Ирина Черкашина – Звезда творения (страница 4)

Я собирался исполнить все в точности, как велел Учитель. Спешно подготовили артефакты и свитки с расчетами, спешно собрались молодые маги — кто-то был Учеником, как и я, кто-то — пришел из Академии магии Брандея… Мы выступили в поход через полсуток после Совета, и почти все брандейские маги поработали над завесой, скрывавшей наш отход. По пути мы видели летучие армады Ракота и рати Хедина, под прикрытием своих повелителей двигавшиеся к Брандею. Меня охватила дрожь при мысли о мощи, которую несли с собою эти армии… но нам удалось проскочить незамеченными. Я настойчиво уговаривал себя и других, что наши Хозяева сильны, а Истинные маги — умны и умеют убеждать. Хедин и Ракот не рискнут напасть на Брандей сразу, отступят.

Мы почти достигли нужного нам мирка — закрытой черной глобулы, не впускавшей и не выпускавшей ничего, — когда до нас докатилось эхо падения Брандея. Эфир всколыхнулся, пошел волнами, Междумирье завихрилось, стронулись со своих мест и вздрогнули светящиеся сферы миров… Никогда не забуду, как мы остановились на островке посреди Межреальности, не имея сил идти дальше. Все было кончено, наш дом — уничтожен, надежды на возвращение — никакой. Лероннэ из рода альвов, любимица Гиассары, плакала, не стесняясь своих слез. Остальные угрюмо молчали, сидя на жухлой траве островка. Потревоженная Межреальность колыхалась вокруг, словно закипающий кисель.

— Хватит ныть, — неожиданно рявкнула Кали. Золотые подвески на концах множества ее косичек зло зазвенели. — Да, Брандея больше нет. Да, нет больше наших учителей. Но мы-то живы! И все расчеты, и все нужные артефакты при нас. Мы сами сделаем оружие мести! Мы отомстим Богам!

— Да возвратится Хаос! — тонко выкрикнула Лероннэ, смахнув слезы со щек.

— Да возвратится Хаос! — эхом откликнулись мы.

Молча собрались и спустились в черный провал закрытого мира, зная, что назад нам не будет дороги, покуда мы не найдем способ вскрыть его, как вскрывают устричную раковину.

Память, память… Мое спасение и мое проклятие. В ней все еще живы те, кого давно уже нет, в ней еще бушуют пожары прежних дней и горит путеводным маяком жажда мести. Только она не дает мне окончательно сойти с ума в моей тесной, глухой, безнадежной тюрьме на Терре.

И только кровь поможет мне в конце концов выйти на волю.

Галя, 18 июня

Когда-то в Северо-Каменске мы с мамой вовсе не были одиноки. Во-первых, тогда был жив мой отец. Но с тех пор прошло столько времени, что я не помню его, как обычно помнят живых людей. Ни запаха, ни голоса, ни улыбки. Я знаю только его фотографии да мелкие вещи, когда-то принадлежавшие ему. «Не трогай этот нож, он папин».

Когда мне было шесть, отец поехал в Екатеринбург с каким-то родственником и по дороге разбился. Родственник тоже погиб. После этого мы с мамой покинули Северо-Каменск и не поддерживали с отцовской родней почти никаких отношений. Только телефонные звонки в день рождения — и то не каждый год. В Северо-Каменске у отца осталась двоюродная сестра, очень деловая дама, которой в девяностые удалось здорово разбогатеть. Я ее совсем не помнила. И отец мой когда-то успешно занимался бизнесом. У тетушки был сын, мой ровесник. Иногда я спрашивала, почему мы никак с ними не встречаемся, но мама говорила, что мы-де «разного поля ягоды» — понимай как знаешь. Однако вчера, когда мне понадобилось ехать в Северо-Каменск, мама без лишних вопросов отыскала в старых книжках телефон тети Светы — или Светланы Аркадьевны, как мне удобнее было называть свою тетушку, — позвонила и договорилась, что несколько дней я поживу у них.

Маме так было спокойнее. А я думала, что чем меньше я оставлю следов своего пребывания в городе, тем лучше. К тому же какой отличный повод для частной поездки в Северо-Каменск — визит к родственникам! И никаких музеев.

Я даже не успела толком оглядеться на перроне, когда меня поймал за плечо симпатичный молодой человек:

— Привет, Галя! Я тебя сразу узнал. Видел твои фотки во «Вконтакте». Будем знакомы: Майк, твой троюродный брат, — и протянул мне руку. Мне ничего не оставалось, как ответить на рукопожатие.

— Привет…

Ну надо же — Майк! А был же когда-то Мишей… Молодой человек тем временем ловко отнял сумку, схватил меня за руку и поволок к парковке, где на июньском солнышке парился роскошный молочно-белый джип. «Инфинити». Вот это да…

— Спасибо, что встретил, — выдохнула я на бегу.

— Да не за что. Классно выглядишь, кстати. Жалко, что вы к нам не ездили. У нас и жить есть где!

