Ирина Быстрова – На перекрестке (страница 57)

— Торопыга, — вздохнула мама. — Всегда такой была. Уже все решила, уже перерешивать не будешь.

— Не буду, — подтвердила я.

— Беда, — опять вздохнула мама.

— Ну почему сразу беда? — застонала я. — То, что он тебе всегда нравился, не означает, что…

— Он мне никогда не нравился, — огорошила меня мама.

— Как это не нравился? — оторопела я. — Ты всегда говорила…

— Что я говорила? — прищурилась мама.

— Ну… — Я порылась в памяти.

А действительно, не было такого, чтоб она пела дифирамбы Павлу. Алька с Ниной — те пели, а мама никогда.

— Вот именно, — кивнула мама, правильно истолковав мои колебания. — Он мне не нравился. Не спрашивай почему — я не знаю. Но это не имеет значения. Если он тебя устраивал, то мое дело — сторона. А он тебя устраивал, иначе ты не пустила бы его в свою жизнь. Ведь так? Я тебя знаю — ты у нас порой такая упрямица…

Я молчала. Вот так сюрприз! Маме Павел не нравился. А я ведь, честно говоря, только из-за мамы…

Я помню отлично, как это было. Он меня добивался уже какое-то время. Я ломалась. Не из каких-либо тактических соображений, а просто потому, что не могла понять, что мне с этим подарком судьбы делать. Все говорили: надо брать. Во-первых, потому, что само идет в руки. Во-вторых, потому, что то, что идет, весьма и весьма. То есть в наше время не то что на дороге не валяется, а даже с фонарями такое еще надо бы поискать. Справедливости ради надо сказать, что мамы среди этих советчиков не было. Но мне казалось, что она с ними заодно, что Павел ей нравится, и не лезет она со своими репликами только лишь потому, что у нас с ней не принято обсуждать мою личную жизнь. Вот я и подумала: а почему бы и нет? Родители будут рады. Они всегда сильно переживали из-за моего одинокого статуса. Я смеялась, говоря, мол, о каком одиночестве может идти речь, коли у меня Иринка, однако они этих шуток никогда не подхватывали, отмалчивались. Значит, переживали. А тут Павел. Дай, думаю, сделаю приятно всем. Он ведь отличный мужик. Просто не для меня. Но это ведь обнаружилось не сразу. Так что поначалу было приятно всем. Мне — вдвойне оттого, что я видела, как обрадовались родители. А они, оказывается, не радовались, а лишь изображали радость, думая, что делают приятно мне. Вот такая ерунда.

Получается, что все было напрасно. С ума сойти! А сколько вообще было в этой жизни принято разных решений по таким же ложным соображениям? Не потому, что мне самой этого хотелось, а потому, что не хотелось никого расстраивать, или потому, что так принято, или потому, что невозможно было назвать веских причин, почему это делать не нужно. И вот мне уже тридцать шесть, а я впервые об этом задумалась. Печально…

— Новое — это ведь просто новое, — задумчиво проговорила мама. — Оно не обязательно лучше. И разрушать из-за него старое, я думаю…

— О чем это ты? — перебила я ее.

— О твоем англичанине.

— Он-то тут при чем? — разозлилась я. — Что вы все к нему привязались? И потом, он — новозеландец.

— Не важно. Но, Катюшка, посуди сама: ты съездила в Данию, познакомилась там с этим молодым человеком, вернулась, и все пошло наперекосяк.

— Мама, — вздохнула я, — рассказываю: у Павла целый год была девушка под названием Вика. Ноги от ушей, глаза на пол-лица, грудь невиданной красоты. Теперь скажи мне, пожалуйста, при чем тут мой знакомый?

— Целый год? — Мама удивленно смотрела на меня.

— Да. Это меняет дело?

— Не знаю… — растерянно протянула мама. — Конечно, это не просто заход «налево»… Но, смотри, — спохватилась она, — он же готов вымаливать прощение. Значит, эта Вика — просто так.

— А я не просто так? — усмехнулась я.

— Думаю, что нет.

— А почему я должна быть в этом уверена? — устало спросила я.

Мама наклонилась ко мне и ласково погладила меня по руке.

— Ужасно все это, да?

— Ужасно, — подтвердила я. — А ужаснее всего то, что вы все уговариваете меня сделать то, что для меня сейчас абсолютно противоестественно.

— Удивительно, — задумчиво произнесла мама, — понадобилось одно лишь мгновение, чтобы ты так переменилась к Павлу. Так не бывает, Катюш.

Согласна. Удивительно. Не бывает. Но ведь случилось.

Глава 28

Дэвид отозвался лишь на четвертый день после того, как я отправила ему мой идиотский вопрос, но совсем не для того, чтобы ответить мне.

«От: David Kurtis.

Кому: Katya Aleksandrova.

Отправлено: 4 июля 2006 г. 15.46.

Тема: Просьба.

Привет, Катерина.

Так тоже можно тебя называть? Выбери уже, как тебе больше нравится, и напиши мне об этом. Чувствую себя немного неловко, но я с просьбой. Не могла бы ты помочь моему другу Нику, который едет в Петербург, осмотреться в вашем городе?

Как вообще дела? Что решила насчет Москвы?

