Ирина Чардымова – 8 марта. (Не) счастье в подарок. (страница 3)
– Но как ты здесь? – продолжил он задавать глупые и несуразные вопросы, его взгляд метался по комнате.
– Тимур, что с тобой? – я коснулась его лба, вмиг покрывшегося испариной. – Ты же сам меня сюда пригласил.
Я достала из пакета открытку и протянула супругу, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.
– Вот, и твой подарок, – а затем показала коробку, которую так бережно несла.
– Да? Д-да, точно! – как-то странно отреагировал супруг, его голос дрогнул. – Варя, прости, просто ты так неожиданно вошла сюда и все планы мне сбила. Я совсем не так планировал. Давай ты сейчас выйдешь из номера, а я к тебе спущусь.
– Тимур, что происходит? – насторожилась я, потому что совсем перестала понимать его слова и действия. Холодок пробежал по спине, а в горле образовался комок.
Сначала он мне присылает дорогой подарок, зовёт меня в гостиницу, а когда я пришла, ведёт себя так, словно не рад меня здесь видеть. А его глаза бегали, избегая моего взгляда.
– Я не так планировал тебе сюрприз. Тебе, тебе выйти пока надо, – всё так же волнуясь, объяснял он, нервно поправляя полотенце. – Внизу меня подожди, я сейчас спущусь, и всё будет. Варя, так надо. Просто сделай, как я прошу, – тараторил Тимур, его голос срывался.
Но я даже ответить ничего не успела, как дверь в номер распахнулась и на пороге показалась белокурая девица с ярким макияжем и в коротком плаще. Её красная помада ярко выделялась на бледном лице, а глаза горели предвкушением.
– Любимый, а вот и я! – крикнула она, перешагнув порог номера на высоких шпильках, которые звонко цокнули по паркету.
– Да что тут, чёрт возьми, за проходной двор! – в сердцах крикнул супруг, его лицо побледнело, а в глазах читался настоящий ужас.
– Тимурчик, любимый, ну ты чего? – девица подскочила к моему мужу и повисла у него на шее, обдавая его приторным ароматом духов. – Я же так спешила к тебе, так ждала, когда мы, наконец-то, снова будем только вдвоём. Ну, ты же сам меня пригласил, – щебетала она моему супругу, игриво проводя наманикюренным пальцем по его влажной груди.
– Дина, прекрати, – Тимур оттолкнул её от себя, нервно поправляя сползающее полотенце и бросая на меня затравленные взгляды.
– Кстати, подарка я так от тебя и не дождалась, – она состроила грустное лицо и даже смогла слезу выдавить.
Пусть и скупую, но выдавила, видимо, чтобы Тимурчик её уж точно пожалел. Её нижняя губа картинно задрожала, а глаза заблестели фальшивой влагой.
А я стояла, смотрела на всё это представление и понимала, что мой муж меня не ждал. И бельё это дорогущее не мне предназначалось. Вот почему он был такой холодный и отрешённый. Про какие-то сюрпризы говорил. Он просто меня не ждал! Другую ждал, а меня нет!
Сердце вмиг разлетелось на осколки, больно ранив душу. Всё, что я с таким трепетом берегла в сердце, рассыпалось, превратилось в руины. Я сама только что рассыпалась, и с трудом держусь сейчас, чтобы не устроить скандал или не разреветься. Воздух в комнате стал вдруг густым и тяжёлым, каждый вдох давался с трудом, словно лёгкие отказывались работать.
– Вот ваш подарок, – я протянула девице коробку с комплектом, чувствуя, как дрожат мои пальцы, а в горле застыл комок горечи и обиды.
– Ой, милый, ты помнишь, что я хотела, – промяукала она, а затем впилась в губы Тимура, оставляя на них яркий след помады. – Ты такой милый. Спасибо, любимый! – щебетала девица, повиснув на шее у моего мужа, который застыл, словно парализованный, не смея взглянуть мне в глаза.
– Варя, я тебе сейчас всё объясню, – наконец-то ожил он и начал что-то говорить, его голос дрожал, а в глазах читалась паника.
Только вот что бы он сейчас ни сказал, какое бы оправдание себе ни придумал, всё будет ложью. Каждое его слово теперь звучало фальшиво, как фальшивой была вся наша жизнь.
– Не утруждайся! – отрезала я, когда он коснулся моей руки, и я отдёрнула её, словно обожглась. – На развод подам сама! – а затем вышла из номера, чувствуя, как предательские слёзы жгут глаза, а каждый шаг даётся с невероятным трудом.
– Это что, твоя жена? – услышала я за спиной удивлённый вопрос от девицы к моему мужу, её голос эхом отдавался в моей голове.
Но мне уже было всё равно, что он ответит. Больше этого человека нет в моей жизни. Дверь за мной захлопнулась с глухим стуком, словно ставя точку в нашей с ним истории.
