Ирина Дегтярева – Операция «Пилот» (страница 12)

Вести диалог с пилотом, за спиной которого маячит контрразведка, не хотелось бы.

На следующий день в кабинет к Игорю пришел Руслан с лукавым выражением лица. Его «рыбалка» в мессенджере тоже принесла некоторые плоды. Он вступил в переписку с пилотом из Ростовской области. Показал Игорю телефон со своими довольно простецкими и панибратскими сообщениями:

«Привет! А ты, случайно, не из 559-го бомбардировочного авиационного полка в Ростовской области? Есть предложение, от которого сложно отказаться». На следующий день Руслан продолжал поддавливать: «Евгений, мы все знаем о вас. Есть вариант заработать 1 000 000 $. Ты летчиком столько не заработаешь». И, не дождавшись ответа, стал снова давить, как танк: «Если будешь лететь в Украину бомбить мирные города, проверь свой парашют. У многих ваших, которых сбивают, которые катапультируются, они не открываются».

Как и Игорь, он выступал в переписке под своим псевдонимом — Валентин.

— Ну и что ответил? Не томи.

— Так дальше смотри.

«Что за работа? Кто вы? Какая компания?»

— У меня тоже поклевка была, — кивнул Игорь. Он откинулся на спинку кресла с низкой спинкой, откатился вместе с креслом к окну, поглядел на Днепр. Кое-где лед протаял, открыв серую свинцовую воду, взъерошенную ветром. Спиннинг можно было покидать в эту проталину. — Вопрос: когда подсекать и не начнем ли вываживать вместо одного сазана еще и рыбу-прилипалу?

— Образно, — оценил Руслан, заскучав от перспектив. Он отпил кофе из маленькой чашки, терявшейся в его лапище. — Попытаемся принять контрмеры, хотя с самого начала было ясно, что такая дистанционная вербовка не сулит нам ничего хорошего. Одна зубная боль. Теперь надо убедиться, что пилоты не липовые.

— Фото на фоне… — засмеялся Игорь. — Это как, знаешь, я в детстве с родителями на Кавказ ездил, в Ессентуки, а там фотографировали в папахе и в черкеске, а на плечи накидывали бурку. Бурка стояла колом, а черкеска завязывалась на спине и только с фасада имела вид рубахи. На завязках, как одежда для покойников.

— Тьфу на тебя с твоими сравнениями!

— Так не мы же будем изображать пилотов, — подмигнул Игорь. — К тому же я убедился, что они подлинные, просмотрев последовательно всю информацию в соцсетях, которую раздобыли про них айтишники, и не только про них, но и про их семьи. Предположить, что русские контрразведчики разместили массово в интернете фото подставных пилотов… — Он скривился. — Держать на низком старте столько сотрудников или агентов, которые будут готовы подставиться под нашу вербовку, невероятно и, главное, непродуктивно и нецелесообразно. Или так же массово вдруг техники и военнослужащие, не имеющие отношения к боевым самолетам, начнут выкладывать фото на фоне самолета и выдавать себя за пилотов. Нет. Обычная беспечность. Все расслабились. Сейчас не советские времена. Волей-неволей о них загрустишь, тогда страха у людей больше было и осторожности. А теперь, что у нас, что в России… Чего ты ржешь?

Руслан отставил чашку, от смеха расплескав остатки кофе.

— Да вдруг вспомнил. Видел тут плакатик один недавно. У тебя же кот есть?.. Ну вот. Изображен на плакатике Сталин с котом на плече, а внизу надпись: «От депрессии спасают коты и репрессии». Это прям про тебя.

— Иди ты! — хмыкнул Игорь. — Вот и докатились мы… — Он повел рукой.

Они переглянулись. Речь, конечно, не столько о беспечности в армии, украинской и русской, которая может заинтересовать сотрудников разведки, а о войне в целом. Тут уж разведка из сферы тайной, тихой переходит в открытую фазу противостояния — где правят бал диверсии и террор.

— Теперь в качестве бонуса к миллиону баксов можно будет посулить пилотам иностранный паспорт. — Руслан обернулся на дверь и сказал вполголоса: — Предложи мне сейчас кто-нибудь такое, я бы бегом бежал.

— Я бы тоже, но для этого надо быть уверенным, что на той стороне, откуда поступило заманчивое предложение, не сидят два таких же циника, как мы с тобой, а за их спиной не маячит некий болгарин из… — Он подмигнул. — А учитывая, что он все-таки маячит, мне неохота примерять на себя черкеску с завязками. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Да нас всех уже, в сущности, в нее облачили. Вопрос времени. — Руслан устремился к двери, не желая продолжать разговор, который ему казался бессмысленным.

В этот момент снова пришло сообщение от Андрея:

«А вы, собственно, кто, откуда? Какие у вас полномочия делать такие предложения?»

