Ирина Чарова – Если босс – дикарь. Правила выживания (страница 36)
– Терпимо… – отвечают мне тоненьким, жалобным голоском.
Вот ты ж блин…
Нурофен у неё, видите ли! – возмущенно думаю про себя.
А вслух, тем временем:
– Да ты ж мой боец! А теперь выпрыгиваем как бабулька из автобуса! – протягиваю ей руку. – Аккуратно! Косточки бережем, нам они еще пригодятся.
Плотно сжав губы, Ира решительно цепляется за мою ладонь.
– Не торопись…Не торопись, Ирочка, не царское это дело! Во-от так…Легонечко…
Кое-как перевожу свою суженую в вертикальное положение.
Хочется взять её на руки и отнести прямо до койки, но боюсь, что так сделаю только хуже.
Потому – крепко обхватываю девчонку за плечо, и она, шаркая ногами, делает маленькие, совсем крохотные шаги ко входу.
– Быстрее не могу…– вздыхает сокрушенно.
– А меня вообще-то всё устраивает – отвечаю как можно беззаботней.
И снова ногой на пару сантиметров вперед скольжу.
– Нормально же идем! Гуляем. Пока дойдем – как раз воздухом свежим надышимся, на природу посмотрим. Да?
И снова только на пару сантиметров вперед двигаюсь.
Полусогнувшись, идем в обнимку к больничке, как два старичка.
– Не переживай, Ирочка! Всё вылечим! – подбадриваю по пути.
– А вдруг у меня что-то неизлечимое? – сопит носиком. – Я в интернете прочитала, что это может быть даже опухоль! Или грыжа! Вдруг меня на операцию положат, Заман Исхарович? Я не хочу под нож! Или спондилёз! Ой, нет, только не спондилёз…
И о-оп!
Мелочь уже пытается удрать прямо перед дверьми больничного отделения.
Ну как удрать…
Слабо тычет локтем мне в бок одной рукой, а другой – тут же впивается ногтями в руку, которой я держу её за плечо.
Ниндзя на пенсии, блин…
Даже обидно.
– Ирочка, ну мы ж не в индийском фильме… – возмущаюсь я. – Совесть-то имей, ну. Либо сильней вмажь, либо просто не унижай такими ударами.
– Заман Исхарович, ну давайте я потом схожу. Ну честно! Только не сейчас…
– И сколько ты уже "потом" ходишь? – хмуро интересуюсь.
Молчит.
Кусает губы и обреченно смотрит на двери больницы.
– Ну а если это болезнь Бехтерева? – спрашивает тихонько . – Я не хочу об этом знать…
– Ирочка , – удивляюсь от таких диагнозов я – да ты просто мышцу где-то потянула, вот и все. Сто процентов.
– Мышцу?! – повторяет пискляво.
А в глазах такое возмущение, мол "как ты посмел, челядь, говорить мне про какую-то мышцу! Я умираю!"
– Мышца не может так сильно болеть!
– Еще как может! Я в спортзале чуть ли не каждую неделю таких, как ты, вижу.
– Правда? – переспрашивает с подозрением.
– Честное слово! – авторитетно заявляю, открывая перед ней дверь. – Так что – выше нос! Всё порешаем с твоей поясницей. Вот увидишь, Ирочка, мы еще с тобой всю Камасутру по несколько раз перепробуем!
Глава 26
За всю свою жизнь я уже успел походить с девушками и по модным ресторанам, и по бутикам , и по клубам.
Но по больницам – еще никогда.
Зато сейчас – сам не могу отлипнуть от своей мелкой.
Вместе с ней иду на рентген и жду на стульчике, покорно опустив глаза.
Вместе с ней – захожу в кабинет УЗИ и чуть ли не с пристрастием допрашиваю врача о каждом внутреннем органе, который вижу на экране.
Печень, почки, желудок..
– А что это тут за пятнышко? – спрашиваю с подозрением.
Далеко не в первый раз.
– Мужчина… – врач, тяжело вздохнув, устало трет переносицу. – Это не пятнышко. Это селезенка.
– А. И как у нас обстоят дела с селезенкой?
– Да у неё всё как в медицинском учебнике! Идеально. Ну понимаете вы? И-де-ально. Довольны?
– Вот! Так бы сразу и сказали! – с претензией отвечаю я. – А то всё через зубы "нормально", да "нормально". Вот теперь мы спокойно дальше пойдем!
И помогаю своей девочке вытереть какие-то сопли с живота, чтобы подняться с места.
– Видишь, Ирочка? Ты даже внутри идеальная – пытаюсь подбодрить её я.
Но моя красота никак не реагирует.
В больнице она совсем сникла.
Ведет себя тихо, еще и дрожит, как маленький, испуганный заяц.
Зато в кабинете у каждого нового врача активизируется и с обреченным видом выпрашивает у них такие диагнозы, от которых не только у меня, но даже у врачей глаза на лоб лезут.
Ох уж этот интернет…
Одна беда.
Но хорошо, что, хотя бы таблетка уже помогла и ходить получается почти без боли.
Получив заключение у всех необходимых врачей, мы стремительно идем к последнему, главному лекарю.
Им оказался бодренький, сухонький старичок лет семидесяти.
Бердяев Антон Евгеньевич .
Правда, меня он при входе оглядел с подозрением, но я ему эту наглость великодушно простил, потому что моей Ирине он следом широко улыбнулся.
– Проходите, юное создание, присаживайтесь – приглашает её галантно.
И переводит строгий взгляд на меня.