Ирина Борадзова – Груз детства (страница 10)
Своим примером, равнодушием, отстраненностью от проблем детей, неумелым распределением внимания и тепла между старшими и младшими, родители взращивают соперников, а в крайнем случае врагов. Нет, мы не сдружились против отстраненных родителей, которые часто ссорились, а пошли другим путем…
Для сестер врагом и злодеем, укравшим все родительское внимание была я. Поэтому часто за спиной родителей я подвергалась издевательствам, жестоким шуткам, газлайтингу, физическому насилию. Когда не удавалось себя защитить, я жаловалась маме, которая просто начинала на всех кричать, отчего ситуация надолго не менялась…
Со временем я научилась давать сдачи. Как мне казалось, в десять раз сильнее и гаже самой обиды! Пользуясь привилегией жертвы и младшего ребёнка – я не знала ни меры, ни наказания впоследствии. В попытках постоять за себя, я использовала руки, ноги, ногти, зубы, обман и выжидание наилучшего момента для отмщения. Под сострижеными под ноль ногтями всё равно оставалась кожа и кровь сестер – что являлось показателем удавшейся мести. В детском саду о моей способности давать сдачи не знали.
Пока Алиса дожидалась воспитательницу, занятую очередным очень важным совещании в кабинете заведующей и затем рассказывала Карине Юрьевне про похождения хулиганов, я немного пришла в себя. Поняв, что жалеть и спасать меня никто не придёт, я отправилась самостоятельно давать сдачи.
Карина Юрьевна оказалась в группе аккурат во время спарринга. Точнее это был не совсем спарринг. Я как-то вцепилась ногтями и зубами в Колю, набросившись на него со спины. Колочу его, тяну за волосы, царапаю, пока он пытается меня скинуть… Мне нужны кровь и слезы моего обидчика – подтверждение его боли. Но эти мои проклятые передние зубы, выпавшие так не вовремя, мешают хорошенько его укусить!
Вместо нашей воспитательницы – большой недовольной куклы с желтыми волосами – в группу пришел ужасный и безобразный Фрэдди Крюгер. Он схватил меня грубо своими когтищами сзади, оттащил от мерзкого мальчика и начал ругать скрипучим голосом. Коля скривил несчастное лицо, стал ныть и плакать без слез. Фрэдди притащил меня в угол стыдил и ругал при всех, обещал съесть меня по кусочкам вместе с Джеком Потрошителем, вампирами и полтергейстом, несмотря на заверение Алисы, что я давала сдачи. Из-за спины страшного Фредди Крюгера гадкий Коля корчил мне рожи, что было ещё обиднее.
И так не вовремя по моим щекам ручьями хлынули горькие слезы, которые теперь я хотела сдержать, но не могла! Было обидно, болел живот, сложно было разогнуться и выпрямиться, но Фредди рычал всякий раз, когда я невольно сгибалась от боли: “Стой ровно, не притворяйся!”. Я готовилась, что ещё и мама меня будет ругать… Дальше густой липкий туман.
Возможно, позже воспитательница поверила в то, что я защищалась, освободила от наказания и попыталась меня успокоить. Но также возможно, что в скрюченной позе, несправедливо наказанная, в углу я провела остаток дня.
С тех пор я ходила в туалет только во время сон часа. И для этого нужно было отпрашиваться у воспитателя… А недовольная Карина Юрьевна, сидящая надзирателем за столом, еще больше раздражалась и всякий раз щедро осыпала меня замечаниями. Однако мне было легче пережить ее упреки, чем снова самостоятельно защищаться от хулиганов и после быть наказанной.
Также я перестала просить маму одевать меня в нарядные и очень любимые мною платья, которые присылали родственники с материка. Я полюбила свой новый красный спортивный костюм. Носить этот костюм прежде я противилась, ведь только мальчики носят брюки… Но вскоре, я настолько срослась с великоватым мне костюмом, что мальчик из группы Олег все чаще, с надеждой спрашивал, когда же я снова надену свои красивые платья.
Всегда серьезный, он заразил меня интересом к мультику “черепашки ниндзя”, рассказывая мне о них без конца; утешал, когда я стояла под дверью заведующей, ожидая свою русалочку, звал меня в группу и предлагал свою игрушку – кого-то из черепашек. В его фамилии было что-то от африканской зебры. А когда у меня разболелся живот, и я осталась в группе одна Олег тревожился, забегал в группу и спрашивал почему я лежу, когда все гуляют…. Позже мы очутились с ним вместе в пятом классе, затем в одиннадцатом. Окончив школу, мы общались с Олегом по несколько раз в год, и его внезапный уход из жизни в двадцать шесть лет сильно меня потряс. Моя способность проживать потери и утраты была сильно сломана с двенадцати лет.