Я не нашлась, что ответить на это изъявление родственных чувств. Майк засунул сумку в багажник и галантно распахнул передо мной дверцу джипа:

— Прошу!

Я невольно потрясла головой. Вот те раз! Не успела приехать, как вляпалась в мечту любой девицы на выданье: симпатичный, настроенный на общение парень на белом внедорожнике. Только вот исполнение девичьих грез в мои планы сейчас никак не входило. У меня здесь были совсем другие дела… Да и куда я дену в таком случае Антона?

Майк рассмеялся:

— Да расслабься ты! Садись давай, не стесняйся!

Я хотела ответить, что медлю вовсе не из стеснения, но махнула рукой и полезла в чрево джипа. Чрево оказалось кожаное, светлое, прохладное. Майк сел за руль. Джип взревел двигателем и рванул с места так, что меня вжало в спинку сиденья. Ай да братец…

Я краем глаза рассматривала своего новообретенного родственника. Майк действительно оказался очень привлекательным молодым человеком: твердый подбородок, нос с легкой горбинкой, серо-голубые глаза. Такие же глаза были у моего отца, я это знаю по фотографиям. Но мне самой достались другие, в мамину родню. Черные. А вот взгляд у Майка казался странным: одновременно жестким и немного рассеянным, как будто он все время что-то просчитывал в голове. Такой взгляд не очень-то вязался с образом обаятельного разгильдяя…

Одет Майк был просто, но не дешево. Наверное, ездит за покупками в Екатеринбург… Я и сама придерживаюсь того же стиля: скромно, без особой роскоши, но качественно и со вкусом. К тому же это помогает не привлекать к себе лишнего внимания, при моих занятиях особые приметы совершенно ни к чему.

В машине было чисто и пахло не сигаретами, а освежителем воздуха и кожаным салоном. Безымянный палец на левой руке Майка украшал массивный стальной перстень. На нем было выбито нечто неопознаваемое. Я вздохнула. Все-таки как-то это подозрительно: приезжаешь по своим делам в провинциальный городок, а тебя встречает принц на белом коне, пусть даже и родственник…

— Ты где-то учишься? Или закончила уже? — спросил Майк, небрежно поворачивая руль. Джип летел вскачь по разбитым улочкам Северо-Каменска. Я заметила, что ему часто уступали дорогу — даже там, где уступать было не нужно, так что он ехал, почти не притормаживая. Видимо, Майка знали. Неудивительно, городок-то маленький…

— Закончила год назад. Училась в универе, на истфаке, — ответила я и поморщилась. Слова «исторический факультет» не очень-то звучали в салоне дорогого автомобиля. Но по поводу своего образования я никогда не переживала. — Я искусствовед вообще-то. А ты? Учишься где-то?

— Учусь, только заочно, — кивнул Майк. — У нас с матерью бизнес, а бизнес не бросишь. Специальность не помню точно, но что-то там юридическо-экономическое. Все для дела, понимаешь…

Он усмехнулся, и я уловила в этом смешке нотку самодовольства. Наверное, он думает, что «историк» и «искусствовед» — синонимы слова «неудачник». Многие так думают, и совершенно зря. Хотя меня, с моим-то скрытым даром, вполне можно считать неудачницей. Я опираюсь на дар, на интуицию там, где другие опираются на знания и опыт. И потому среди профессиональных экспертов всегда буду белой вороной…

— А мне нравится история, — сказала я. — Здорово заниматься всю жизнь любимым делом, правда ведь?

Майк искоса глянул на меня. По-моему, с удивлением. Что ж, история мне действительно нравится…

Джип промчался через центр города, сплошь застроенный трехэтажными сталинками. Миновал плотину, въехал на пустынную старую набережную и остановился. Мы вышли. С одной стороны от дороги мерцало серебряное зеркало пруда и качали ветвями высокие березы на берегу. С другой — в линию выстроились одноэтажные коттеджи явно старой постройки. Стояла тишина, нарушаемая только шелестом листьев и плеском озерных волн, и казалось, что городские кварталы остались где-то очень далеко. Майк достал из багажника мою сумку и повел меня к домику, построенному в морском стиле, с окнами-иллюминаторами и изящной башенкой, символизирующей вершину не то мачты, не то маяка. При этом дом совершенно точно был выстроен лет пятьдесят назад. Ну надо же, я и не знала, что в те времена в Северо-Каменске могли предаваться таким архитектурным излишествам… Дом был обнесен ажурной чугунной оградой, которая казалась скорее украшением, чем защитой.

Майк заметил, с каким удивлением я разглядываю здание, и пояснил:

— Это директорский дом. Бывший директорский, конечно. До того как мы его купили, тут жили только директора завода.

Я знала по маминым рассказам, что значил для Северо-Каменска металлургический комбинат «Заря». Директор завода был в свое время главнее секретаря горкома партии. А теперь в доме самых влиятельных людей в Северо-Каменске проживает моя родня…