Ирина Быстрова – На перекрестке (страница 42)

— Не известно, — кивнула я.

— А что тогда говорить? — Ирина поерзала в кресле.

— Ну… — растерялась я.

Надо же, какой практичный у меня вырос ребенок. Не желает попусту сотрясать воздух. Не пойму только, хорошо это или плохо?

— В смысле, — Иринка сморщила нос, — надо же сначала услышать, что предложат, да? А то вдруг, кроме как подметать, ничего тебе и не светит.

— Подметать? — Я невольно улыбнулась. — Подметать точно не предложат. Я же все-таки маркетолог. И вакансия у них в маркетинговой службе.

— Да, мусик, — замахала руками Иринка, — подметать — это образно выражаясь. В любой же работе, наверное, есть когда полный кайф, а когда просто подметальщик. — И она вопросительно уставилась на меня.

— Э-э-э… — задумалась я. — Наверное… — И почесала затылок.

Нестандартно мыслит ребенок. Кто ее этому научил, интересно было бы знать. Хорошо, если я. То есть если я ее научила нестандартно мыслить, значит, я сама это умею делать. Хотя вокруг полно учителей, которые смело и, главное, успешно учат нас тому, за что сами ни разу не брались. Известно же, что уметь и учить — это две разные вещи. Но даже если я ее научила, а сама не умею, все равно здорово.

— Эй! — Иринка похлопала в ладоши. — Ты о чем это там задумалась? Я ляпнула что-то дурацкое?

— Совсем не дурацкое, — успокоила я ее. — Просто оригинальное.

— Ну, так что? — спросила дочь. — В смысле про подметальщиков.

— Да, конечно, есть и подметальщики, — задумчиво признала я. — Вроде я не в их числе.

— Это-то ясно, — перебила меня дочь. — Но ведь они могут тебя позвать подметальщиком?

— Могут. Это Москва. Выше уровень. Могут предложить должность «двенадцатое-колесо-в-телеге»…

— И что? — Иринка с любопытством смотрела на меня. — Будешь соглашаться?

— Да нет, наверное, — пробормотала я.

— И правильно!

Действительно. Я встала с дивана и направилась к двери… Как вдруг…

— Мусик, — позвала Иринка, — а почему ты работаешь маркетологом?

— Что? — Я повернулась и с удивлением взглянула на нее.

— Почему ты работаешь маркетологом? — повторила дочь.

— Что-то не так с маркетологами? — забеспокоилась я.

— Да нет, — захихикала она, — с ними вроде все о’кей-но. Просто интересно, тебе это вправду нравится или ты просто так зарабатываешь деньги?

— Э-э-э… — Я застыла, не зная, что ответить.

— Да ладно, — великодушно сказала Иринка, — не парься. Это я так… — Она пожала плечами. Затем повернулась опять к компьютеру и энергично задвигала мышкой.

Я вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Почему я работаю маркетологом? Если бы я знала.

Я не спала полночи, пытаясь ответить на этот вопрос. Не Иринке, нет, для начала — самой себе. Я там случайно оказалась, в маркетологах. Поработала немного и подумала: в принципе неплохо. Иногда интересно, а иногда тоска смертная. Да ведь так наверняка в любой профессии. Дарья, правда, считает, что от дела, которым занимаешься, нужно балдеть. Постоянно. Она и балдеет. Вот только насчет денег в ее «балдежном» деле то густо, то пусто. Но она одна, она может позволить себе делать все, что ей заблагорассудится, не оглядываясь ни на кого. Нет денег — значит, будет сидеть на диете. А у меня нет денег — значит, ребенок останется без Интернета, бассейна, поездок на море. Не-ет, куда это годится? Вот и получается, что мне — прямая дорога в маркетологи. Или в какую-нибудь другую профессию, где иногда — интересно, по большей части — тоска смертная, но зато регулярно платят деньги. И между прочим, вполне приличные.

Глава 22

9.07. Проспала!!! Я взметнулась из постели на тридцать семь минут позже назначенного самой себе срока. Когда, когда я куплю новый будильник?! И почему никто не толкнул меня в бок?

Выскочив в гостиную, я поняла, что все, кто мог толкнуть меня, а именно моя расчудесная дочь, уже покинули квартиру. В гостиной мне под ноги попалась Бренда, ожесточенно грызущая кость на нашем волшебно белом ковре. Я пнула ее босой ногой, Бренда повела очами и, не сдвинувшись ни на миллиметр с належенного места, опять набросилась на кость. Да и черт с ней!

9.12. Кран с горячей водой сказал мне: «Хр-р-р!» — и на этом наш диалог закончился. «Какого дьявола?!!» — завопила я моему отражению в зеркале и побежала на кухню ставить чайник.

