Ирина Дегтярева – Операция «Пилот» (страница 10)

— Мое дело — контрразведка, а не следить за моральным обликом здешних аборигенов! Да и какая сейчас контрразведка. — Он скептически скривился, ожидая понимания от военного разведчика. Не дождался. Игорь не слишком доверял этому парню. А то поулыбаешься, похохмишь с контрразведчиком, а потом тебя вызовут на Владимирскую, и выйдешь ли оттуда самостоятельно или с аксессуаром в виде мешка на голове, бабушка надвое сказала. — А ты какими судьбами? — с подозрением прищурился эсбэушник. — Слетелись вороны? Тут вроде бы не по вашей части. Или эта девушка твоей была?

Игорь покачал головой.

— Впервые от тебя про убийство слышу. — Он равнодушно пожал плечами. — А что за баба? Сама, небось, напросилась. Лезут сюда все кому не лень! Искательница приключений. — Игорь добавил витиеватую и нецензурную фразу, намекая на принадлежность девушки к одной из древнейших профессий.

— Не скажи, она самый лучший снайпер из всех, кто тут был.

— Откуда ты знаешь? Ты что, участвовал в учебном процессе? — поддел его Игорь. — Твое дело — контрразведка, а не проверка стрелковых навыков девиц. Или это была твоя девушка? — Он сделал акцент на слове «твоя».

— Иди ты! Ты бы ее видел. Она так-то страшненькая была. Как мужик. А теперь еще хлеще… Брр! — он передернул плечами. — Хочешь посмотреть? Зрелище не для слабонервных. Кстати, ее инструктор — араб Кабир Салим. Он ее натаскивал и неплохо справился. До него она таких успехов не делала. Ты ведь его знаешь? Мутный тип.

— Они все тут мутные. Где ее обнаружили? — Игорь пошел за эсбэушником в штаб, проявляя умеренное любопытство и проигнорировав намеки по поводу араба.

Почти сразу у входа, около лестницы, ведущей наверх, Игорь заметил тело, накрытое брезентом. Эсбэушник, рассказывая, что ее нашли недалеко от казармы, под елками, приподнял брезент, стараясь не смотреть на распластанное тело. Он уже видел и больше не хотел.

В тусклом освещении, проникавшем от двери и сверху, с лестницы, удалось разглядеть труп только фрагментарно из-за светотени. Лишь белую ногу, кровь на размозженном лице и растрепанные волосы. Жалости не возникло. Он видел ее живой и даже разговаривал с ней. Наглая, надменная девица… была. И смерть ее, по-видимому, оказалась страшной. Она сама несла смерть, и смерть унесла теперь ее.

Игорь вышел из штаба с ощущением тошноты. Ночь не спал — за рулем, да еще вид растерзанной снайперши, словно ее бешеные собаки разорвали, не прибавил бодрости и оптимизма. «Да, по сути так и есть, собаки», — подумал Игорь, доставая мобильный и проверяя сообщения. Все по-прежнему, ответов нет. Молчание.

Он отправил вчера текст, утвержденный Тарасовым и написанный, кажется, самим болгарином или, быть может, Роджером. Причем Руслан посылал другие сообщения (он, посмеиваясь, продемонстрировал их Игорю). Руслан выступал в качестве своего рода провокатора. Игорь же оставался довольно деликатным и даже интеллигентным, если судить по интонации писем. Однако все тексты, адресованные вероятным пилотам, выглядели так, словно сочинял их иностранец, неплохо знающий русский язык, но все-таки иностранец. Не украинец, не белорус, не тот, кто жил в едином языковом пространстве в Союзе. Править тексты Тарасов не разрешил.

«Ну и писали бы сами, болгарин и Тарасов, — думал разозленный Игорь. — Подставляют нас. Ну хотя бы мое сообщение не напоминает дешевые рекламные предложения, оно весьма недешевое».

«Андрей, здравствуйте. К вам есть, как к пилоту, очень важная и интересная задача, за которую вы можете получить 500 000 $. Конфиденциальность гарантирую. Свяжитесь со мной для дальнейшего обсуждения, заранее благодарен. Можем вести диалог и по почте».

…Игорь набрал сообщение арабу и с облегчением уехал с полигона в Старичи, где и дождался приезда Кабира. Пока ждал, сидя на подоконнике на кухне и попыхивая сигареткой, никак не мог избавиться от недавно увиденного зрелища. «Лучший снайпер, — думал он. — Со слов эсбэушника, она должна была отправиться на фронт через два дня. Ему бы, как контрразведчику, поразмышлять о том, не диверсия ли это убийство? Тогда на полигоне окопался умело действующий русский агент. А может, и не один…»

От этих умозаключений Игорь поперхнулся дымом. Догадка ему крайне не понравилась. О своих подозрениях он решил пока не докладывать Тарасову. В конце концов, это зона ответственности СБУ.

Пришедший Кабир показался бледным и чуть взволнованным. Он скинул камуфлированную куртку в коридоре и сразу же закурил.

— Еле вырвался. Там переполох. — Он показал большим пальцем себе за плечо, будто отсюда можно было увидеть желтые казармы Яворовского полигона. — Ты, небось, в курсе? Ждут прокурорских. Замочили снайпершу. Теперь станут всех трясти. Кто да что… Записей с камер нет, как ты понимаешь. Да и кто посмеет англичан тронуть?