Береги себя.

Дэвид».

Я в недоумении перечитала письмо. Что это значит? Почему он проигнорировал мой вопрос? Может быть, он пишет мне сейчас с другого электронного адреса? У него ведь их несколько. Я проверила — нет, Дэвид отправил свое послание с того имейла, на который я заслала мой вопрос. Не хочет отвечать? Так бы и написал. Он не похож на человека, который будет ходить вокруг да около. Ничего не понимаю. Но спрашивать его об этом не буду. Но что за ерунда с этим другом? «Осмотреться» — что это значит в Дэвидовом понимании? Может, Ник этот будет как Кошкина — «я к вам пришел навеки поселиться». И какая мне с этого радость? Сделать приятное Дэвиду? Я задумалась. Обвела взглядом комнату. Нет, извините, но второго гостевого нашествия мне в этом сезоне не пережить. Надо поискать этому Нику гостиницу. Хотя… Белые ночи еще не закончились. Не как природный феномен, а как туристский сезон. Боюсь, что с гостиницами меня ждет полный облом. Впрочем, для начала надо бы узнать, когда именно этот друг свалится мне на голову. Все же Дэвид — молодчина. Не начинает сразу грузить подробностями, а сначала испрашивает разрешение. Все верно. А вдруг я скажу «нет». Тогда Нику придется «осматриваться» без посторонней помощи. А вот таких, как Кошкина, подобные мелочи не беспокоят. Любопытно, что же подразумевается под словом «осмотреться»? Надо бы уточнить, прежде чем давать какой-либо ответ. Насчет «какого-либо ответа» я лукавила сама с собой — ясно же, что соглашусь возиться с этим Ником. Неудобно отказать.

«От: Katya Aleksandrova.

Кому: David Kurtis.

Отправлено: 4 июля 2006 г. 20.56.

Тема: RE: Просьба.

Привет.

Спасибо, что еще помнишь обо мне. Если честно, то я предпочитаю простенькое «Кэт», если ты не против.

«Помочь осмотреться» — это что надо будет делать?

Будь здоров.

Кэт».

Первая фраза призвана была напомнить ему о моем послании. Эдакий щелчок по носу. Однако усилия мои оказались напрасными. В ответном послании Дэвид был краток и писал лишь о предстоящем путешествии Ника в мой родной город. Выяснилось, что от меня требуется всего лишь подсказать, где и что в этом городе находится (уфф! честно сказать, я с облегчением перевела дух). Ну и, может быть, дать кое-какие комментарии по поводу нюансов российской действительности, чтобы ничего трагического с Ником не случилось. Жить он будет в гостинице, которую ему забронировала его фирма. Не Europe Hotel, как у Дэвида, попроще, однако тоже в центре, у площади Восстания. Удобно — все под боком. «Да, пожалуйста, — великодушно ответила я. — Могу даже встретить Ника в аэропорту». Я щелкнула мышкой, отправляя мой ответ, и внезапно спохватилась: что это со мной? Никак приступ нечеловеческой доброты накатил. Аэропорт… Это ж через весь город тащиться. На своих ножках, других-то у меня нет. Просить Дашку? Можно. Вдруг ей этот Ник на что-нибудь сгодится. Но для начала подожду сведений о дне прилета.

«Завтра, — мгновенно ответил мне Дэвид. — Ник прилетает завтра». Уппс! Я ошарашенно таращилась на номер рейса и время прилета — отпрашиваться с работы? Верно Дарья говорит: чрезмерная доброта до добра не доводит (каламбурчик). Но задний ход уже не включишь.

«О’кей», — обреченно написала я.

«Это очень мило с твоей стороны, — не замедлил отреагировать Дэвид. — Считай, что я теперь в неоплатном долгу перед тобой. Проси что хочешь».

Искушение было велико, но я взяла себя в руки и вопрос про Павла не повторила. «Заметано», — ответила я, предварительно порывшись во всех имеющихся у меня словарях в поисках слова, наиболее точно отражающего мою мысль.

И все. Сеанс связи был окончен. Я подождала еще немного — вдруг еще что-нибудь придет от Дэвида, но в эфире была тишина. Я выключила компьютер, потянулась за мобильником и набрала номер шефа.

— Здравствуйте, — извиняющимся тоном пробормотала я в трубку, — простите, что тревожу дома, но мне завтра нужно встречать гостей в аэропорту…

— Ну, встречай, — меланхолично ответил мне шеф. — Когда будешь?

— К обеду.

— Хорошо. Удачи.

— Спасибо.

Распрощавшись с шефом, я позвонила Дарье. Чем черт не шутит, вдруг она сможет подбросить меня в Пулково-2? Но Дашка отказалась наотрез. Даже перспектива познакомиться с Ником ее не прельстила.

— Да не могу я! — оправдывалась она. — У меня две встречи назначены, и сколько на это уйдет времени, неизвестно. Тебе проще ехать своим ходом.

Я и поехала. Встала спозаранку и понеслась, предварительно запасшись картонной табличкой, на которой слегка косо было написано по-английски «Ник Харви». «Лучше бы это был Ник Хорнби, — подумала я, когда выводила имя друга Дэвида. — Но разве со мной такое может случиться?»