9.25. Дождалась кипятка, умылась и смочила волосы, чтобы уложить их в пристойный вид. Волосы наотрез отказывались слушаться. Торчали в разные стороны, как у панка. Пришлось применять насильственные методы — и спустя десять минут упорной битвы с гелем на ладонях я их победила.

9.38. Кофе сбежал, ясное дело. Разлился по всей плите, в воздухе запахло паленым. Вылила несбежавшие остатки из турки и заварила свежий.

9.50. Наконец-то села пить кофе. Но — не надолго. В соседней комнате по радио принялись докладывать прогноз погоды, и я, подскочив как ошпаренная, с чашкой и бутербродом в руках понеслась слушать, что же грядущий день готовит нам в смысле метеоусловий. Бренда, узрев бутерброд, оторвалась от кости и уставилась на меня с задумчивым выражением на морде.

Увы! За ночь жизнь изменилась так кардинально, что ее было не узнать. Еще вчера я приготовила себе на сегодня белые брюки и футболку, теперь же в свете последних новостей они стали неактуальны. Джинсы и кожаная курточка — вот мое ближайшее будущее. Я поплелась на кухню. Предстояло еще краситься и гладить блузку.

9.57. Угостила Бренду колбаской, допила кофе. Уфф! Джинсы… Джинсы демонстрировали мне пятно на левой коленке. «Пс-сст!» — прошипела я и взялась за тряпку.

В 10.15 я наконец-то вылетела на улицу. Дул пронзительный ветер, на небе толпились тучи, одна чернее другой… О нет! Я развернулась на сто восемьдесят градусов и начала судорожно прижимать ключ к кнопке домофона. Зонтик-то я забыла!

Когда в 10.24 я все-таки оказалась на остановке, закончился весь общественный транспорт на сегодня. А ведь должна явиться рекламщица. Надо бы позвонить шефу — сказать, что я в пути. Я вытащила мобильник.

— Простите, — мрачно произнесла я после традиционного приветствия, — но я опаздываю.

— Вижу, — буркнул шеф. — А что случилось?

Можно было соврать про пробку, но сил на вранье не осталось и…

— Проспала, — честно призналась я.

— Норма-ально, — протянул шеф. — Во сколько будешь?

— Примерно… — на горизонте показалась маршрутка, и я энергично замахала рукой, — …через полчаса. Если вдруг девица из агентства придет раньше меня, вы поболтайте с ней. Пожалуйста.

— Ладно, — согласился шеф и отключился.

Маршрутка, весело подпрыгивая на неровностях асфальта, проехала мимо и остановилась метрах в двадцати от меня. Я ругнулась, спрятала телефон и побежала.

10.36. Еду.

Таких развалюх я не видела давно. Того и гляди, во что-нибудь влезешь, с опаской подумала я и отказалась от мысли облокотиться на выступ у окна. Водитель дымил не переставая, и через несколько минут пути глаза мои начали слезиться, а в горле запершило.

Держи себя в руках, напомнила себе я и полезла в сумочку за леденцами от кашля.

— Мама, а это что? — жизнерадостно осведомилась девочка лет пяти, сидевшая напротив меня и жадно разглядывавшая жизнь за окном.

— Машинка, — вяло отреагировала мама.

— А куда она едет? — поинтересовалась девочка.

— На работу, — промычала мама.

— А где у нее работа? — продолжала девочка, лучась от счастья.

— Не знаю, — честно ответила мама.

— Почему не знаешь? — Девочка вытаращила на маму светло-серые глаза и округлила рот.

Я тяжело вздохнула и закрыла глаза. Обожаю пятилетних девочек: у них столько энергии и столько в запасе вопросов, что слушать их — одно удовольствие. Поправка — только не по дороге на работу, в тесной маршрутке с водителем, изрыгающим целые кубометры дыма.

11.02. Я вбежала в офис, тяжело дыша и припадая на одну ногу. Туфли, уже давным-давно разношенные до состояния тапочек, вдруг взбрыкнули и натерли мне обе пятки.

— Опаздываешь? — пропела секретарша, проходя мимо меня.

— Ага! — выдохнула я, шлепнула сумочку на свой стол и вытащила из нее расческу, помаду, зеркальце. Быстренько причесалась — волосы, сдобренные гелем, встали дыбом, и придать им горизонтальное положение удастся, видимо, уже только завтра. Да и ладно. Здесь все свои. А рекламщица стерпит. Я для нее клиент, причем не бедный, — обязана принимать меня такой, какая я есть. Сегодня я — никакая. Может, если чуть-чуть подкрасить губы, станет лучше? Я сняла колпачок помады и стремительно выкрутила ее. Слишком стремительно. Помада потеряла равновесие в своей тубе и выпала на ковер.

— Ой! — всплеснула руками Полина, заглянувшая в этот момент ко мне.

— Пс-сст… — высвистела я. Нагнулась, подняла страдалицу. Грустно осмотрела ее.

Полина вытянула шею: