Ирина Быстрова – На перекрестке (страница 15)

И — рывок. Рывок. Черт! Какой рывок, если у меня все мышцы как кисель? Хорошо, что он страхует, а точнее, пихает меня под зад. Зад почему-то весит больше, чем все остальное тело. Так, пихает, пихает, нога в стремени болтается туда-сюда… надо было с табуретки влезать на лошадь… Так, теперь рывок… Как, черт возьми, этот рывок делается-то? О-о-о!!! СИЖУ!!!

И, черт возьми, скажу я вам — это здорово! Лошадка подо мной замерла, не шевелится. Я СИДЕЛА!!! И горделиво посматривала на остальных. Трусы несчастные! Тренер был абсолютно прав — это совершенно не сложно. Я повернула к нему голову и благодарно улыбнулась. Какой чудесный человек. Просто ангел. Ангел улыбнулся мне в ответ и хлопнул мою лошадку по заду. Но лучше бы он этого не делал!

Кобылка вздрогнула всем телом, переступила с ноги на ногу и зашагала по поляне.

— А-а-а! — вскрикнула я от неожиданности и вцепилась покрепче в поводья.

— Сдохнуть можно! — услышала я где-то далеко за спиной Ольгин голос.

— Вот так, молодец, — похвалил кого-то тренер — то ли меня, то ли лошадку.

Он уже оседлал своего коня и плыл на нем по левую руку от меня.

Меня качало из стороны в сторону, казалось, что земля уходит из-под ног (чьих? моих или лошадки?).

— А-а-а… — На этот раз я уже стонала, тихонько так, безысходно.

— Хорошо держитесь в седле! — крикнул мне тренер и поощрительно улыбнулся. — Как будто не в первый раз.

Наверняка врет. Я ощущала себя кулем с мукой или еще каким сыпучим содержимым, который просто насильно привязан к спине этой дивной лошадки и не способен на самостоятельные действия. Скосила глаза влево и увидела Алекса, стоящего с открытым ртом. Ага! Вот так вот! Знай наших! Я невольно выпрямилась.

— Поскакали? — спросил вдруг тренер.

— А что, — у меня внутри все похолодело, — мы разве еще не скачем?

Тренер усмехнулся и… поскакал. Что? Что такое? Куда он делся? Как же я без него? Я заерзала в седле. Как же сподвигнуть мою лошадку последовать его примеру? Натянуть поводья? Я натянула. Лошадка замедлила шаг. Так, понятно, поводья для того, чтобы снижать скорость. Тормоза, одним словом. А где педаль газа? Может, похлопать ее? Я похлопала. Ноль реакции. Кобылка лишь скосила на меня свои изумительные глаза, но скорости не прибавила. Может, ей нужно что-то сказать? К примеру, по-датски. То есть так, как я точно не умею.

Тренер доскакал до дальнего края поляны и теперь уже возвращался. Спрошу у него, решила я.

— Ноги! — прокричал мне тренер, подъезжая поближе.

— Что? — завопила я в ответ.

— Ноги, — повторил он и… пришпорил своего коня.

Ага, сообразила я и сделала то же самое. И пусть на моих кроссовках шпор не наблюдалось, лошадка поняла меня правильно и перешла на рысь. Я так думаю, что это была рысь. На самом деле это был жуткий ужас!

Я тряслась и стонала и думала только о том, чтобы не свалиться. Моментально заболела задница. И руки. И ноги. И голова. Хотя с головой не понятно — с чего бы это? И еще напомнил о себе ленч. Пат Лин была права: не надо было есть так много. Не надо было есть вообще. И не надо было ехать на этот семинар! Если я что-нибудь себе сломаю, то припомню это шефу.

— Хей! — вдруг услышала я справа от себя.

Осторожно повернула голову и увидела Мортона, лихо скачущего бок о бок со мной.

— Супер, правда! — проорал он и унесся вперед.

Супер, супер, и главный супер состоял в том, что скакали мы по совершенно ровной и лысой местности. Ни тебе кочек, ни деревьев. Если бы это было не так, меня бы уже давно вытаскивали из какой-нибудь канавы. Но видимо, в лошадином клубе работали люди не без головы, и они понимали, что, севши впервые на коня, у тебя абсолютно нет времени рассматривать дорогу.

Хорошо, вдруг подумалось мне, но что будет, когда я доскачу до края поля? Ведь рано или поздно этот край обнаружится, и мне придется разворачиваться. И? Что вертеть-то? Руля же у лошадки нет.

Однако умное животное решило это проблему самостоятельно. Добежав да края поля, обозначенного небольшой рощицей, кобылка спокойно развернулась и поскакала обратно. Я облегченно вздохнула и погладила ее по гриве. Вот только одно мне было непонятно: а где обещанный тренер? Он как сгинул на десятой минуте нашего знакомства, так больше и не появлялся. Халтура, одним словом. Даже в Дании. Что странно.

— А где вы были? — напустилась я на него, когда, сделав по поляне три полных круга, спешилась у загона.

Да, да, тренер был тут как тут.

— Я вас видел, — невозмутимо ответил он.

— Видел — недостаточно. Ведь нам обещали, что у каждого будет тренер, — продолжала бурлить я.

Тренер покачал головой:

— Немножко не так. Один тренер на трех человек. Я вас видел. У вас все было хорошо. Поэтому я занимался теми, у кого не получалось.

— А если бы что-нибудь случилось? — не унималась я.

— Но ведь не случилось. — Тренер ласково и даже как-то слегка снисходительно смотрел на меня.

— А… — открыла я было рот, но в этот момент чей-то прохладный и мокрый нос ткнулся мне в ладонь.

— Вам не понравилось? — поинтересовался тренер.

Вместо ответа, я повернулась к кобылке. Она смотрела на меня хитрыми глазищами. Сухарик, вспомнила я. И сунула руку в карман.

— Держи, — протянула я ей на ладони сухарики.

Лошадка аккуратно приняла угощение. Я потрепала ее по шее.

— Вам не понравилось? — повторил тренер.

Ноги мои подгибались, в голове до сих пор шумел ветер, мышцы рук болели как никогда, а задница зудела, но я вдруг поняла, что ответить ему отрицательно у меня язык не повернется. Потому что это было бы неправдой. Мне понравилось до жути! Не знаю, что именно, но в голове вертелось: «Я скакала на лошади! О-го-го!»

Я неуверенно пожала плечами. Тренер просиял и дружески хлопнул меня по плечу:

— У вас получалось. Вам надо брать уроки.

— Спасибо, — выдавила я. — За комплимент.

— Это не комплимент, — ответил он. — Это правда, — и отошел.

Потом мы долго фотографировались группой — на фоне конюшен и каждый — с лошадью, на которой дебютировал. Пат Лин — кстати, сама так и не севшая на коня, — ха-ха! — трепетно следила за тем, чтобы все попали в кадр.

— Иначе не останется ничего на память, — восклицала она.

— Ты как? — подошла ко мне бледная как смерть Ольга.

— Нормально, — ответила я. — А ты? Что-то ты не в цвете.

— Похмелье. Ленч. Лошадь, — отрапортовала она.

— Хочешь алка-зельтцер?

— Думаешь, поможет?

— Не знаю, но попробовать стоит.

— Давай. — Ольга протянула руку.

— В номере, — вздохнула я. — Потерпи.

— Все равно выбора у меня нет, — простонала она. — Лучше бы это был боулинг.

Мы вернулись в отель и разошлись по своим номерам.

— Через два часа ужин! — заверещала Пат Лин и опять захлопала в ладоши.

Ей бы в ясельную группу детсада — цены бы ей не было.

Я вошла в свою комнату, закрыла дверь и начала стаскивать с себя кроссовки. Горячая ванна — вот что мне сейчас нужно.

На полочке в ванной комнате обнаружилась целая батарея масел для водных процедур. Я выбрала себе кедровое, накапала его в воду и нырнула в это блаженство. И тут зазвонил мобильный.

— Алло, — сказала я.

— Привет.

Павел.

— Привет, — беззаботно ответила я. — Как дела?