместе приходили, а Ане даже поговорить было не с кем. По вечерам мама с отчимом обсуждали дела на фабрике, а Аня молчала, или уходила в свою комнату и сидела там тихо, как мышка, перечитывая произведения классиков или готовясь к урокам в ненавистной школе.

Даже когда они все вместе смотрели интересную вечернюю передачу по телевизору в зале, Аня не могла не морщиться, ощущая этот чужой неприятный запах. Находиться рядом с Андреем Вадимовичем казалось ей невыносимой пыткой.

Перед мамой он робел и в ее присутствии переставал даже дышать. Они называли друг друга на «Вы», как будто бы подчеркивая дистанцию. К слову сказать, он очень старался понравиться маме – не разбрасывал свои вещи и аккуратно вытирал после себя раковину в ванной. Но это никак не прибавляло ему веса в Аниных глазах.

Глава 8. Одиночество

Казалось, Ане не осталось больше места в их родной старой квартире, а четырех комнат оказалось слишком мало, чтобы встречаться с неожиданно объявившимся отчимом как можно реже.

Она училась быть невидимкой. Отчим рождал в ней чувства, которые она сама не могла бы объяснить. Конечно, она ненавидела его за то, что он занял место папы.

Она не понимала, как этот чужой неопрятный мужчина мог заменить для мамы высокого и красивого, ходившего в костюмах и отутюженных рубашках, интеллигентного и образованного папу.

Ее раздражало в Андрее Вадимовиче все – его спортивный костюм, треники с вытянутыми коленками, стоявшие в прихожей дешевые ботинки, висевший на вешалке серый плащ. Он был Ане неприятен, а над головой у него постоянно висел серый грязный гриб, внушавший непреодолимое отвращение.

Когда они с мамой приходили с работы, Аня старалась тут же стать незаметной и слиться со стеной или ковром в зале.

Чувства были сложными. Но все же она очень боялась случайно разрушить мамино нежданное счастье. Не дай Бог, вернутся те страшные времена, когда мама целыми днями неподвижно лежала на диване и ничего вокруг не замечала.

Теперь, когда мама работала на фабрике, у нее совсем не оставалось времени для дочери. Часто в утренние смены они с отчимом вставали в пять часов, и Ане приходилось самой готовить себе завтрак и трапезничать в одиночестве. Оставаясь одна, она представляла, как папа сидит рядом с ней за столом и нежно и одобрительно на нее смотрит. Иногда она просто разговаривала с ним, а иногда рассказывала о своих школьных делах.

Сегодня Аня пришла со школы, мама, быстро накрыв на стол и поставив ей тарелку с супом, продолжила прерванный ее приходом разговор с отчимом. Потом, как бы извиняясь перед Аней за то, что скажет дальше, негромко выговорила:

– Дочка, мы собираемся на юг поехать, Андрей Вадимович несколько лет уже работает без отпуска. Пора бы наконец и отдохнуть, здоровье поправить.

Аня сразу все поняла и тихо спросила:

– А я?! Я уже не нужна вам? Вы меня с собой не берете?

Мама, отведя взгляд, виновато сказала:

– Дочка, ты же знаешь, сейчас у нас нет такого достатка…

– Понятно, денег на меня не хватает, – зло подумала Аня, но ничего не сказала.

Нужно, в конце концов, становиться взрослой и учиться сдерживаться.

Нимб над головой отчима зашевелился, превратившись в мерзкую кобру, и злобно зашипел на нее.

Мама хотела продолжить: «как при папе», но в горле застрял ком, не дающий ей вымолвить больше ни слова.

Аня посмотрела на маму, и ей стало больно, горько и обидно. Она бросилась в свою комнату, и там уже слезы хлынули потоком. Ей показалось, что в углу появилась папина тень, безмолвно смотревшая на нее с печалью и сожалением.

– Папа! Как же ты мог меня оставить, почему, зачем ты оставил меня совершенно одну в таком жестоком мире? – спросила Аня у тени.

Она услышала, как отчим громко выговаривает маме в коридоре:

– Ваша дочь, Любовь Александровна, живет в мечтах! Пусть спустится с облаков на грешную землю! Работать пусть идет, вон дети миллионеров за границей с четырнадцати лет работают. Потому и кризисов у них не бывает. А у нас всю жизнь кризис, а все потому, что работать никто не хочет. Ей уже семнадцать, здоровая кобыла. Кто, мы на нее работать будем?

– Мужлан необразованный! – обиженно подумала Аня, – читать, наверное, и то, как следует, не научился.

Она слышала, как мама пыталась его утихомирить.

– Ну, что вы кричите, Андрей Вадимович? Пойдет уже Аня скоро, и работать, и учиться. Успеет еще, наработается, какие ее годы.

Мама с отчимом уехали на юг, а Анна осталась на целый месяц одна, размышлять о несправедливости нашей жизни.

Такие, как папа, рождаются один раз в сто лет, второго такого больше никогда не будет. Отчим по сравнению с папой казался Ане просто чудовищем. С самого первого дня он рождал в ней стойкую неприязнь, со временем становившуюся только сильнее.

Хотя, если подумать, на что ей жаловаться? Сыта, обута, одета, а то, что этот неотесанный чурбан ее совсем не любит, так за это взрослых не судят. Кому можно пожаловаться на нелюбовь и грустное одиночество?

Не бьет, и то хорошо. Может быть, в чем-то он и прав, что Аня совсем уже взрослая и должна сама о себе позаботиться.

В конце концов, совсем недавно она мечтала лишь о том, чтобы мама была счастлива. Все ее мечты сбываются.

Квартира опустела, и Аня по вечерам лежала почти голая на диване в гостиной, глядя на звезды через стекло балконной рамы, и думала:

– Скорее бы уйти из дома и жить самостоятельно!

Ночные звезды подмигивали ей, и, казалось, шептали:

– Скоро, скоро! Скоро наступит взрослая самостоятельная жизнь.

Аня представляла себе звезды живыми существами, ей часто казалось, что они слышат ее и видят, хотят что-то важное ей рассказать. Она тоже с ними разговаривала.

– Какие же вы красивые, звезды! Как вы сияете, как же восхищаете людей своим неземным светом!

Тут же она подумала:

– А я звезд с неба не хватаю, никакое светлое будущее меня не ждет. Я буду жить, как все, выйду замуж за простого парня и буду жить обычной обывательской жизнью. Чтобы все как у людей. Семья и дети. Хорошо бы иметь двоих детей, мальчика и девочку.