Ирина Дегтярева – Операция «Северные потоки» (страница 10)
Когда Юрий вышел из кабинета, Егоров заметил с легкой ревностью:
– Могли и у меня спросить. Я ведь в оружии дока, вы же знаете.
Над егоровской страстью к оружию не подтрунивал в Департаменте только ленивый. У Васи дома сейф содержал в своем нутре приличный арсенал для маленькой армии, способной, к примеру, совершить переворот в отдельно взятом небольшом государстве Латинской Америки или Африки. И Егоров успешно бы возглавил восстание. К тому же он мастер спорта по пулевой стрельбе из крупнокалиберного пистолета и винтовки.
– Все-таки подводная специфика…
Вася фыркнул, дав понять, что он об оружии знает все. Но Ермилов проигнорировал его страдания.
Ермилов вернулся в Управление ФСБ по Черноморскому флоту после встречи в кафе с Владом с решительностью на лице.
Сопротивление Демченко дальнейшему контакту и более плотному взаимодействию привело Ермилова к пониманию, что заявление не глупость, не случайность, за этим стоит что-то существенное и масштабное. Их задача разобраться и выйти на очевидный след западных спецслужб, стоящих и за взрывом, и за фигурой Демченко.
Пока что бывший капитан-лейтенант ВМС Украины единственная ниточка во всей этой запутанной истории со взрывом на газопроводах. Близко к месту преступления и расследованию европейские спецслужбы русских не подпускают, к тому же заочно и огульно обвиняют. Да и не в воде надо искать следы. Даже характер повреждений экспертам не так уж много скажет. Вода смоет следы, а состав взрывчатки, собственно, международный, универсальный.
Может, вообще не к Демченко подкатывались в Стамбуле, а он пересказывает чью-то историю. По наущению спецслужб или того самого типа, которого пытались подписать на нелегальные подводные работы. Еще предстояло разобраться. Вариантов на самом деле множество – один неприятнее другого своей возможной подоплекой.
Егоров сразу смекнул, увидев начальство в таком взъерошенном виде, что предстоят спецмероприятия, чтобы приземлить Влада и заняться им всерьез. Ермилов жаждал усадить Демченко на полиграф и разобраться, засланный он или инициативный болван, который испугался быть обвиненным в причастности к громкой авантюре, о которой говорили теперь из каждого утюга.
Мичман Юрий, вызова которого добился Ермилов, сидел в коридоре на диванчике у кабинета, выделенного московским командировочным. Его мало волновали заботы двух контрразведчиков. Он молодецки похрапывал, вжав крепкие плечи в пухлую диванную спинку. Перед этим выпил трехлитровую банку с черешневым компотом маминого производства, которую притащил с собой, чтобы угостить столичных гостей. Гости были озабочены поставленной перед ними задачей и компотом не заинтересовались.
Перед тем как впасть в летаргию, Юра просветил Ермилова по поводу дайверских тонкостей, чтобы в разговоре с Владом тот не чувствовал себя совсем уж профаном. Олег для того и попросил руководство прикомандировать к ним в группу Юрия. Особенно с перспективой на полиграф, когда удастся выжать Влада как лимон. А в том, что это произойдет, Ермилов не сомневался.
Правда, когда Юрий спросил, как там Наталья, Ермилов отчасти пожалел об этом опрометчивом решении и ответил сухо: «Здорова, занимается учебой». Ему померещилось в вопросе мичмана нечто большее, чем просто вежливость. Если бы он узнал, что Наташка переписывается с мичманом с помощью мессенджера после их встречи на Тарханкуте, то стоило бы со всей серьезностью справляться уже о здоровье Юрия.
Уже после встречи с Демченко наконец пришли обнадеживающие сведения от Филипчука, корпевшего над агентурными донесениями.
Был сигнал еще в 2016 году от сослуживца Демченко. Этот сослуживец – Илья Галыга – стал спиваться, не смог найти себя на гражданке и, прежде чем сесть за тройное убийство, совершенное с особой жестокостью, разоткровенничался в одной компании, где присутствовал агент военной контрразведки.
Галыга утверждал, что у них у всех и холодное, и огнестрельное оружие, причем не только для подводной стрельбы. Собственно, Галыга и воспользовался припрятанным «Фортом–12» через два дня после той вечеринки, всадив по три пули в свою сожительницу, ее брата и отца. А последнего еще и прирезал, потому что живучий старик оказался. Галыга сел, а сообщение агента легло в папку на хранение. До того момента, пока им не заинтересовался Филипчук.
Докладывая, Семен сверлил Ермилова черными пронзительными глазами, прямо прожигал, хотя говорил спокойно и даже мягко. Как видно, именно об этом противоречии внешности и характера говорил Свиридов. С такими людьми бывает сложно общаться. Однако же Семен получил должность начальника отдела, значит, руководство по достоинству оценило его деловые качества.
Ермилов тоже почувствовал исходившую от Филипчука уверенность в том, что тот делает, а Егоров еще в поезде, прослушивая запись беседы Семена с Демченко в приемной, охарактеризовал его за невозмутимость железным малым.
