Ирина Давыдова – Телохранитель для Оливки (страница 6)

Последующие дни мы не поднимали больше тему о моем муже и его матери. Я просто наслаждалась тем, что находилась дома, в кругу семьи, где нас с Дамирушкой обожали и ни в чем не упрекали.

Сыночек здесь не оставался без внимания и практически все время не слазил с рук дедушки. Да, так было всегда. Папа души не чаял во внуках, к слову, как и в нас, своих детях. Я только улыбалась, наблюдая, как малыш что-то усердно рассказывает дедушке и дергает того за бороду.

Мирошка с Юляшкой резвились на заднем дворе, играя в догонялки, визжа от счастья и постоянно плескаясь в небольшом детском бассейне. За компанию с ними играл Булат, а Лапочка с мамой накрывали на стол на террасе. А вот меня отчего-то воротило от запахов.

Кажется, я что-то не то вчера съела, потому что, проснувшись утром, почувствовала тошноту.

Дело в том, что вчера мы праздновали День рождения папы, и было ооочень много вкусностей, которые хотелось все попробовать. Видимо, перебрала.

– Оливка, давай к столу, – позвала мама, забирая Юляшку из бассейна и укутывая ее в полотенце.

Богословский побежал вдогонку за сыном под его задорный смех.

– Мамуль, а можно мне только стакан воды с лимоном? Я вчера, видимо, перебрала, и мне до сих пор дурно.

После сказанных слов тут же получила пронзительный взгляд от отца, который, поднявшись вместе с Дамирушкой, подошел ко мне.

– Милая, а ты часом не беременна?

– Беременна? – удивленно переспросила я и сглотнула, чувствуя, как тошнота подкатила с новой силой. – Нет, ну все возможно. Но я не знаю, даже не думала.

– А стоило бы, – серьезно произнес отец.

Все родные собрались за столом. Мирошка сидел сам на стуле, а вот Юляшку взяла на колени ее мама, а Дамирушку – бабушка. Я же поняла, что просто не смогу спокойно есть, и решила, что лучшим вариантом будет пойти полежать.

– Простите, я пойду в дом, прилягу, – сообщила я, привлекая к себе внимание взрослых. – Приятного вам аппетита.

Я ушла в дом. Ужасно хотелось прилечь и заснуть, потому что состояние, мягко говоря, не самое лучшее. Еще и папины слова застряли в голове, а настроения это мне не прибавляло. Нет, я была не против второго малыша, но учитывая нынешнее положение вещей, просто не представляла, что делать.

Если я действительно окажусь беременной, папа ведь снова может попросить не сообщать об этом Даниэлю. А мне так хочется, чтобы благодарю этому ребенку наши отношения наладились. Но вдруг, стоит ему узнать о том, что у нас будет еще один ребенок, муж все внимание переключит на животик, а потом и на самого малыша. И совсем забудет за Дамирушку.

Черт, ну почему из-за глупостей взрослых страдает мой сыночек?

– Оливка, я тебе принес воды с лимоном, как ты и просила, – услышала голос папы и, открыв глаза, заметила его у входа в комнату.

Я уже успела прилечь на диван в гостиной и, прикрыв глаза, погрузиться в свои мысли. И сейчас была рада, что папа решил меня навестить. Хотелось поговорить с ним наедине.

– Папочка, спасибо большое, – улыбнулась ему и, приподнявшись, дождалась, когда подойдет ко мне, и я смогу отпить немного воды.

– Что-то ты совсем хандришь. Не нравится мне твое состояние.

– Мне самой оно не нравится, – хмыкнула я и, взяв стакан с водой, полностью его осушила. Обалдеть!

– Ты меня, дочь, очень пугаешь, – присев рядом, произнес папа, забирая из рук пустой стакан и отставляя его на столик. – Даже связываешь мне руки.

– Ты о чем?

– Если беременна…

– Папочка, для меня это очень сложный вопрос. Узнает Даниэль, тогда он может полностью отвернуться от Дамирушки. Мне очень больно за сына. В то же время, и муж имеет право знать о собственном ребенке, но… зная тебя, ты не станешь так просто просить о таком… А Дамир страдает от того, что его не любит собственный папа. Какой-то замкнутый круг.

– Ты действительно любишь этого придурка?

– Я люблю того Даниэля, за которого выходила замуж. А сейчас… мне… я не знаю, что вообще думать. Да, мы помирились, все хорошо. Но там, не здесь. И раньше я в Италии чувствовала себя по-другому. Как дома.

– Оливия, просто ты должна на все смотреть широко открытыми глазами. Муж имеет право быть ночью не дома, если у него ночной график работы, или поездка, или праздник, в конце концов, у кого-то. Но вот так срываться и мчаться на работу…

– Папуль, ты хочешь сказать, что Даниэль мне изменяет?

– Я бы не исключал этого предположения. Но если я только узнаю, сам лично вырву ему яйца, – папа взял меня за руку и нежно поцеловал пальчики, и с каждым подобным жестом я все больше и больше понимала, как сильно не хочу отсюда уезжать.

– Я очень надеюсь, что он мне верен.

– Ребеночка-то хочешь? – улыбнулся папка и вдруг положил руку мне на живот.

– Хочу. А ты так уверен, что я беременна?

– Ну, вчера кушали и пили все. Так что… думаю да, уверен.

– Завтра отвезешь меня в больницу? Попрошу маму, чтобы позвонила нашему гинекологу.

– Естественно, что за вопросы?

– Пап, что мы будем теперь делать, если я действительно окажусь беременной?

– Скажем твоему муженьку, что ты загуляла с красивым украинцем.

– Пааап! – удивилась я и улыбнулась его фантазии.

– Шучу. Придумаем что-то. Но особо не питай надежд. Любимый твой – далеко не принц.

– Эх, и почему он не такой, как ты или Булат? Риторический, конечно, вопрос.

Отец задумчиво посмотрел мне в глаза несколько долгих секунд, затем, склонившись, нежно поцеловал в висок, даря мне свою любовь. Кажется, у нас с Лапочкой самые лучшие родители.

– Ну что я могу сказать, Оливия. Поздравляю, ты станешь мамой во второй раз, – произнесла Вера Николаевна, смотря на меня с широкой улыбкой на губах.

– Правда? – радостно переспросила я, все еще лежа в кресле.

– Да, милая. Можешь вставать и одеваться.

Я осторожно встала с гинекологического кресла, оделась и прошла по кабинету, присев на стул напротив женщины.

– Не ожидала? Наверное, не планировали?

– Совсем не ожидала, но это здорово. Внутри меня снова малыш, – улыбнулась я и руками погладила свой животик, в котором снова зарождалась маленькая жизнь.

– Семь неделек. Крошка у тебя там совсем еще. Зная вашу семью, уверена: ох и обрадуется твой муж.

От услышанных слов мое настроение тут же упало в два раза, потому что я пока не понимала, что мне со всем этим делать. Точнее, ребеночку я была безумно рада, а вот как сообщить теперь об этом Даниэлю…

Да уж, знала бы я, чем эта история закончится, вообще бы не дергалась из страны.

***

– Оливия, у меня будет к тебе просьба, – произнес папа, когда мы присели за стол в его домашнем кабинете.

– Я тебя слушаю, – кивнула и протянула через стол руку к его руке, которую он тут же крепко сжал.

– Оставь Дамира.

– Оставить Дамира? Почему?

Папа тяжело вздохнул и, поцеловав мои пальчики, устало произнес:

– Так будет лучше. Хотя бы на время, милая, оставь. Скажи своему мужу про ребенка, а там посмотрим, что делать дальше.

– Пап, да все хорошо будет. Даниэль же не плохой мужчина, просто характер у него непростой.

– Характер… вот и узнаем, доченька. Я же за вас всем головы откручу.

– Это я знаю, папка, – хмыкнула я и, поднявшись из-за стола, прошла к папуле и уселась на колени. Как в добрые детские времена. – Скажи, ты ведь маму никогда не обижал?

– Нет, конечно. Что за вопросы.

– И не изменял? – с надеждой в голосе спросила я, хотя и так знала ответ.

– Естественно, нет! Ты же знаешь, я маму встретил, когда мне было сорок. Так вот до этого, я был вольной птицей и имел возможность нагуляться. А как можно изменять твоей маме? Мужик женится для того, чтобы любить и быть любимым, как и женщина выходит замуж. Только наша участь быть еще и опорой, и стеной для жены и детей. А нахрен бы мне надо было жениться, если бы я хотел и дальше гулять?