Ирина Дегтярева – Операция «Северные потоки» (страница 2)

Демченко замолчал, позволив контрразведчику переварить сказанное и додумать недосказанное. Естественно, его принадлежность к разведке военно-морских сил ВСУ подразумевала существенную степень осведомленности в подобных вопросах – такой человек не может не понимать разницу между просто контрразведкой и военной.

– В Турции вы отдыхали?

В голосе оперативника не прозвучало удивления. Спокойный тон.

– Железный малый, – прокомментировал Егоров поведение контрразведчика и остановил аудиозапись, так как в купе заглянула проводница.

– Полковник, еще чаю? – с улыбкой спросила она.

– Пожалуй. – Ермилов смущенно провел ладонью по лысеющей голове, впрочем, он свою залысину упорно именовал высоким лбом. – Если я, по-вашему, полковник, то у него какое звание?

Прищурившись, проводница быстро взглянула на Василия и припечатала:

– Майор!

– О как! – развел руками Ермилов, когда она удалилась за чаем. Егоров хоть и работал на полковничьей должности, но совсем недавно получил подполковничьи звездочки. – Нам бы эту тетку в отдел – глаз-алмаз…

– Семьдесят третий центр? – вдруг переспросил Егоров задумчиво. – Нехило! У них там подготовочка что надо.

– Еще бы! Все же советская школа, а теперь и натовские прибамбасы добавились. Гремучая смесь.

– Советская?

– Историю знать надо! – укорил Ермилов. – В пятьдесят третьем создали в Севастополе часть спецназначения с усиленной водолазной подготовкой. Потом они дислоцировались на острове Первомайский, позднее стали ОМБСН[2] разведки ЧФ[3]. Ну а потом наступил девяносто второй, будь он неладен. Приняли украинскую присягу желающие, и вот… До двухтысячных бедствовали как все, а затем стали семьдесят третьим центром в том виде, в каком мы его сейчас знаем. Их задействовали в боевых действиях на Донбассе, там, под Иловайском, они проводили войсковую разведку. Какие-никакие разведывательные навыки есть, хотя суша не их дело. Ну и на штурм кидали. Вообще они специализируются на разведке, проведении диверсий, захвате судов и береговых объектов, на подводном минировании… – Ермилов подмигнул. – Любопытно, в каком отряде Центра служил наш Владик? Он-то избежал бессмысленного участия в войне на Донбассе. Там бы мог и буйную головушку сложить, как его коллеги по подводному цеху. Заводи шарманку!

… – В Стамбуле я работаю инструктором по дайвингу, – купе снова наполнил бархатистый голос Демченко.

Говорил он с усмешкой, непонятно к чему относящейся. Скорее всего, к его статусу наставника для богатых бездельников после долгих лет серьезной диверсионно-разведывательной подводной подготовки и работы. Дескать, как низко он пал.

– То есть у вас рабочая виза?

– Так точно. Чалышма изни – это рабочее разрешение оформил хозяин дайвинг-центра на Принцевых островах. А потом уж я получил рабочую визу. У меня непрерывное разрешение.

– Насколько я понимаю, для такого разрешения нужно прожить в Турции порядка восьми лет, – вот тут в голосе оперативника прозвучало легкое недоумение.

– Верно, – коротко ответил Демченко. – Только я не понимаю, какое отношение имеет моя виза и место жительства к тому, о чем я вам толкую.

– Важны обстоятельства, при которых вам поступило предложение о работе. А в чем, собственно, оно заключалось?

– Речь шла о приличном заработке, что меня и привлекло. Географически это Африка, может быть, Азия.

– В чем должна была состоять ваша работа? – оперативник, как видно, задал тот самый вопрос, на который Демченко так и не придумал правильный ответ, способный причинить ему минимальный вред, поэтому он промолчал, погрузившись в размышления.

– Что-то незаконное? – снисходительно подсказал контрразведчик. – Теперь это не должно так уж вас беспокоить. Вы же здесь, согласия на работу им не дали… Так ведь?

Демченко кивнул.

«А жаль! – подумал Ермилов. – Приди он к нам раньше, может, и подрыва удалось бы избежать. Боялся? Или в самом деле не понял, что от него хотят конкретно?»

За последние сутки слушавший эту запись уже в третий раз, Ермилов обреченно поморщился – тяжко придется им с этим парнем. Порой легче, наверное, изобрести вечный двигатель, чем разобраться в мотивациях самого обычного хомо сапиенса.

И вроде все разложено по полочкам за столетия человеческого существования. Самый надежный и самый вечный двигатель – это различные стремления и страсти: любовь, сребролюбие, зависть, чувство мести… Все давным-давно описано в умных книжках, а все равно никогда не знаешь, чего ждать от каждого конкретного индивидуума, и диву даешься, сколько еще всего сокрыто в потемках души. К тому же так и не определились до сих пор, где она затаилась, эта душа. В переплетении сосудов и вен, в пульсирующей влажной среде, как в формальдегиде, или курсирует по телу, подталкиваемая ритмом сердца, прячется в извилинах серого вещества?..

– Когда предложили для начала попробовать свои силы в северных широтах, на Балтике, меня это напрягло еще больше.

«Еще бы! – раздраженно бухнул на столик стакан в подстаканнике с чаем Ермилов. – Тут ведь ты, голубчик, мог попасть под юрисдикцию Российской Федерации. А в Африке… В дикой-дикой Африке. Кто там будет искать! Конкретики, однако, пока никакой он не дал. Судя по всему, речь шла о сомалийских пиратах или, быть может, о хуситах. Тем тоже нужны инструкторы-дайверы для диверсий на американских и израильских судах. До всего нам придется докапываться».

– Что вкладывалось в понятие «попробовать свои силы»? – уточнил контрразведчик.

– До деталей не дошло, – пожал плечами Демченко. – Все разговоры велись полунамеками, что-то о подводном минировании… Они, по-видимому, не до конца доверяли мне, я – им. Они, наверное, поняли, что я не слишком настроен, чересчур много вопросов задавал, решили найти кого-то посговорчивее. И нашли…

– Если не дошло до деталей, почему вы все-таки решили, что вам предлагалось участвовать именно в диверсии на «Северных потоках»? – прозвучал вполне закономерный вопрос.

Демченко улыбнулся криво, словно разочаровался в умственных способностях собеседника, но сказать об этом не решается. Он провел здоровенной рукой по лицу, словно стирал смущение и недовольство. Очевидно, ожидал другой реакции от военных контрразведчиков.

– Мое дело заявить. Я это сделал. А дальше вам самим решать, как применить эту информацию. – Он встал, пододвинул стул к столу, видеокамера теперь фиксировала только его торс и руки. Демченко провел ладонью по ладони, словно смахивал невидимую пыль. – Я могу быть свободен?

– Разумеется! – спохватился контрразведчик. – В ближайшее время вы не собираетесь уезжать из города?

– Простите?.. – переспросил несостоявшийся диверсант таким тоном, словно собирался ударить оперативника, если тот ответит неправильно. – Вы намекаете на подписку о невыезде?

– Я намекаю на то, что с вами захотят поговорить снова, уточнить детали. Вы, как я понимаю, человек ответственный, раз решились сделать подобное заявление.

– Пока не уезжаю, – снизошел до ответа Демченко.

Хлопнула дверь, и запись прервалась.

Ермилов глядел на Егорова, а тот все еще смотрел на черный квадратик в центре экрана ноутбука. Практически квадрат Малевича, загадочный и бессмысленный.

– Мы можем его задержать? – мрачно и кровожадно спросил Вася.

– Основания? – Ермилов нажал на тыльную сторону экрана ноутбука, закрывая его. – Кина не будет. Как сказал бы наш Саша Петров, доказухи-то нету. Что думаешь?

– Сведения о его службе в семьдесят третьем достоверны?

– Проверили ребята, – кивнул Ермилов, пряча ноутбук в портфель. – Служил он до четырнадцатого года в Крыму, именно в том году семьдесят третий центр перебазировался в Очаков. Крым вернулся в Россию, а у Демченко в Севастополе отец-подводник. Ну Владислав и подал в отставку.

– Крысы бежали с украинского корабля? – ехидно определил Егоров.

– Ну почему? Может, для него семья важнее. Может, отец уже в возрасте и не слишком здоров. Да мало ли какие семейные обстоятельства, – пожал плечами Ермилов.

– Вы бы смогли забыть о присяге?

– Жизнь порой сложнее… – начал было Ермилов. – А вообще – нет. Иначе бы не присягал, если бы изначально сомневался.

– Вот и я о том же!

– Ладно-ладно, мы не психологический портрет его рисуем. Наша задача достать из него все возможное и невозможное. И попытаться вытянуть всю цепочку связей Демченко, по которым на него те люди вышли. Кто на той стороне этой цепи?

– Интересная семейка! – Егоров подложил себе подушку под спину и прилег настолько вольготно, насколько позволяли ситуация и субординация. «В купе и в бане все равны», – подумал он, слегка переиначив поговорку и покосившись на Ермилова. – Папаша присягал России, сын – Украине. Жили они дружно и счастливо. Пока Крым не стал нашим. Тогда сын стер трезубец с предплечья наждачной бумагой и вернулся в лоно семьи, усвистав в Турцию на заработки. Отчего-то ему не по нутру было поработать тем же боевым пловцом на благо России.

– В самом деле, – согласился Ермилов. – У них что, посреди дома пролегала госграница до четырнадцатого года?

– Между туалетом и кухней, – подсказал Егоров.

– Да и отец посодействовал бы продвижению сына по службе. Все-таки старпом на подлодке. Да-да, Василь Стефаныч, – подтвердил Ермилов, заметив удивление на лице зама. – Солидный папаша. Не последний человек.