— Англичан? — Игорь включил электрический чайник.

— Их работа, — кивнул араб, завладев пепельницей и водрузив ее перед собой на стол. — Видел я, как они возвращались после. На рассвете шли крадучись вдоль казармы. Да, собственно, их гогот и ее крики слышали все. Полночи развлекались, прежде чем шайтан ими завладел окончательно. Тогда они ее убили и изуродовали. Остановиться не могли — так их перло от наркоты.

— А меня информировали, что ты тоже каким-то боком причастен. — Игорь сел напротив и попытался поглядеть в глаза Кабира. Но сам же первый и отвернулся. Слишком тяжелый взгляд, холодный и непроницаемый.

— Ага, я так и знал, что меня притянут. Если я был ее инструктором, это ничего не значит!

— Допустим. Но я бы тебя понял. Долго без баб… Только не говори, что ты мусульманин и все такое.

— Она как мужик была, — поморщился Кабир. — С такой даже в темноте страшно.

Игорь рассмеялся и тут же помрачнел, вспомнив, что видел в пятнах светотени под лестницей.

— А что за фортель ты выкинул со своим новым куратором?

— Он болван! Если уж я ввязался с вами в работу, так хоть адекватного человека прислали бы.

— Ладно, — отмахнулся Игорь. — И все-таки… Что там со снайпершей? Если прокуратура докопается до твоей причастности к делу, нам порушат все планы. Мне нужны козыри на руках, чтобы тебя отмазать в случае чего. А для этого я должен понимать, что же вчера произошло.

Кабир скрылся в облаке табачного дыма и, как показалось Игорю, посмеивался.

— Не волнуйся, хабиби, никаких показаний никто против меня не даст. Я не при делах. Твой осведомитель что-то напутал.

— Хм, — сказал разведчик, подумав, что с «осведомителем», как назвал его Кабир, в самом деле стоит подробно поговорить, а не полагаться только на слова Тарасова. — Тогда к делу. Есть у тебя люди в Крыму? На юге России?

— И не только. У нас сеть довольно разветвленная. На Кавказе, в Татарстане. — Кабир сам налил себе чаю, положив в чашку сразу три пакетика с заваркой. Не вынимал их, пока кипяток не почернел. Стал быстро пить, не обжигаясь. Когда он поднял левую руку с чашкой, камуфляж натянулся у него на плече и сквозь ткань проступила кровь. — Только сложно будет с ними встретиться, минуя их кураторов в Сирии.

— Погоди, что у тебя с рукой? — Игорь указал на плечо араба.

— Рана открылась. — Кабир потер локоть пониже пятна на камуфляже и поморщился.

— Надо перевязать… — Игорь поискал в кухонном шкафу аптечку. — Снимай куртку.

— Да ну! — Кабир не торопился разоблачаться, вызвав еще большие подозрения.

Игорь помнил про шрамы на его плече, но те не были свежими. С чего им открываться? Где и когда он получил травму, которая может так кровоточить? Не имеет ли это отношение к вчерашнему убийству?

— Давай-давай! Ты же не девица.

Разведчик увидел, что в самом деле открылся один из двух уродливых шрамов. Однако вокруг него был такой откровенный синяк, черно-синий, что стало ясно — драка, о которой упоминал Тарасов, имела место, и араб в ней принимал активное участие. Но связана ли потасовка с убийством полячки?

— Сама рана открылась? — поинтересовался Игорь.

Кабир отмолчался, позволив перевязать себе руку.

— У тебя нет с ними прямой связи? — Он убедился, что добиваться ответа, тем более правдивого, по поводу драки бесполезно, и вернулся к рабочим вопросам.

— Я свяжусь с моими людьми в Сирии, а они выведут на «спящих» боевиков. Те работают на ДАИШ, но за деньги станут выполнять задания от любого хозяина. Однако, если они провалятся, ДАИШ в их лице потеряет свои многолетние наработки в России и на меня откроют охоту. Тогда мне не поздоровится. Но, как я уже говорил, все решают деньги.

Кабир надел куртку.

— Драка была, — признал он вдруг неохотно. — Но это не связано со снайпершей. Зашел разговор про Ирак. Тема для меня больная. Они торчали в провинциях Басра и Ди-Кар на чужой земле много лет, а уже в 2014 году их самолеты прилетали нас бомбить с авиабазы Акротири с Кипра и из Катара из Аль-Удейда. Сначала они убивали и насиловали мой народ, детей и женщин, называя всех террористами и прихвостнями Саддама, затем бомбили север Ирака и уже моих товарищей по оружию — даишевцев в Мосуле. — После слов «товарищей по оружию» он хмыкнул. — А я люблю свою родину. В общем, слово за слово… Я человек нервный, отравленный никотином и свинцом. — Он указал на свое плечо. — А кто такие даишевцы? В большинстве своем те же бывшие иракские офицеры. Англичане всегда ненавидели арабов. Да к кому они вообще хорошо относятся! Их устраивало, когда они нас использовали во времена протектората, да и раньше. Что из ценностей не вывезли в начале прошлого века, добрали теперь из музеев и с археологических раскопок.