После нападения в туалете я провела дома несколько дней. А когда вернулась в детский сад в своем новом костюме, во время завтрака у меня заболел живот. Боль была так сильна, что пришлось преодолевать убеждение “жаловаться стыдно”… и убегать от противной и равнодушной воспитательницы к маме на работу. С обидчиком, который ударил меня, и не понес наказания, поговорила одна из моих старших сестёр, и он ко мне больше не приближался.
Карина Юрьевна выросла до заведующей в том же самом детском саду. Скольких детей, кроме меня, она травмировала своей халатностью неизвестно. Не исключаю, что действовала она по уставу и такие черты характера, как равнодушие и грубость важная составляющая для воспитания удобных людей.
Взрослые свое детство словно не помнят. Или делают вид, что не помнят свои обиды, страхи, боль. И как будто рассчитывая на такую же забывчивость своих и чужих детей, подвергют их жестоким испытаниям. Понимание, уважение и сочувствие подменяются взрослыми наказанием, недоверием и осуждением…
Я пришла к специалисту и началась работа с детством. Результаты этой работы меня поистине удивляли. Психотерапия помогла встретиться с вытесненным и понять причины защитного механизма… Когда возникает вопрос закрасить травматичное воспоминание густой черной краской и жить дальше или сломаться в связи с травмой и потерять связь с реальностью, выбор очевиден. Память, как и психика, удивительный отдельный орган со своим филигранным механизмом. А мозг усваивает информацию посредством всего тела. Я не предполагала, что человеческая память способна “воспроизводить” боль, сохранять ощущения в руках, в кончиках пальцев, в моторике. Через органы чувств запускается машина времени. Триггеры— запах, цвет, звук…
Момент с русалочкой в руках воспитательницы я помнила фоново всю жизнь и “как бы гордилась” – ведь это была лучшая работа и именно поэтому воспитательница отнесла ее в кабинет заведующей. Признание. Но вот это “как бы гордилось” мешало. По неясным причинам я чувствовала себя грязноватой и оплеванной. Мне было стыдно гордиться собственной работой. Она как будто была не моя, но я не углублялась в воспоминания и не искала причин иррационального стыда… Само собой появилось убеждение: самовыражение равно потеря, стыд, боль точка.
Зачем взрослым работа ребёнка? Разве можно совершать преступление по отношению к человеку только потому, что он является слабым, беззащитным, и не сможет никак оказать равноценного сопротивления? Почему воспитательница и заведующая не осознавали своих действий и их последствий?
Мне их мотивы до сих пор не ясны, хотя всё ещё интересны… Зато, благодаря этому переживанию я сделала бесценные открытия. Первое не очень – дети в постсоветском пространстве больше всех страдают от эйджизма, подвергаются дискриминации на основании возраста… Дети самая беззащитная и уязвимая часть общества, а детство самая опасная часть жизни.
Последующие открытия получше: ребёнок – это уже человек. Каждый человек с рождения является индивидуальностью, с уникальными зачатками будущей личности, со своим неповторимым характером, чувствами, эмоциями, переживаниями, границами и потребностями; с наличием или отсутствием стрессоустойчивости; каждый человек с рождения заслуживает уважения.
Топливо.
После завтрака в детском саду у меня заболел живот. Боль была так сильна, что мне пришлось преодолевать убеждение «жаловаться стыдно», чтобы рассказать о своей беде воспитательнице. Среди детей не престижно быть «ябедой», но и терпеть боль я не любила.
Для меня, получившей в наследство от отца трудные отношения с буквой «р», любое обращение к той воспитательнице было мучением, а для неё иногда – забавой, а иногда – раздражением. Карина Юрьевна.
За порядком она следила менее тщательно, чем ее старшие коллеги.
Похожая на огромную куклу с пушистыми светло-жёлтыми волосами и толстыми губами, Карина Юрьевна имела сутулую спину, уставший взгляд и недовольное выражение лица, словно мы все были её личной обузой.
Воспитательница, выслушав о моем недомогании с серьёзным видом, отправила меня полежать, и я послушно направилась в кроватку. В это же самое время вся группа собиралась гулять. Вдруг все исчезли! Карина Юрьевна, нянечки, дети… Абсолютно все! Я осталась одна!
Брошенная и обиженная, лёжа в кроватке наедине со своей болью, я прошла через сомнения, страх… И решила, что мне срочно нужно к маме!
Мама была самая красивая, мягкая и тёплая, с черными, вьющимися волосами, полукруглыми бровями над выразительными карими глазами с ресницами, как у коровы. У неё были большие красные губы и несколько очень красивых золотых зубов! Иногда старшие сёстры делали себе и мне почти такие же зубы из серебристой фольги… Орлиным носом и смуглой кожей мама была похожа на старых цыганок, которых мы иногда встречали в нашем районе, когда возвращались из детского сада.