Ирина Дегтярева – Операция «Северные потоки» (страница 8)

Не ответить на вопрос нельзя, а если ответишь более-менее конкретно, то обесценятся все предыдущие обтекаемые слова Влада. И все же он попробовал уклониться:

– Да с разными предложениями подкатывают. В Стамбуле, знаете ли, масса мутных типов ошивается. Город такой. Между Европой и Азией.

– И все же. Ведь вы после отказа от предложения этого человека, вернувшись в Россию, все же решились обратиться, так сказать, в компетентные органы. Значит, история все же показалась вам неординарной?

– Ну да.

– Она не столь отдалена по времени, и при этом вы так плохо помните детали. Вроде нестарый человек и довольно опытный, – с мягким укором сказал оперативник. И за этим укором незримо стояла железобетонная стена подозрения.

– В день я общаюсь с десятками разных людей. Не то чтобы жалуюсь на память, но детали стираются, – слабенько аргументировал Влад.

Взгляд серых глаз говорил только об одном – Владу не верят, ни единому его слову.

– Как выглядел этот человек? Высокий, низкий, темноволосый или наоборот, турок или?..

– Высокий, худощавый. Вашего телосложения. Черноволосый, с узким лицом и массивным подбородком. Говорил по-английски очень хорошо. Но в Стамбуле говорят по-английски в отличие от турецкой глубинки.

– А вы знаете турецкий?

– Зачем вам это? – уже не сдержал раздражения Влад. – Говорю. И неплохо. Я живу там несколько лет.

– Значит, ваш собеседник мог бы заговорить с вами по-турецки, но отчего-то выбрал английский, – пробормотал Олег, как видно, рассчитывая, что Влад поведется на уловку и продолжит рассуждать на эту тему самостоятельно.

Но Влад промолчал, глядя со скучающим видом в окно. За большим смотровым окном падали редкие желтые листья с липы, растущей из земляного прогала в тротуаре.

– А какого цвета у него глаза?

– Вы что, рассчитываете опознать его по вашим картотекам? – с усмешкой спросил Влад. – Или ментовским? Вряд ли удастся. Кажется, темные. Не приглядывался. Человек как человек. Две руки, две ноги. И голова.

– Вы встречались в дайвинг-клубе? – проигнорировал колкость оперативник.

– Почему? Нет… – Влад прикусил язык. Очередное туше в исполнении сероглазого. И уже неуверенно добавил: – В ресторане.

Пауза. Во время которой словно бы прозвучали все непроизнесенные вопросы оперативника, они напрашивались сами собой и подвисли в воздухе, паря на облачках кофейного аромата, который забивал даже аппетитный и яркий запах свежей выпечки.

Влад ожидал, что на него обрушится вал вопросов, но оперативник будто бы удовлетворился сказанным. Он встал, явно собираясь попрощаться.

– У меня ощущение, Владислав Григорьевич, что вы говорите далеко не всё. Не знаю, какой был у вас мотив, чтобы сделать данное заявление, однако вы сразу же либо пожалели об этом решении, либо изначально собирались ввести нас в заблуждение.

– Каким же образом? – Влад побледнел. Он почувствовал себя на приеме у психиатра, который долго и терпеливо слушал его словесные излияния, а затем, когда Влад было уверился, что убедил его в своей вменяемости, вдруг вынес категорический вердикт – шизофрения.

– А мы разберемся, – убежденно сказал оперативник. И это прозвучало как угроза.

«Уезжать, немедленно уезжать, пока я окончательно не завяз», – подумал Влад, а вслух сказал:

– Мне казалось, вы не в мотивах моих должны разбираться, а в том, почему и зачем мне было сделано такое предложение. И как это связано со взрывами на газопроводе. На это я и рассчитывал, когда обратился в ФСБ. Меня беспокоит моя безопасность.

– А как вы конкретно отказали этому типу? Что стало для вас критическим моментом?

– Я уже объяснял вашему сотруднику. Сначала шел разговор о погружениях в водах близ Африки. А затем вдруг всплыла Балтика как своего рода испытание перед более серьезной работой, что ли… Я подумал, что речь идет о российских территориальных водах, и сказал, что у меня есть более выгодное предложение по работе и в сомнительные истории я втягиваться не желаю. И все. На том и распрощались.

– Вы расстались мирно, как я понял? Тогда почему вас беспокоит ваша безопасность? Вам угрожали?

Влад покачал головой.

– И последний на сегодня вопрос. В каком отряде вы служили в семьдесят третьем Морском центре?

– Не понимаю, какое это имеет значение. К вам пришел человек с желанием помочь, навести на след истинных заказчиков диверсии. А вы, вместо того чтобы начать разбираться, допытываетесь о личности заявителя. Нонсенс! Чушь!

– Вы человек эрудированный, как я понял из нашей беседы. К тому же в нашей профессии, – он усмехнулся, – разбираетесь неплохо, не можете не понимать, что вы толком ничего не сообщили. Кто-то высокий и темноволосый в стамбульском ресторане подошел к вам внезапно, никак не мотивируя, почему именно к вам он обратился. Предложил совершить какие-то заплывы вблизи Африканского континента, затем в Балтике. Вы отказались по невнятным мотивам. А когда узнали о взрыве из СМИ, почему-то решили, что вам тогда предлагали участие именно в этой диверсии. Согласитесь, все изложенное мною не тянет на помощь, а напоминает попытку запутать дело еще больше. Я призываю вас обдумать наш разговор. Мы встретимся еще раз и, если у вас всплывут в памяти существенные детали, я буду вам признателен. Если что-то вспомните раньше, чем я вас вызову, позвоните. Ведь вы не собираетесь уезжать из страны?