– Семен Фадеевич, отправь запрос в УФСБ по Вологодской области. Галыга сидит в «Вологодском пятаке» на пожизненном. Надо, чтобы его опросили повторно по данному вопросу. Может, всплывут детали. Постарайся максимально ускорить дело.
С человеком от Богданыча Ермилов встретился на ступеньках у колоннады Графской пристани. Заходящее солнце подсвечивало первый ряд колонн, и они казались выточенными из слоновой кости. Свет так причудливо отражался между колоннами, и подсветка делала их словно полупрозрачными, теплыми.
«Человеком» оказалась миниатюрная блондинка спортивного телосложения, немолодая полковница, симпатичная и умная – Ольга Ивановна Андреева. Ермилов мысленно улыбнулся, подумав, что Богданыч в своем репертуаре. Было ли у него что с этой дамой? Может, и нет, эта уж слишком умна и серьезна для бывшего спецназовца – медведя из берлоги – Славки Богданова. Но то, что с женщинами Богданыч быстрее находит общий язык, это факт. У него море знакомых противоположного пола. Но утешение в личной жизни он обычно находит с официантками из министерской столовой…
Они с Ольгой спустились по ступенькам и прогуливались вдоль воды между каменными львами. Коротко обсудили детали предстоящего мероприятия.
– Поступил сигнал… Ну я поняла, Олег.
Они сразу начали называть друг друга по имени. Андреева оказалась проста в общении, потому и добилась высот в карьере – со всеми умела находить общий язык, была рубахой-парнем, несмотря на миловидную внешность. Да еще и демократично обута в белые спортивные туфли, никаких каблуков.
– Мы вправе проверить подобный сигнал. В плане законности никаких вопросов. И досмотр произвести, если ваш подопечный добровольно не выдаст стволы. Но только личный досмотр и только с его согласия, – она развела руками. – А я так понимаю, он не выдаст и вряд ли согласится на досмотр. Да и не носит же он с собой автомат для подводной стрельбы. – Она посмотрела на Олега, тот кивнул. – У нас нет оснований для обыска, пока не возбудим уголовное дело. А дело сможем возбудить, только когда отыщем оружие и после экспертизы – боевое оно, холодное, или гражданское, или охолощенное, учебное. Отпечатки его пальцев должны быть на оружии. Тогда можем вынести постановление о подписке о невыезде. Надо думать…
– Нам главное, чтобы он не смог уехать. Это первое. И второе, чтобы над ним висела уголовная ответственность по двести двадцать второй. Там ведь до пяти предел, если память мне не изменяет? Ну ему и ограничение свободы до трех лет тоже не понравится. За границу уехать у него уже не получится. А суд в итоге ведь может ограничиться и штрафом?
– Если будет ходатайство о его активном содействии ФСБ, то штрафом отделается… Но вы забегаете вперед. Пока что мы его не взяли с оружием на кармане.
– Я жду дополнительную информацию. Общий расклад мне ясен. Я позвоню, когда ситуация прояснится. Важно, чтобы ваш эксперт сработал быстро, если все же найдете у него оружие. Сколько займет подобная экспертиза? Ведь вы не сможете отобрать у него подписку без возбуждения уголовного дела, а возбудиться сможете только после заключения эксперта.
– Верно, – она слегка удивилась его юридической подкованности. – Сутки. Может, чуть меньше. Задержать его на эти сутки нам не удастся. Нет оснований. Если только он окажет немотивированное сопротивление, проявит агрессию, – она быстро взглянула на Олега, ожидая реакции. Но тот лишь покачал головой.
– Нет, этот буянить не станет. Слишком опытный. Но, я думаю, и уехать за сутки не успеет.
Ольга протянула на прощание руку, утонувшую в лапе Ермилова.
Вечером первого суетного дня в Севастополе Ермилов хотел было уже добраться до гостиницы штаба Черноморского флота, до своего временного пристанища, однако пришлось задержаться в Управлении.
Единственное, что позволил себе, снял галстук, уселся в глубокое кресло, разулся и водрузил ноги на край невысокого журнального столика. Поставил рядом чашку с чаем и включил телевизор, висящий на стене. Выложил на подлокотнике в ряд три мобильных телефона – один рабочий, один для домашних, третий для посторонних.
По всем телевизионным каналам только и делали, что строили версии и прогнозы по дальнейшему ходу СВО. На экране показывали новых героев спецоперации.
Голоса… Только их голоса звучали, приглушенные масками и балаклавами. И в прорези виднелись лишь глаза – карие, голубые, черные… Но похожие усталостью и пониманием необходимости ратной работы, как и любой другой, как у косарей – коси коса, пока роса… Они тоже косят врага. Только морщинки то на лбу между бровей, то в уголках глаз, у молодых-то. Где истинная справедливость, там всегда ты на грани, там всегда смерть рука об руку с правдой ходят, смерть тот еще жнец. И за правду всегда дорого приходится платить – ее ценность возрастает стократ от вложенных в нее жизней и решительности людей умереть за нее.