Ирина Дегтярева – Печать секретности (страница 9)

– Я работал на «земле», как вы помните. У меня осталось много друзей и знакомых в этой сфере. Вика, моя жена, и сейчас работает в одном из закрытых оборонных предприятий.

– Ты планируешь задействовать Викторию в наших разработках? – улыбнулся Ермилов. – Ну-ну. А не проще ли подключить тех, кто курирует это направление?

– И этих тоже! – отмахнулся Вася. – Но простые инженеры порой могут подсветить ситуацию гораздо лучше спецов. У тех глаз замыливается. Текст шифровки ведь явно указывает на оборонный профиль. КРУС и «военный» журналист. Так?

– О разработках, приборах может знать и обычный журналист, не связанный с минобороновской прессой. Но я понимаю, к чему ты снова клонишь. Сузить круг тех, кто занимался разработками КРУС, и пошуровать в этом направлении. Ты как стрелок рассчитываешь сразу попасть в яблочко. Но у нас мишень скрыта в тумане и находится на расстоянии, скажем, две тысячи метров. Попасть в нее вполне реально, но сложно. Проблема в том, что мы ее пока отчетливо не видим. Я даже опасаюсь, что все наши изыскания зарубят на корню как неперспективные, отложат на потом, до лучших времен, когда появится хоть какая-то дополнительная информация. Боюсь, что мы от оперативного розыска так и не перейдем к оперативной разработке. Фигуранта по делу нет, а значит, и дела нет. А ты предлагаешь стрелять в туман. А что если за туманом и вовсе нет никакой мишени? Не удивлюсь, если эта картонка – фальшивка, дезинформация, чтобы отвлечь от какого-то реального дела или следа, на который, как полагают англичане, и, может, небезосновательно, мы уже напали. Что конкретно ты предлагаешь?

– Первое – все-таки Салибаев. Пусть Говоров покопает в этом направлении, свяжется с узбекскими коллегами. Что там у них есть на этого игиловца. Второе – НКО, сотрудники склада и фирм, с ним так или иначе связанных. И третье – разработчики КРУС. Кто, куда и зачем ездил, где и как они могли быть завербованы. Ведь подобраться к ним не так просто. Проработать вероятности подходов. Поговорить с нашими сотрудниками, работающими в экономических и в отделах военной контрразведки в региональных управлениях, – Егоров почесал затылок, что усилило сходство его с древнерусским богатырем, думу думающим. – Можно осмыслить еще и четвертый пункт – журналистский вариант отработать. Просмотреть отчеты агентуры о военных журналистах. И вообще… Кто и что писал на эту тему в последнее время? Возможно, брали интервью у разработчиков, выезжали в организации и на предприятия, создающие радиоэлектронные системы. Кстати, иностранным спецслужбам в принципе легче осуществить вербовочный подход к журналистам. Это я к тому, что в шифровке упоминается военный журналист.

– Работай, – согласился с ходом мыслей Егорова шеф.

Ближайшие дня три Василий вместе с Говоровым проверяли все оперативные сводки по сообщениям источников относительно военных журналистов. Читали аналитические справки. Узнали кто, где и когда выпивал, о чем болтали. Должны были, обязаны отработать эту версию, хотя Говоров излучал такой скепсис, что заполнил им весь кабинет. Он утверждал, что, зацепившись за слова «военный журналист» в шифровке, Вася скинул проработку всего остального на Говорова.

Но Василий упорствовал и все-таки отыскал сообщение, которое его всерьез зацепило. Речь шла об одном из столичных военных изданий, а не о региональном. Егоров почитал, что наговорила группа журналистов, сидевшая как-то вечером в теплой компании, и диву дался, как до сих пор этот агентурный сигнал не стали разрабатывать. Посмотрев резюме сотрудника, подводившего итог полученным от агента сведениям, Вася хмыкнул. Все сказанное в компании тот списал на банальную пьяную болтовню и не стал делать далеко идущих выводов о возможности разработки журналистов. Может, в самом деле им там, на месте, видней, как обычно себя ведет пишущая братия. Как говорится, надо знать контингент. Но Егоров смотрел на эту болтовню сейчас под определенным углом зрения.

А сигнал от агента явно поступил неспроста. Он, конечно, стремится получить гонорар, но написанное им – не пустой трёп.

– Согласен, – Ермилов покивал лобастой головой, когда Егоров принес ему выдержки из оперативных сводок, составленных по агентурным отчетам. – Попробовать поработать с этой компанией стоит. Они и про КРУС говорили, и про разработчиков… Как будем легендировать? Заводить тебя через офицера безопасности нецелесообразно. С улицы туда тоже не попадешь. Нужно, чтобы кто-то из этой среды порекомендовал тебя. Вот только в качестве кого? За журналиста ты вряд ли сойдешь. Они и сами в этой сфере прошаренные, быстро тебя выведут на чистую воду. Что ты хитро улыбаешься? – Олег пригладил остатки шевелюры. – Что там у тебя еще в рукаве припрятано?

Вася достал из папки еще один листок из агентурных донесений и протянул шефу. Тот поморщился и почесал лоб карандашом, который брал каждый раз, когда читал документы. Он откинул листок с досадой:

– Ну куда же без нее? Она замечена в компании этих журналистов. Меркулова! Понимаю, к чему ты клонишь. Через нее выйти на этих болтунов? Мне показалось, что в прошлый раз она произвела на тебя неизгладимо неприятное впечатление.

Олеся Меркулова – журналистка и старая знакомая Ермилова. Он когда-то, еще работая в английском отделе, воспользовался ее помощью в освещении одной проблемы. С тех пор приятельствовал с ней, периодически подкидывая любопытные темы для журналистских расследований и аналитических обзоров, огибая рифы секретности, разумеется. Она – телевизионный журналист, но то и дело пописывала статейки в различные центральные издания. Слыла дамочкой острой на перо и на язык.

Вася с подачи Ермилова познакомился с ней в начале этого года, и та зацепка, которую она ему дала в деле с американскими базами в Сирии, принесла плоды, в том числе и медаль «За отвагу» для Егорова. Вряд ли Олеся догадывалась, какой снежный ком вырос из снежинки, выловленной ею из интервью с курдом – одним из командиров YPG в Сирии.

Ермилов не любил с ней лишний раз связываться, так как Меркулова буквально когтями впивалась в него, пытаясь выудить из флегматичного полковника гораздо больше того, что он собирался ей дать.

Егоров молчал, ожидая решения шефа.

– Как ты собираешься объяснить ей свой интерес к Щеглову? – проворчал Ермилов. – Ей только дай намек на нашу разработку, как она начнет, как собака, четырьмя лапами рыть. Не обрадуешься. Тем более что у нее на уме, то завтра в эфире или на страницах газет.

– Ее давно пора завербовать, – намекнул Вася. – Тогда все было бы гораздо проще. Мне, кстати, не показалось, что она спешит выложить все наши секреты в своих опусах. Вполне четко и здраво понимает, что выложить, а что придержать. Напрямую попрошу познакомить с Щегловым и его собеседниками. Интерес объяснять никак не стану, пускай теряется в догадках. – Егоров забрал принесенные документы, сложил их в папку. – Согласитесь, в любом случае надо поглядеть на этих ребят, уж если даже они в сводку попали. Я посмотрел по другим сводкам, этот агент – серьезный товарищ и не страдает излишней подозрительностью. Обычно все по делу… А уж Меркулова лучше сообразит, как меня им так представить, чтобы, что называется, прокатило. И не побежит звонить об этой моей просьбе на каждом углу. Это и не в ее интересах.

– Конечно, эта зараза Меркулова ориентируется в своей журналистской среде как рыба в воде. Позвонить ей?

– Я сам, на мягких лапах, – не согласился Егоров.

– Ты на своих мягких лапах не попадись в ее силки. Она их расставляет весьма умело.

– Что, личный опыт? – Вася поднял невинные глаза к потолку.

– Даю тебе и Говорову неделю. Ты – старший, – Ермилов однозначно махнул рукой в сторону двери. – Не будет никаких дополнительных данных к нашей шифровке, разработку замораживаем до лучших времен. Меня сейчас больше волнует то похищенное с военного склада оружие, следов мы пока так и не нашли. Людей не хватает. А тут ты со своим картоном. Мне нужны оперативники, а не таежные стрелки, жаждущие попасть белке в глаз.

Но Егоров всегда метил кому-нибудь в глаз. Чаще, конечно, в переносном смысле. Свалив на Говорова и на сотрудников Московского управления основной пласт монотонной компьютерно-бумажной работы, Вася поехал искать «белку».

Бюст у нее был так стиснут, приподнят и декольтирован, что казалось, он ее вот-вот удушит. Не у «белки», конечно же, а у секретарши в редакции телевизионных программ, где работает Меркулова. Удалось узнать, что Олеся сегодня на закрытом мероприятии, куда даже «такому симпатичному парню» не удастся попасть без пригласительного. Не отрывая взгляда от декольте, Вася похлопал себя по карману с удостоверением:

– Говорите адрес, у меня универсальный пропуск.

Девушка жевала жвачку, пускала розовые жвачные пузыри и не проявляла никакого излишнего любопытства. На розовом стикере, пахнущем клубникой, написала адрес. Вася мог узнать, в чьей зоне ответственности сие заведение, и его бы провели без лишних вопросов и проблем. Но он просто решил воспользоваться ксивой.

Проникнув в «Зеркальный» зал ресторана «Метрополь», Василий едва сдержался, чтобы не присвистнуть, настолько тут была помпезная обстановка. Скользили официанты с подносами, заставленными бокалами с шампанским. Создавалось ощущение, что подносы – это часть их руки, настолько они с ними сроднились. Официанты оставались незаметными, словно часть интерьера, только вдруг то и дело выплывали из неяркого освещения подносы с блестящими бокалами с искрящимся содержимым. Но еще более впечатлял соседний зал, куда заглянул Егоров, прогуливаясь с бокалом шампанского. Тот зал с фонтаном посередине накрывал высокий стеклянный купол из витражей. Вокруг фонтана стояло множество круглых столиков, сервированных для какого-то официозного мероприятия.