Влад пожал плечами. Понимай как хочешь, то ли «не собираюсь», то ли «не ваше дело». Олег протянул Владу клочок бумаги с номером телефона и лаконичным «Олег».

Ощущение, что разговор получился нервным, что они с этим цепким оперативником поругались, но при этом, на удивление, мило раскланялись на прощание, не покидало Влада, пока он огибал столики и пробирался к выходу. А затем и когда вышел с облегчением на свежий воздух, он испытывал осадок от беседы.

Ветер с моря приносил запах йода и соляры от военных кораблей. Зашуршали по ветровке листья с липы. Влад обернулся на окно, за которым все еще сидел на скамье Олег. Тот разговаривал по телефону.

До Приморского бульвара Влад решил пройтись, чтобы попытаться обнаружить за собой наружное наблюдение. После такого плотного допроса, а иначе он этот разговор не смог бы охарактеризовать, несмотря на то, что протокол оперативник не вел, Влад ожидал увидеть за собой слежку. И этот звонок, который Олег сделал сразу же, как только они расстались…

Однако ничего подозрительного не заметил. Да и понимал, что организация негласного наблюдения требует санкции, а санкция подкрепляется основаниями, которых у сероглазого оперативника пока что нет.

Около Песочных часов, как всегда, толклись туристы, играла группа музыкантов. Ветер уносил звуки музыки, задерживались на набережной только обрывки музыкальных фраз, и оттого мелодия оставалась неузнаваемой и странной, фантасмагорической, как и вся история, в которую вляпался Влад.

Глава третья

Когда еще подъезжали на «Таврии» к Севастополю, а за окном тянулись степи и холмы, плавно переходившие в горы, Ермилов, не теряя времени даром, вызвонил мичмана Юрия, намереваясь просить руководство о том, чтобы мичмана прикомандировали к их группе. Тогда же, в поезде, принял решение с места в карьер действовать резко и амплитудно, чтобы не упустить Демченко, а для этого связался с человеком из МВД Севастополя, порекомендованным Богданычем и попросил снабдить данными их агентуры относительно Демченко.

Как уважаемых столичных гостей из центрального аппарата, Ермилова с замом встретили в УФСБ по Черноморскому флоту с пиететом и привычной настороженностью, хоть и знали, что поводом командировки послужило заявление Демченко. Опасения могли быть отчасти оправданы, если вдруг выяснится, что какие-то просчеты были допущены по линии работы контрразведчика, курировавшего подводную лодку, где служил Демченко-старший. Ведь в его непосредственные обязанности входило в том числе и окружение военнослужащих, и уж тем более судьба сына старпома – бывшего боевого пловца 73-го Морского центра Украины.

Первым делом состоялась встреча с руководителем Управления. Во-первых, поскольку персона начальника отдела центрального аппарата предполагала такой уровень приема, а во-вторых, чтобы не было лишних посвященных в тему, которой занимался Ермилов.

Егоров впервые оказался в командировке в новом статусе, и ему непривычным был такой прием. Он робко держался за спиной Ермилова, поглядывая на генерала Свиридова – человека высокого, громогласного, типичного капитана корабля. Андрей Александрович и был морским офицером, с обветренным лицом, будто только сошел с капитанского мостика. С его внешностью немного контрастировал обычный серо-зеленый гражданский костюм. Правда, галстук чуть сбился вбок, словно все же его тронуло штормовым ветром странствий или он, как и все контрразведчики сейчас, дневал и ночевал на работе, а без догляда супруги приобрел вид лихого морского волка.

В кабинете с несколькими небольшими окнами, на одном из которых стояла модель большого парусника, царила глухая тишина, как видно из-за толстых стен старого здания, и слегка пахло застарелым табаком. Периодически тишину прерывал зум связи с секретарем и резкие телефонные звонки.

– Олег Константинович, я вам выделю в помощь Семена Филипчука. Это он провел пристрелочную беседу с Демченко. Лишних осведомленных плодить не будем. – Свиридов поерзал в своем командирском кожаном черном кресле и покосился на телефон, особенно звонко заливавшийся на приставном столике. – Все, чем можем в плане оперативной работы, наружного наблюдения… – он развел руками. – Сейчас, в связи с началом СВО, работа напряженная. В городе много военных и спецобъектов, которые обслуживаем, да к тому же по командировкам народ подрастеряли по новым территориям. Филипчук – начальник отдела. Он человек опытный, но слегка, – Свиридов поморщился, – как говорит один мой знакомый, заморбличенный. Ну разберетесь!.. – Он снял трубку ближайшего к нему телефона: – Семен Фадеевич, бегом ко мне! – Поднял глаза на Ермилова. – Не совсем понимаю, правда, чего мы добиваемся, возясь с этим Демченко. Что-то мне подсказывает, больше, он нам ничего не сообщит. Тем более если не по своей воле сделал заявление. В любом случае, надо, чтобы он не ускользнул в Стамбул.