Оставалось последовать совету болгарина и быть откровенным:

«Из Украины. Представляю интересы нашего государства. У нас абсолютно любые полномочия, чтобы реализовать то, о чем вам написал. То есть заплатить миллион долларов за единицу боевой техники. К тому же мы сможем предоставить вам паспорт практически любого европейского государства, вам и вашей семье. Но надо обговорить все условия. Можно переговорить лично, по закрытому Скайпу. Как говорится, глаза в глаза».

Корявые формулировки, написанные болгарином, Игорь слегка разбавлял человеческим языком, думая, что надо быть болваном или очень жадным болваном, чтобы на это клюнуть. Хотя за гарантированный, скажем, австралийский паспорт он бы на многое пошел, как и Руслан. Наверное, многие бы сейчас хотели окопаться где-нибудь в тихом укромном месте, как и немцы, которые в 1945-м да и в конце 44-го уже желали скрыться хоть в ЮАР, хоть в Латинской Америке. И скрывались, кто имел деньги или блат и кому удавалось выехать через Швейцарию, затем сменить документы. Это, конечно, те немцы, что, вскидывая руку в приветственном жесте нацистов, сперва внутренне посмеивались над этим, а потом содрогались, когда все зашло слишком далеко. И гестапо, и концлагеря, в том числе для немцев, куда легко было угодить, если, попав под подозрение в нелояльности, не удавалось до ареста удрать на фронт.

Игорь хорошо знал историю. А когда стал наблюдать факельные марши украинских нацистов под окнами своей квартиры на Крещатике, мурашки побежали по коже уж точно не от восторга и не от фанатичного экстаза. Отнюдь. Русский по крови, Игорь не то чтобы ненавидел русских, но относился с подозрением к тем, кто живет по ту сторону границы. Однако и накачанные не только в спортзале, но и нередко наркотиками татуированные жлобы не вызывали в нем чувства гордости за родину. Оторопь брала от их вида, их лозунгов и агрессивного поведения. Как сотрудник спецслужбы Игорь понимал, что власть потеряла контроль над толпами этих оголтелых недоумков.

Ему нравилась позиционная, хитроумная игра разведок и контрразведок, тайные тропы, которыми следует пробираться, чтобы отстаивать свои интересы, но не открытое противоборство. Как только он понял, что Украину пихают в пятую точку именно к такому решению проблем, ему стало скучно. А когда нынешний глава их Управления начал устраивать беспомощные диверсии на территории России, к скуке добавилась грусть.

Он помнил те времена, когда, зарегистрировавшись на форуме выпускников Сызранского высшего военного авиационного училища, входил в доверие к преподавателям и получал личные данные выпускников-вертолетчиков. В училище проходили подготовку и иностранцы, что тоже являлось средоточием интересов ГУР, и в особенности церэушников, окопавшихся в Киеве.

Игорь не горевал, что источник в конечном итоге иссяк. Пришлось забросить работу на форуме, когда он заподозрил, что ему сливают дезинформацию — как видно, подключилась к диалогам контрразведка, заметившая его чрезмерный интерес к кадровым вопросам училища. Однако списки, пусть и неполные, пригодились. Игорю за них вручили медаль «За военную службу Украине». Подобную работу он проводил и по летчикам, не только по вертолетчикам. Сейчас использовалась примерно такая же методика — шерстили соцсети в поисках фотографий недотеп в летной форме и пытались соблазнить их миллионом долларов.

Если они с его визави Андреем пойдут дальше пустой переписки и возникнет финансовый вопрос, то он будет заключаться лишь в том, какой способ передачи денег предпочтет летчик. С оплатой услуг агентов в России у украинской разведки проблем никогда не было. Не повлияли на это даже санкции.

Главное, в общении с пилотом не передавить. Разведка не терпит резких движений. Во всяком случае, профессиональная, а не дилетантизм, оккупировавший все сферы жизни не только на Украине, но и в России. Медийные разведчики, которых показывают по телевизору, которые превратились в «светских львиц», таких же надутых и таких же бестолковых, — это не то, к чему стремился в своей профессии Игорь.

«Улететь бы отсюда подальше… — снова подумал он, глядя в окно своего кабинета на Рыбальском. — Что там лепетал про Болгарию этот недоумок Гинчев? Он собирался отчалить в Софию на какое-то время. Говорил, что туда сможет через Турцию подъехать его человек из России. Кажется, из Татарстана. Но встречаться с ним имеет смысл лишь после более конкретных договоренностей с летчиком. Обсудить детали передачи денег, понять, насколько надежный канал».

Болгарину Игорь не доверял, хоть тот и кровно заинтересован в успехе предприятия.

«Можно было бы совместить встречу с ним в Болгарии с активизацией работы с подпольем ИГ посредством араба. Потащить его в Софию, что ли, но только чтобы он предварительно подтянул туда своих людей, которых разрекламировал».