Ирина Бондаренко – В моей голове я все там же. Основано на реальных событиях (страница 4)
У Алисы сперло дыхание. ОН ПРАВДА ЭТО СКАЗАЛ? Она не спит? Хотя… Ведь всё так и есть, но почему внутри сердце разбивается на миллион кусочков, которые впиваются осколками в тело? Это так жестоко… Это как инвалиду сказать: «ну да, у тебя нет ноги, что ты хочешь теперь». Вроде и правда, а вроде и странно… Алиса тихо заплакала и не заметила, как уснула, а на утро, все было, как прежде, без извинений и разговора о ночи, будто ничего и не произошло. Это напомнило девушке ее семью, где после ссор на следующий день все делали вид, что ничего и не было.
13 лет.
Сегодня в школе разбирали тему любви. Интересно, а я когда—нибудь полюблю? Как это? Как у поэтов? Хотя, сейчас же нет балов и приёмов, всё как – то проще. Хм, а папа любил маму? Я никогда не слышала, чтобы он ей это говорил, но у папы красивый портрет женщины на плече, похожий на маму. Отец сказал, что встретил маму сразу после того, как сделал татуировку, а я думала наоборот, это как—то романтичнее.
– Чего задумалась? О том, как правильно мыть посуду? – на кухню зашел папа.
– Ага, вроде того, – улыбаясь, проговорила я. Он был почти трезв, потому что только недавно проснулся.
– Правильно, смотри, чтобы тарелки не начали выпрыгивать из тазика, пока ты мечтаешь, – люблю, когда он такой настоящий. Шутит, улыбается.
– Куда ж они денутся из подводной лодки? – смеясь, сказала «папину фразочку» и продолжила намывать посуду в одном тазике, ополаскивая её в другом.
У нас частный дом, в котором нет канализации и проведенных коммунальных услуг. Этому дому уже 50 лет, я видела в домовой книге, когда несла ее в социальную защиту, чтобы оформить льготы на счета за свет, хотя иногда квитанции все же не оплачиваются, и пару раз нам обрезали провод, который ведет электричество в наш дом. Папа когда-то работал (по его словам) электриком, поэтому он смог подключить кабели, и несколько месяцев мы жили незаконно потребляя электроэнергию, правда, на кухне иногда нельзя было прикоснуться к железным предметам, потому что било током, приходилось проверять полотенцем. Полы в доме покрыты несколькими коврами для того, чтобы хоть как—то их утеплить и скрыть дыры, от которых сильно веяло холодом. Стенки на кухне уже доживают свои дни, и иногда кусочки побелки падают прямо на стол, пол или куда придется. Тепло идет от печки, которая располагается почти посередине дома. Ее стенки уютно греют комнаты, но распределение жара идет неравномерно, в моей комнате всегда прохладно, поэтому я часто включаю обогреватель. Воду, которую надо привезти с колодца или колонки, греем там же на печке в кастрюле или на плите. Самое неудобное – это туалет, он стоит на улице, в конце огорода. Даже не знаю, какой сезон хуже, зима или лето. Зимой отходы жизнидеятельности могут заполнять все пространство выгребной ямы до самого входного отверстия, замерзшие испражнения – так себе видок. Но весной, и чем жарче, тем хуже, добавляется запах, когда все это начинает таять. Мухи заполняют все помещение, а каждое утро, кто первый идет в туалет, тот и сбивает ловушки пауков. Обычно ночью мы используем ведро, чтобы не слоняться по темноте, да и лично мне страшно выходить на улицу в потёмках.
Вот так буднично проходили разговоры. В это время казалось, что мы обычная нормальная семья, без ссор и папы—тирана.
– Ты что готовишь? – папа снова вышел на кухню, но уже довольно поддатым, хотя прошло буквально 40 минут с первого разговора.
– Гречку, скоро будет уже готово, – шутить больше не хотелось.
– Хорошо, скажешь, как будет готово.
Готовим всегда мы с братом, поочередно. Хотя раньше, когда мы еще жили в другом городе, папа готовил «праздничный» ужин, это было мясо кролика или свинины, и всегда было нереально вкусно. Но сейчас папа ничего из домашних дел не делает, это не «мужская работа».
– Мда, с такими кулинарными способностями далеко не уедешь, – ставя на стол грязную тарелку, сказал отец.
– А что не так?
– Соли мало, перца нет.
– Ничего, кому надо, тот посолит сам и поперчит.
– Кхм, с твоим характером никто замуж тебя не возьмет, – хмыкнул отец.
– Значит буду без мужа, – сегодня мне хотелось ответить, видимо сыграла обида за мою готовку.
– Ты почему вообще мне дерзишь? Ты вообще кто? Ты Н—И—К—Т—О и звать тебя никак! – сорвался на крик и ушел в свою комнату.
