Ирина Бондаренко – В моей голове я все там же. Основано на реальных событиях (страница 5)
Заходя в офис, тишину можно было резать, трудно было даже дышать.
Ровно в 19:00 Алиса молча вышла из офиса, она не хотела ни разговаривать с начальником, ни смотреть на него.
Спустившись вниз, так как офис находился на втором этаже, девушка увидела под дверью местную дворовую собачку, которую подкармливали все сотрудники. И тогда у нее началась истерика. Слезы бежали и хотелось кричать, а собака мирно сидела, уткнувшись в нее носом.
12 лет.
Эта неделя буквально убивает. Кажется, что всё настроено против меня. Все началось с дождя. У нас не самый отремонтированный дом, но в принципе это не особо мешает жить или не мешало, до этой ситуации.
Во вторник ночью я проснулась от крика отца на меня, потому что я сплю и не слышу, как дождь капает с потолка на ковер. Аргументом было то, что это моя комната и я должна за ней следить.
– Пап, я же спала, – слабые попытки оправдаться.
– Это твоя комната и твоя ответственность, здесь вода капает на пол! – кричал отец.
– Как бы я услышала сквозь сон, тем более капли падают на ковер?
– Как его можно не услышать? Вообще ничего не слышите уже: ни меня, ни того, что происходит вокруг! – было понятно, что спорить бессмысленно, но и терпеть это – было чем—то странным.
Вот и правило №7: он всегда прав. Есть только его мнение и неправильное. Достучаться иногда можно, если отец был трезв и в хорошем настроение, к сожалению, такое было не часто.
Интересно, в отце было то, что он каждый раз находил все новые и новые поводы обвинить своих детей, например, в пятницу утром, я выслушала душещипательную лекцию о том, как здорово, что отец меня спас от гибели, а я совершенно неблагодарная, не подношу подати ему. Сквозь бредовую мораль было сложно понять суть претензии, но я смогла – ночью в моей комнате загорелся самодельный обогреватель, и папа отважно всё потушил, а я даже не проснулась.
Я снова не спорила, ведь существует правило. Ни аргументы, ни вопросы, ни обстоятельства, ничего не поможет, просто нельзя.
При взрослении такие люди требуют справедливости от других людей (не получив ее в детстве от родителя), чаще всего зная, что проиграют. Появляется новая установка в жизни: «раз в детстве спорить было нельзя, я буду спорить всегда и везде, когда вырасту, чтобы вернуть себе справедливость».
Еще один вариант развития, когда родитель «всегда прав», ребенку не нужно развиваться в своем сознании, не нужно принимать решения, он просто не может сам этому научиться, отсюда инфантилизм и во взрослом возрасте. Паттерн «всегда плохой» укореняется в подкорке и выбор партнеров и друзей, основывается на конкурсе «кто больше обесценит», что позволит проявить покорность перед ними, как и учит эта ситуация.
Также насыщенная стрессовыми событиями жизнь, не дает шанс на расслабление в дальнейшем. Как жить без пороховой бочки – неизвестно. Можно всегда себе найти проблемы и, если вдруг ВДА ломают свой сценарий жизни и попадают в очень хорошие условия (муж, дети, все гладко и хорошо), они себя чувствуют очень дискомфортно. Они не умеют жить в состоянии умиротворения, они умеют жить в состоянии опасности рядом. Это очень страшно, потому что им буквально смерть дышит в спину с детства. Когда они попадают в атмосферу покоя и спокойствия на постоянной основе (муж зарабатывает, не надо тревожиться из—за кредита и тянуть все на себе) могут при малейшей осечке, что они на кого—то положились и/или чье—то обещание не было выполнено (даже мелкое), впасть в эпизод психоза (срыва, невроза) и даже забыть, что с ними в этот момент происходило.
Этим взрослым детям очень тяжело отпустить контроль, они привыкли быть на чеку и контролировать атмосферу в доме, это стоит им жизни.
Глава 5
27 лет.
Почти накрашена, осталось только уложить волосы. Алиса смотрит в зеркало, вроде все готово. Красивое платье, прекрасный образ. Девушка всегда старалась выглядеть эффектно вне зависимости от погоды. Макияж, укладка, часто каблуки, несмотря на комментарии «ты и так высокая, куда еще каблы».
– Ты чего так вырядилась? – донеслось сзади.
