Ирина Давыдова – Дочь моей подруги (страница 7)

Я отшвырнул полотенце в сторону и, пройдя к Марине, остановился напротив ее лица. Она облизнула губы и тут же рукой обхватила возбужденный член. Я втянул воздух через зубы и прикрыл глаза, когда она языком мазнула по головке. Не сдержавшись, я пальцами обхватил ее подбородок, заставляя пошире открыть рот. Она поняла, чего я хочу, и, сверкнув в меня голодным взглядом, губами обхватила член.

Я громко прорычал, снова прикрыл глаза и принялся трахать ее рот, представляя перед собой совсем другую девушку. Проклятье! Какого черта она пробралась мне под кожу и не дает покоя? Еще и домой приперлась, дура малолетняя. Как же раздражает своим поведением, своим одним видом. Раздражает тем, что запретна, недоступна для меня. А так хочется загнуть ее и оттрахать, чтобы думать больше не смела обо мне. Но трахни я ее, она же потом слезы лить будет, потому что второй раз я ее не захочу. Пропадает у меня интерес к девушке после первого секса. Марину позвал, только бы избавиться от мыслей о Варе. Так нет же, притащилась и разделась. Как мне теперь вообще перестать думать о ней? Как перестать думать о ее обнаженном теле?

Схватил Марину за волосы на затылке и принялся вколачиваться в ее рот, слыша фальшивые вздохи и стоны. Похер, я хотел выместить всю свою злость, все возбуждение и напряжение этого дня, лишь бы немного стало легче. Ощущал, как головка члена бьется о ее гортань, и кайфовал. Марина умелая сосалка и терпела любые закидоны, только бы потом получить хорошие деньги.

Я же представлял перед собой ту, к которой никогда себе не позволю прикоснуться. Мне просто нужно прогнать ее из мыслей, а еще лучше забыть о том, что она есть. Но как это сделать, когда твоя подруга часто говорит о дочери? И будто специально испытывает мои нервы, наблюдая за моей реакцией.

Я уже двумя руками обхватил голову Марины, не позволяя ей надолго отстраняться от меня. Пусть глотает, у нее это очень хорошо получается.

Почувствовал, как приближается оргазм, потянул девицу за волосы, заставляя посмотреть мне в глаза, и в следующую секунду содрогнулся, изливаясь ей в рот. Низ живота скрутило спазмами, и я громко простонал, получая удовольствие от представленной картины. И нет, в эту минуту я не смотрел на шлюху, что умело принимала мой член в свой рот. Я представлял Варю, которая с наслаждением делает мне минет, стонет и при этом с удовольствием смотрит мне в глаза. Возможно, с ней я был бы более нежным.

Выжав из себя до последней капли, я открыл глаза и затуманенным взглядом посмотрел на Марину. Она, тяжело дыша, облизывала губы и с ухмылкой смотрела на меня. Настоящая шлюха. Почему в эту минуту она вызвала у меня омерзение? Захотелось прогнать ее, выставить за дверь и сказать, чтобы никогда больше не приходила. Но сообщать ей об этом не стану. Просто удалю ее номер.

Похлопав ее по щеке, прошел в кресло и пальцем подозвал девицу к себе. Только хотел сказать, чтобы она раскатывала презерватив и садилась сверху, как из коридора раздался звонок моего мобильного. Черт, не вовремя.

Прошел к телефону и увидел на экране имя подруги. Надеюсь, Варя не дурочка и не стала рассказывать матери о произошедшем.

– Слушаю, Наташ.

– Глеб, привет. Извини, что отрываю от очередной швабры. Ты не знаешь, где может быть Варя? Она трубку не берет, я начинаю переживать.

– Понятия не имею. Может, с подругой загуляла?

– Надеюсь. Ладно, позже еще попробую ей набрать. Кстати, завтра семейный ужин в честь возвращения Леры. Это подруга Вари. Ты, естественно, приглашен.

– Наташ, я не уверен…

– Зато я уверена. Ладно, возвращайся к своей телке, не буду отвлекать. До завтра.

И она сбросила вызов, оставив последнее слово за собой. Вот стерва.

Еще этого мне не хватало! Семейный ужин.

Да я чокнусь, если увижу Варю снова.

– Глеб, ты скоро?

Голос Марины вернул меня в реальность. Я дернул головой и, обернувшись, посмотрел на ее обнаженное тело.

– Одевайся. Я вызову тебе такси.

Глава 3

Телефон зазвонил в третий раз. Я снова бросила взгляд на экран и, сбросив вызов, отключила мобильный. Не хотела сейчас разговаривать с мамой. Если она услышит мой голос, то сразу поймет, что я плакала. Не хочу, чтобы она знала, как мне сейчас больно. Она сразу же примчится ко мне и захочет узнать причину моих слез. А что я ей скажу? Что я, идиотка, пошла к Глебу и сидела голая в ожидании него?

Хороша дура, ничего не скажешь! Сама себя унизила, так еще и Глеб добавил.

Смахнув новый поток слез, я всхлипнула и медленно прошла по набережной, останавливаясь у парапета. На улице давно стемнело и похолодало. А я даже курточку с собой не прихватила.