***
Глава 4
Варвара
Я шла по гостинице, не подавая вида о том, что произошло, хотя внутри всё горело и рушилось. Выйдя на улицу, я проходила мимо людей, стараясь держаться, сжимая зубы до боли, чтобы не разрыдаться прямо здесь. Мне сейчас хотелось убежать туда, где никого не будет. Чтобы была только я, и больше никого, никаких лживых глаз, фальшивых улыбок и предательских поцелуев.
Поэтому я села в машину и поехала в неизвестном направлении, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Сколько я проехала, я не знаю. Но когда поняла, что нахожусь от города на приличном расстоянии, я остановила машину и вышла, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие.
Вокруг была тишина, никого, ни людей, ни машин, только лес и замерзшая река, покрытая тонким слоем льда, который, казалось, мог треснуть от одного моего крика. Воспользовавшись тем, что я совсем одна, я закричала. Мне хотелось сейчас вырвать из себя ту боль, которая с такой жадностью рвала мою душу на мелкие кусочки, словно дикий зверь. Поэтому я кричала, не жалея сил и голоса. Рыдала, не жалея слёз, которые обжигали щёки.
Но сколько бы я ни рыдала, сколько бы ни кричала, легче мне не становилось. И вместо облегчения в душе появилась пустота, холодная и бездонная. Всё, что там было, мой муж разрушил в один миг. Растоптал, предал, убил!
А самое страшное заключается в том, что он даже не стал меня останавливать, когда я вышла из номера. Он остался с той, другой, сделав свой выбор, словно меня никогда и не существовало в его жизни.
Уходя, я слышала, как он пытался ей что-то объяснить, оправдаться. Он оправдывался перед ней, что я пришла. Мой муж оправдывался перед любовницей из-за жены!
И сейчас эти слова, оживая в памяти, болью отдавались в моём сердце, причиняя при этом всё новую и новую боль, словно кто-то медленно поворачивал нож в ране.
Я уходила прочь, а он винился перед ней. И от этого становилось ещё больнее. Потому что он даже не пытался мне что-то объяснить. Он не придумывал для меня глупые оправдания, позволив мне уйти, словно выбросив из своей жизни ненужную вещь.
А это означало только одно, я ему не просто не нужна. Меня для мужа вообще не существует, словно наши пять лет брака были лишь сном, который растаял с первыми лучами солнца.
Немного успокоившись, я села в машину. Меня всю колотило от того, что произошло, руки дрожали так, что я едва могла удержать ключи. Поэтому я включила печку на полную и стала ждать, когда мне будет легче, когда этот озноб, пробирающий до костей, наконец отступит.
Сколько прошло времени, прежде чем меня перестала бить дрожь, я не знаю. Я давно потеряла счёт времени, минуты растянулись в часы, а часы казались вечностью. В реальность меня вернул телефонный звонок, резкий и настойчивый.
У меня даже мелькнула надежда, что меня потерял кто-то из близких. Муж или свекровь. А хотя, какие они мне близкие? Горькая усмешка исказила моё лицо.
Одна никогда не любила меня и не скрывала этого, смотрела всегда с презрением и неприязнью. А другой… Другой просто меня предал. А значит, тоже никогда не любил, и все его слова о любви были лишь пустым звуком.
Посмотрев на экран телефона, я увидела, что мне звонил мой босс, его имя светилось на дисплее, словно насмехаясь над моими надеждами.
Только вот сейчас было не то время, чтобы разговаривать с ним. Поэтому я просто отключила телефон. А потом, немного придя в себя, поехала обратно в город, чувствуя, как каждый километр даётся мне с трудом.
Пока я ехала, слёзы ещё несколько раз застилали мои глаза, превращая дорогу в размытое пятно. Мне приходилось останавливаться, чтобы прийти в себя, глубоко дышать, пытаясь успокоиться. Поэтому домой я приехала очень поздно, когда город уже погружался в сон.
– Ну, наконец-то, сколько можно ждать?! – услышала я резкий голос свекрови, пронзивший тишину дома. – А где Тимурчик? – спросила она, выйдя в прихожую, её лицо исказилось от беспокойства.
Но я не собиралась ей ничего объяснять. Сейчас мне хотелось собрать вещи и уйти отсюда как можно дальше. Сейчас дома даже стены давили на меня, словно готовые вот-вот обрушиться.
Поэтому я, ничего не ответив Тамаре Петровне, пошла в комнату, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом.
– Ты чего молчишь?! – прикрикнула она на меня, схватив за руку с такой силой, что наверняка останутся синяки. – Где Тимур? Что с ним?
– Всё с ним нормально, успокойтесь, – отрезала я, убрав из её цепких пальцев свою руку, словно стряхивая что-то неприятное.
– Ты чего ревёшь? Что-то с Тимурчиком случилось? – не унималась она, следуя за мной по пятам, её голос звенел от напряжения.
– Нормально всё с вашим Тимурчиком, успокойтесь, – повторила я, не скрывая горечи. – Я больше скажу, ему сейчас очень хорошо.