Ирина Бойко – Последний гость (страница 8)

Когда Надин открыла дверь просторного зала, гул голосов десятков одновременно говорящих людей напоминал пчелиный рой. Она недовольно покачала головой и прошла в самую гущу толпы.

– О, мадам Надин, как хорошо, что вы пришли, а то у нас тут спор вышел, – обратился к ней молодой мужчина – управляющий продуктовым магазином Долины. – Тут такое дело, понимаете ли, парень со Звездной предложил установить на площади камеры наблюдения. Это бы решило все наши проблемы, никто не посмел бы тогда покушаться на нашего Мардука.

Надин насторожилась, она обвела взглядом людей, которые притихли, ожидая ее реакции, присела на единственный свободный стул и как бы невзначай спросила:

– А что это за парень такой умный?

– Ну, как там его, Глеб, что ли, тот, что собирается открыть ресторан быстрого питания на площади, рядом с вашим кафе. Он, наверное, и камеры из-за этого хочет устанавливать.

Надин закашлялась. Этот звук, резкий и сухой, прорезал тишину. Внутри у неё всё перевернулось. «Этот ничтожный выскочка… Мало того что мутит воду в сельском совете, выбивая разрешение на строительство яхт-клуба, так еще решил устроить фастфуд в Долине, и где? На центральной площади, рядом с моим “Зиккуратом”!» Мысли носились, как осы, жаля яростью.

Но её лицо оставалось гладким, невозмутимым, как поверхность озера. Она подняла голову, и её голос, уверенный и металлический, заполнил собой весь зал:

– Позвольте спросить. Вы действительно хотите этого? Вечно быть под наблюдением каких-то камер слежения? Каждый ваш шаг, каждый разговор с соседом, каждый вздох будет хранится где-то в цифровом аду? Это не безопасность, друзья мои. Это – конец. Конец доверию. Конец самой нашей Долине, какой мы её знаем.

Далее Надин мастерски сменила тактику. Её речь намеренно закружилась в водовороте громоздких юридических терминов, чтобы посеять в умах людей сомнение там, где еще минуту назад царила решимость. Она даже пообещала лично выплачивать зарплату сторожу, лишь бы не позволить Глебу вклиниться в привычную жизнь Персиковой Долины и, что было ещё страшнее, не дать ему повысить свой авторитет в глазах сограждан.

Но что бы она ни говорила сейчас, внутри её переполняла ледяная уверенность. Надин уже приготовила для Глеба «подарок». Поэтому она была не просто спокойна, а даже довольна собой, и губы ее подернула зловещая улыбка.

***

Джемма, услышав от тети, что ее первая любовь – Коля Вересков, точнее Николя – не вернулся в Долину с виноградников, сначала подумала, что эта новость не имеет к ней никакого отношения, потом поймала себя на мысли, что огорчилась. Беспокойство, воодушевление и трепет в груди, сопровождавшие ее все время пребывания в доме Надин, куда-то улетучились, ведь теперь, шагая по улице, она не замирала от волнения, одновременно боясь и надеясь в каждом прохожем мужчине узнать Николя.

Поэтому она вышла на улицу только для того, чтобы прогуляться до дома Лили и наконец обсудить с ней послание от Андрея. Снаружи дул ужасный ветер, назойливый спутник жителей прибрежных городков. Джемма почувствовала, как очередной порыв словно сахарной пудрой присыпал ее с головы до ног песком с дорожки. Она сначала стерла его со своего лица, затем несколько раз кашлянула и начала отряхивать песок с ног, кроссовок, потом с белоснежной футболки. И вдруг явственно увидела себя: двадцатичетырехлетняя молодая женщина, пересекшая страну в побеге от любовной неудачи, она стояла посреди улицы образцового порядка в поселке, который больше походил на декорации к съемкам фильма «Отчаянные домохозяйки».

Она смотрела на себя как из зрительного зала, какова здесь была ее роль? Маленькой глупышки под управлением властной тетки? Сталкера, идущего по следу бывшего любовника, которого так и не смогла забыть за все эти годы и, пожалуй, была бы готова броситься не только в Долину, но и на край света, чтобы еще раз посмотреть в эти его цвета океана глаза. Или она просто неудачница, которая никогда не достигает желаемого? Место на факультете древностей в Сорбонне она так и не получила, как не получила в свое время столь желанное предложение от Николя. Даже таинственная запись, приведшая ее в этот кукольный мир, оказалось, принадлежала мертвому парню, который теперь никогда не сможет объяснить, что он хотел ей сказать.

Неизвестно, как далеко бы завело Джемму самобичевание, если бы на дороге она не заметила Лилю. Девушка шла ей навстречу, катя впереди себя летнюю коляску с годовалой дочерью.

– Гуляете? – приветствуя Лилю поцелуем и с умилением разглядывая девочку, спросила Джемма.

– Ага, сегодня припозднились, солнце уже высоко.

– Какая хорошенькая крошка, – потрепав малышку по щеке, проговорила Джемма и, посмотрев на молодую мать, добавила: – Она очень на тебя похожа.

– А мне кажется, что на отца, – рассеянно проронила Лиля и не нашлась что добавить.

Они пошли вместе, и между ними повисло неловкое молчание. Годы, разные жизни, разные ценности сделали их почти чужими. Чтобы пробить эту стену, Джемма нащупала единственный крючок – общее прошлое.

– Помнишь посиделки в «Гнезде», то есть в VIP-зале тетиного ресторана? Я часто вспоминаю нашу компанию: тебя, Руслана, Николя. Не видела ребят сто лет, расскажи, как у них дела.

– Даже не знаю, что тебе рассказать, все вечно заняты работой. У Максима устричная ферма, мы с мужем там часто бываем. Руслан – так он врачом работает у нас в амбулатории, все его уважают, отличный специалист, очень мне с дочкой помогает, я ему даже среди ночи позвонить могу, если у малышки температура. А вот Андрею не повезло, – опустив глаза, проговорила Лиля и запнулась.

– Да, не повезло так не повезло, – тяжело вздохнув, сказала Джемма и почувствовала, как горло сдавило от волнения и глаза наполнились слезами. – До сих пор не верится, что кто- то мог его убить. Но есть еще одна странность: за несколько дней до смерти он прислал мне голосовое сообщение.

– Любовное? – вытаращив глаза, прошептала Лиля.

– Нет, конечно! У нас с ним никогда ничего не было.

– А что тогда там было? Он просил о помощи, ему кто-то угрожал?

– Не знаю, сообщение такое запутанное, я пока еще не разобралась, о чем оно. Удивляет даже то, что он решил со мной связаться, мы не общались с ним с того самого злосчастного дня рождения, когда мне исполнилось двадцать.

– Да, я помню, мы отмечали его в ресторане на скале.

– Удивительно, что я тогда с этой скалы не сбросилась, мне до сих пор стыдно, – закатывая глаза, простонала Джемма.

– Брось, четыре года прошло, все уже давно об этом забыли.

– Забыли? О том, как я устроила двойной праздник в честь своего дня рождения и нашей с Николя помолвки, на который он так и не пришел? Мне до сих пор кажется, что у меня это на лбу написано. Я после этого ни разу не праздновала свой день рождения и не говорила ни с кем из тех, кто был тогда приглашен. И вот четыре года спустя Андрей вдруг прислал мне это сообщение, а потом его убили. Ума не приложу, что мне теперь делать.

– А может, он хотел попрощаться или предвидел что-то, – тяжело вздыхая, сказала Лиля почти шепотом и жестом показала Джемме, что девочка в коляске уснула.

– Единственное, что я поняла, – он хотел, чтобы я вернулась в Долину.

– Тебе стоит поговорить с его матерью, вдруг она что-то знает, – предложила Лиля.

– Я так и сделаю, ты умница, Лиля. Но сегодня бал, а завтра обязательно зайду к ней.

***

«Казалось бы, ну что такое бал? Просто сборище разодетых дам и господ. Те же самые лица, что я видел утром в магазине или на сельском совете, только в более длинных платьях и с более тяжёлыми побрякушками», – думал Глеб, плавно подъезжая на своем джипе к центральной площади.

Несмотря на то что это был «всего лишь бал», Глеб был гладко выбрит, надушен, облачен в смокинг, а на сиденье рядом с ним лежала золотая маска волка. Он был уверен, что мадам Надин пригласила его в жюри не просто так. Зная его ненависть к традициям Долины, она, по его мнению, предполагала, что Глеб нарушит все правила дресс-кода и норм поведения, выставит себя в дурном свете перед элитой Долины, навсегда заработает репутацию чудака и наконец перестанет угрожать Надин своими сомнительными идеями.

Но, конечно, Глеб не собирался дать Надин такую возможность. Он выглядел не просто по правилам, а безукоризненно: белоснежные манжеты оттеняли загорелую кожу сильных рук, золотые запонки поблескивали в свете вечерних фонарей, уложенные мягкой волной кудри эффектно обрамляли худощавое строгое лицо. Если бы кто-то увидел его сейчас со стороны: как он поправлял бабочку, как излишне часто поглядывал на свое отражение в зеркале заднего вида, то подумал бы, что Глеб собой любовался. Сам бы Глеб себе в этом точно никогда не признался, как и в том, что был взволован, полон предвкушения и рад быть здесь, как и каждый, кого пригласили, ведь это же был бал!

Подъехав к главному входу ресторана «Зиккурат», у Глеба не оставалось сомнений, что жители Долины считали бал невест главным событием трехлетия, и даже смерть Андрея Дижэ не могла послужить достаточной причиной, чтобы его отменить. Площадь была украшена сотнями огней, а ряд факелов обозначал место центрального входа. Прекрасные белокурые ангелы на ходулях резвились, осыпая гостей лепестками роз и конфетти. Из зала уже доносились звуки приглашенного струнного оркестра.