– Так мы же гулять идем, все должно быть по высшему разряду, – ответила Алиса, уже взяв оборонительную позицию. Она знала, что он так отреагирует, Жене никогда не нравились «вычурные» наряды. «Нормально и в джинсах» – любимая его фраза, ведь сам парень одевался по—простому: спортивные штаны и олимпийка. Некий такой «гопник».
– Мне без разницы, как ты выглядишь, а люди на улице опять глазеть будут, – продолжал ворчать молодой человек.
– Давай я еще буду смотреть на мнение окружающих, может мне еще начать спрашивать у тебя разрешения, как мне можно выглядеть? Как мне ходить, куда ходить, и зачем? – у девушки сразу всплыли картинки из прошлого, где за каждый свой шаг надо было отчитываться. В какой—то момент, это дошло до абсурда. Когда Алисе было 17 лет, она вышла со двора, чтобы поздороваться со своим молодым человеком (тот самый Михаил), который в этот день работал на её улице, и отец из—за этого не позволил вечером с ним встретиться, ведь девушка вышла без предупреждения, а аргументы о том, что она отошла на 5 минут и расстояние от дома составляло 10 метров, ничего не меняли. Из—за того, что Алиса сильно любила парня, потому что он был для неё глотком свежего воздуха, девушка в тот день, в истерике упала на колени перед отцом, прося его отпустить, крича и плача: «ЧТО ЕЩЕ НУЖНО СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ТЫ ОТПУСТИЛ? Вот на коленях стою!». За эту выходку Алиса получила пощечину, но на удивление, вечером отец разрешил ей пойти на улицу, после того, как проспался. И сейчас ей казалось, как будто снова сжимаются эти тиски контроля. Отчет за каждый шаг. Поэтому все эти разговоры о том, что КТО—ТО что—то скажет, или не скажет, выводили ее из себя.
– Прекращай, что ты начинаешь—то? – обычный ответ парня.
– Главное – я знаю, что я хорошо выгляжу, – пробормотала девушка себе под нос, хотя в голове проносилась куча мыслей и вереница вариантов, что можно было ответить. К примеру, послать, ведь вместо комплимента, она получила ворчание. Или высказать, что хочет быть нежной девушкой и ярко одеваться, или можно было молча уйти. Но все это повлечет ссору, а значит, не будет прогулки, а ведь этого так хочется в выходной день, поэтому можно и стерпеть, потом как—нибудь скажет. Обязательно все скажет…
13 лет.
Сегодня удивительный день! Мы с отцом и братом идем гулять в центр! Мне кажется, последний раз, когда мы вместе выходили из дома, это в мои 10 лет, тогда ещё мама была с нами. Было так весело! Мы собрались и пошли в машину, папа забыл что—то дома, но быстро вернулся, и мы поехали на «ледовый городок», так назывался лабиринт из льдин, стоящий прям на площади. Это было изумительно, холода вообще не чувствовалось, потому что мы с братом бегали по этому лабиринту, всё светилось, и вокруг оказалось огромное количество людей, ведь это всероссийский праздник – Новый год. Все были так веселы и добры друг к другу. Когда мы вернулись домой, под ёлкой уже были подарки. Представляете?! Я сразу нашла свой подарок – магнитофон и кассета Глюкозы. Как они туда попали? В 10 лет я этому очень удивилась, хотя сейчас понимаю, что как раз папа тогда и возвращался положить их. Но это неважно. Было здорово. Папа часто делал нам такие сюрпризы. Как—то, перед днем рождения мамы, ночью, я вместе с ним делала из бумаги и ваты зайца! А еще папа подарил маме самодельную шкатулку из дерева, с высокими шпилями и выжженными кирпичиками. Прям как настоящий замок! Ожидая сюрприза от этой прогулки, я была взбудоражена. Хоть сейчас и не Новый год, и мамы уже нет, но это не помешает нашей вылазке из дома!
Папа и брат надели всё новое. У главы семейства был джинсовый костюм, казалось, что он только с магазина, видимо, потому что редко куда—то выходит, а брат надел белый джемпер. Ощущение чего—то нового так и витало в воздухе. Я таких красивых давно не видела, может даже никогда. Я натянула на себя то, что было самым чистым.
Мы доехали до центра на такси, странно, что не поехали на машине папы. Дошли до кинотеатра. Интересно,
Отец снова достает фляжку и выпивает ещё и ещё, это, конечно же, влияет на его состояние и настроение. Через пол часа прогулки, начинают спорить с братом на повышенных тонах.
– Вы же можете быстрее поставить на печать, – говорит отец.