Эти слова уже не удивляли, в моей голове они звучало почти как мантра, а может это было моим вторым именем, вместо Алиса.
Правило №6: чем больше споришь, тем сильнее тебя унизят.
Проекция семьи исходит от родителей, которые показывают что такое любовь и уважение к партнеру. Также важно отношение отца к дочери, матери к сыну, которое показывает ту грань, которую может перейти будущий партнер в отношениях. Часто влюбленность (любовь) к противоположному полу рождается в благодарность.
Любое проявление заботы – это то, что никто не давал ранее: доброту, внимание, снисходительство. Во взрослом возрасте люди готовы идти на самопожертвование из—за доброты к ним, любой поступок, вроде взаимовыручки, расценивается очень высоко, и они готовы отдать себя полностью, лишь бы вернуть то, что им дали – ощущение тепла и заботы.
Ранящие слова родителя запускают разделение – это сказал пьяный, а раз так, можно на эти слова не обращать внимания. Существует как бы 2 родителя, и трезвый совсем не такой, нежели выпивший. Часто слышим фразу: «да он хороший, когда трезвый», здесь работает та же установка. Сказанные слова от значимого родителя не проходят бесследно и за ними следует установка: «никогда не выделяйся, будь тише воды, ниже травы, не высовывайся, отсидись где—то с краю». И как следствие, невозможность получить удовлетворение от жизни, поэтому нужно больше работать, чтобы стать кем—то. Чтобы не быть «никем», а стать частью этого мира.
Внутри себя невозможно найти опору. Опоры не было ни в родителях, ни в отношении к ребенку, поэтому уже выросшие дети, ищут свой фундамент через отражение из вне, через других людей. Разные сферы жизни выбираются по принципу заполнения пустого места, а не из своего желания там реализовывать свой потенциал. Они стремятся познать себя, но это катастрофически сложно сделать с такой дырой.
Глава 4
28 лет.
Слезы катятся по лицу, их хочется убрать, но руки заняты объятиями с собакой. Глубокий вдох, который должен принести спокойствие, но вместо этого нос щекочет запах не самой чистой собачьей шерсти.
– Алис, успокаивайся, Шарик уже не готов столько слез впитывать, – тихо проговорила коллега, пытаясь разрядись обстановку. – Я так и не поняла, что случилось?
– Все хорошо… – слезы продолжали литься уже без ведома их хозяйки. Но на самом деле, все было «не хорошо».
Рабочий день начинался как обычно, несмотря на то, что начальник, который работал всегда удаленно, приехал в офис и готовился быть «главным» и все контролировать. Так как Алиса всегда выполняла все задания ответственно, то причин переживать у нее не было. Но даже просто присутствие вышестоящего в самом офисе добавляло тревожности у всех девушек. Хотя теперь, все вопросы решались намного быстрее, так как не нужно звонить или писать и ждать ответа, достаточно подойти и поговорить.
У Алисы были хорошие отношения с начальником, кроме случаев, когда она задавала «слишком» много вопросов. Это были обоснованные вопросы по работе, по трудовому праву, по рабочему графику, но так как обычно эти вопросы работники умалчивают, то сотрудник, который задает такие вопросы, не очень удобен. Так случилось и сегодня.
– Алис, зачем тебе эта информация? – пытался увернуться от ответа мужчина. Он умел это делать, чтобы никто не замечал, вроде как ответил на вопрос, но при этом не давая прямого ответа, что девушку очень злило. Она приводила пример диалога с ним в формате «какого цвета машина: красная или синяя?» и в ответ получала «машины бывают разные, ярких цветов, оттенков и т.д.».
– Потому что мне непонятно, как в таком случае действовать и почему?
– Как написано в договоре.
– В каком из? – тон у обоих начинал повышаться, потому что все понимали, что по договору в этой компании не всегда действуют, но когда надо «закрыть рот», то начальник обращается именно к договору, но проблема Алисы была в том, что она не умела или не хотела закрывать вовремя рот.
– Дело в том, что я уже это вчера показывал. Да и вообще, я все говорил.
– Говорил, но теперь я хочу получить аргументы, почему мы ДОЛЖНЫ говорить именно так, – Алиса уже не смотрела в свой монитор и устремила взгляд на мужчину. Он был небольшого роста, на пару лет старше нее. Типичный ботан, но с милой улыбкой.
– Потому что Я ТАК СКАЗАЛ.
– Это не аргумент.
– Как раз—таки это и аргумент, хватит спорить, – но девушка уже не слушала. В глазах потемнело и хотелось выбежать из офиса в ту же секунду.
Алиса забежала в туалет, чтобы отдышаться и не разреветься у всех на глазах. Нельзя показать, что это ее задело. Но тело горело от злости и нахлынувших воспоминаний. До конца рабочего дня оставалось 10 минут, надо их доработать и спокойно уйти домой. Это было какой—то нереальной задачей.