От сильного порыва ветра сжалась вся и обняла себя руками. Прикрыла глаза и почувствовала, как по щекам покатились слезы. Как же мне сейчас не хватает объятий и тепла.

Снова всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разрыдаться в голос.

И это есть та самая любовь? Сплошные страдания и боль? Для чего? Зачем мне это надо? Не хочу я ничего чувствовать к Савину, и видеть его тоже не хочу! Выставил меня шлюхой перед своей… Меня, девственницу, выставил шлюхой! Как такое вообще возможно? Как возможно влюбиться в человека, который на тебя не обращает внимания? Почему так происходит? Почему меня угораздило полюбить Глеба? Такого наглого, самовлюбленного и недоступного мне мужчину? И почему он позволил себе так разговаривать со мной? Мог бы хотя бы из уважения к маме вести себя иначе. А я, чем я думала, когда ехала к нему предлагать себя? Конечно, он подумает, что я шлюха. Сижу в комнате в ожидании него в одном белье! А он… свою Мариночку ждал.

Почему же так больно? Почему?

Это все проклятый алкоголь виноват. Если бы я не пила вино, меня бы не понесло к Глебу, я бы давно спала в своей теплой постели и видела добрые сны. Или же доставила бы себе удовольствие с помощью взрослых игрушек, представляя на себе руки Глеба. А вместо этого, я думала, что все это получу в реальности. Наивная. Зачем ему нужна такая, как я? Мало того, что дочь его подруги, так еще и не опытная. Ему умелых подавай, которые по щелчку раздвинут ноги. А я? Я разве не так собиралась поступить? Я ведь тоже хотела раздвинуть перед ним ноги. И это при том, что мы даже не в отношениях.

Глубоко вдохнув дрожа всем телом, я выдохнула, и потерев ладонями предплечья решила идти домой. Глупо строить из себя жертву, и вредить своему здоровью. Все равно никто не оценит. Лучше дома поплакать, лежа на любимой кровати.

Во двор многоэтажки я вошла спустя полтора часа. Ноги ужасно болели, я продрогла, а душа изнывала от боли. Хотелось заплакать громко, чтобы хоть кто‐то услышал и пожалел. Прижал к себе и сказал, что обязательно все будет хорошо. Но осмотревшись, не заметила во дворе ни одного здравомыслящего человека. Естественно, глубокая ночь. Кто будет шастать по холоду, да еще и среди недели? Нормальные люди спят по ночам, потому что им утром на работу.

А может и нет? Пожала плечами и только ступила на ступеньку, как дверь подъезда открылась, а оттуда вышла заплаканная мама и хмуры Глеб. А он что здесь делает?

– Мама?

– Варя? Варенька, – сквозь слезы протянула мама и тут же бросилась обнимать меня.

Я не стала отказываться. Объятия, это то, чего мне так сильно не хватало сейчас. Я прикрыла глаза и, положив подбородок маме на плечо, с удовольствием прижалась к ее телу.

– Варя, как же ты нас напугала. Ты где была, девочка? Почему трубку не брала? Я уже вся извелась.

Со своими душевными терзаниями я совсем не подумала о маме. Вдвойне дура!

– Прости, мам, я… – я распахнула глаза и встретилась с гневным взглядом Глеба, – мам, пусть он уйдет.

Мама замерла на секунду, а потом, отстранившись, посмотрела мне в глаза.

– Ты чего? Варь, ты плакала?

– Я не хочу обсуждать это при мужчине.

Мама бросила взгляд на своего друга.

– Но ты же не из‐за Глеба…

– Да при чем тут он? – закричала я, притопнув ногой, и тут же выдохнув, снова бросила взгляд на маму. – Прости. Мам, просто я устала. Пожалуйста, пойдем домой.

– Конечно. Глеб, извини.

– Все нормально. Я рад, что с Варей все хорошо, – произнес он хриплым голосом, а мне захотелось хмыкнуть в ответ.

Наверное, радовался бы, если бы я в речке утопилась.

– До завтра.

– До завтра. Спасибо тебе!

Я отвела взгляд от Глеба, не желая видеть его осуждение. А то, что он меня осуждал, я прекрасно видела по его глазам. И мне от этого становилось еще больнее.

– Варь, идем домой?

– Мам, останешься сегодня со мной?

Мама так нежно улыбнулась и кивнула, что мне снова захотелось расплакаться.

– Спасибо.

– Идем, ты вся дрожишь. Выпьешь чаю и, если захочешь, расскажешь, что у тебя приключилось. Ладно?

Я кивнула и первая вошла в подъезд. Поднявшись на нужный этаж, мама открыла дверь и пропустила меня вперед. Я с удовольствием окунулась в тепло квартиры и, прикусив губу, тут же обернулась к маме. Мне снова захотелось плакать, только теперь в ее объятиях.

– Тааак, я не поняла…

Она притянула меня к себе, а я, не раздумывая, прижалась к ее груди. Моя родная, любимая и самая понимающая мама на свете.

Я не сдержалась и громко всхлипнула, когда почувствовала на голове ее руку.

– Ты влюбилась, моя девочка, – мама не спрашивала, она поняла это, она все чувствовала.

Я громко разрыдалась и сквозь слезы произнесла дрожащим голосом: