Ирина Богданова – Круг перемен (страница 17)
«И то хлеб, — вздохнул милиционер, — а сам откуда?»
Я пробурчал:
«Из деревни Клопиха. Приехал на артиста учиться».
«Ну раз на артиста, то пошли».
Я застыл на месте:
«В тюрьму?»
«Пойдем, увидишь».
Через Охтинский мост мы вышли к заводским корпусам Петрозавода.
Милиционер позвонил куда-то с проходной и сказал:
«Иван Егорыч, прими от меня парня. Только сразу накормите его и выделите койку в общежитии, а то ему ночевать негде».
Вот так вместо артиста я стал слесарем. Потом закончил институт, теперь преподаю в Политехническом. А ведь не избей меня тогда напёрсточники да не попадись навстречу золотой человек старшина Кочетов, может, и стал бы артистом. Да только плохим. Это я позже понял, когда в заводской самодеятельности участвовал. Вот так, девушка, бывает.
— Я знаю, как бывает, — негромко сказала Анфиса. — Моя судьба тоже переменилась после одного случая. Только я ещё не знаю, чем буду заниматься в дальнейшем.
Не отвечая, мужчина посмотрел на Смольный собор в пене облачных бурунов. Прорывая пелену неба, солнечный луч зацепился за купол и калёной стрелой соскользнул на землю.
Мужчина обернулся и невпопад без всякой связи произнёс:
— Знаете, дорожка под ногами появляется, когда кажется, что стоишь на краю пропасти. Главное, суметь рассмотреть её и не побояться сделать первый шаг.
«Легко говорить красивые слова», — подумала Анфиса.
Она посмотрела на золочёные кресты Смольного собора и мысленно произнесла: «Господи, подскажи. Дай знак, где она, та тропинка?»
— Анфиска, пока ты шлялась, к тебе подружка приходила. — Круглое лицо соседки лоснилось от жирного крема. Она звучно отжала в ведро половую тряпку и шмякнула ее на порог. — Ноги вытирай. Шляются и шляются, как будто здесь проходной двор.
Шлялись к Анфисе крайне редко, можно сказать, никто не приходил, но она с первого дня в коммуналке взяла себе за правило не отвечать на грубости. Легче пройти мимо и промолчать, чем перекидываться злыми словами и распалять ненависть. Зла в её жизни и так через край.
— Сказала, ещё зайдёт, подружка-то! — выкрикнула в спину соседка, когда Анфиса отпирала свою комнату. — Если будет звонить на твои пять звонков, то я не открою.
— Спасибо, Светлана Давыдовна, — с чувством сказала Анфиса. — И вам хорошего вечера.
Достав телефон, она поискала пропущенный звонок, ничего не обнаружила и пожала плечами: скорее всего, Машка из команды, та любила делать сюрпризы. Хотя странно! С тех пор как Анфиса отгородилась от всех стеной одиночества, её редко беспокоили. Да и команда вроде бы должна уехать на сборы.
Она пошла на кухню, чтобы налить воды в чайник. Из кухни была видна глухая стена соседнего дома с единственным грязным окном под самой крышей. В вечерние часы закат окрашивал стекло окна разноцветными бликами, которые на сером фоне смотрелись яркой мозаичной вставкой с золотистыми полосами.
Прежде, в доаварийной жизни, она никогда не обращала внимания на окружающую красоту — проносилась мимо, как в спринтерской гонке, и качество беговой дорожки интересовало её куда больше, чем архитектурные красоты каменных городов или уютные сельские пейзажи.
Анфиса улыбнулась. С момента разговора с незнакомым мужчиной возле Смольного собора прошло две недели, и почти сразу Анфиса с удивлением обнаружила, что беспросветный мрак на душе потихоньку рассеивается. Может быть, и вправду она стоит на краю новой дороги, но пока не видит её за пеленой тумана с Невы?
— Фиска, ты что, не слышишь, как тебе трезвонят? Или звонки не считаешь? Я к тебе в швейцары не нанималась, — прорезал мысли визгливый голос соседки.
С чайником в руках Анфиса помчалась к двери и почти натолкнулась на высокую светловолосую девушку в модной одежде. Бледное лицо девушки с лёгкими тенями под глазами показалось ей усталым и встревоженным.
— Ты ко мне?
— Если ты Анфиса Низовая, то к тебе.
— Это я. Проходи.
Посторонившись, Анфиса пропустила девушку вперёд и показала на дверь своей комнаты:
— Нам туда.
Инна дико нервничала. До звёзд в глазах. Всю ночь она не спала, прокручивая в голове детали предстоящего тяжёлого разговора. Он мог оказаться самым непредсказуемым, начиная от тихих слёз до горячего скандала, после которого на душе станет совсем тошно.
Уснуть удалось к шести утра, когда она решила, что не пойдёт на встречу и не станет трепать себе нервы. Но чем ближе к вечеру, тем назойливее нарастало смятение, достигнув апогея к началу шестого часа.
Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, Инна схватила заранее приготовленный пакет, надела куртку и дала себе слово выдержать любой поворот событий и сразу же забыть обо всём как о кошмарном сне.
Приходить пришлось дважды. В первый раз Анфисы не оказалось дома, и Инна, чтобы скоротать время, обошла по периметру Таврический сад, немного постояв возле Музея «Мир воды Санкт-Петербурга» на Шпалерной улице, где бронзовый водовоз натужно тащил телегу с бронзовой бочкой.
Майский вечер весело раскрашивал небо в мягкие пастельные тона, превращая кирпичную водонапорную башню в таинственный замок у невских берегов.
По тротуару вереницей шли прохожие, непрерывной лентой двигался поток машин, послушно замирая по сигналу светофора. Привычная городская обстановка успокаивала. Инна мельком глянула на Смольный собор вдалеке и сказала себе, что, собственно, ничем не рискует, поэтому зря гонит волну и сходит с ума от беспокойства.
— Девушка, вы заблудились? — походя улыбнулся ей молодой человек с гитарой в чёрном чехле. — Могу проводить.
Его незначащая фраза прозвучала подбадривающе, словно разрывая замкнутый круг паники, в котором она находилась немыслимое количество часов и минут.
Прежним маршрутом по Таврической улице она вернулась в уже знакомый дом, дождалась, пока какая-то женщина из жильцов открыла дверь подъезда, и поднялась на этаж.
В теории Инна хорошо представляла себе, что такое коммунальная квартира, но побывать довелось впервые. Если честно, она даже не предполагала, что в Петербурге ещё сохранились коммуналки. Пахло кислой капустой, стиральным порошком и чем-то затхлым, как от мокрой шубы. В коридоре на ободранных обоях прямо на стене висели велосипедная рама без колёс и оцинкованная шайка с ручками.
Из глубины коридора выглянула и исчезла толстая женщина в пёстром халате — другая соседка, а та, которая открыла дверь, сердито буркнула, что надо вытирать ноги. Инна послушно зашаркала по резиновому коврику между двумя дверями.
Анфиса Низовая оказалась невысокой и некрасивой девушкой со спокойным взглядом светло-болотных глаз. Бледная кожа, короткие волосы с неряшливой стрижкой, нелепая одежда из дешёвого магазина. Она была бесконечно далека от Инниного круга общения с ухоженными модными подругами, любящими поболтать о косметике и брендовых шмотках.
В руках Анфиса держала жёлтый электрический чайник, и Инна стала смотреть на цветовое пятно, словно именно чайник служил точкой опоры в предстоящей беседе. Крошечная комната, куда они вошли, больше напоминала тёмную нору и поражала своей бедностью, если не сказать нищетой.
Анфиса кивком показала Инне на единственный стул у подоконника:
— Располагайся. Сейчас я поставлю чайник, попьём чаю. Извини, но кофе нет, даже растворимого. Ты ведь из Спорткомитета? — Она заметила ошарашенный взгляд Инны, скользнувший по комнате, и усмехнулась: — Не бойся, садись, здесь везде чисто. Спорт приучает к порядку. Ты по какому вопросу?
— Я по личному, — выдавила из себя Инна, потому что сердце внезапно сорвалось в бешеный галоп.
Инна включила чайник и села напротив гостьи на краешек узкой тахты. На её лице отразилось изумление.
— По личному?
— Да! — Отступать было некуда. Инна собралась с духом: — Я насчёт той аварии. — Она запуталась в словах. — Насчёт того парня, что на тебя наехал.
— Я не хочу говорить об этом, — быстро отозвалась Анфиса. — Мне слишком трудно удалось перестать об этом думать и вспоминать.
Её лицо стало бесстрастным, словно окаменело, лишь под ключицей напряжённо билась голубая жилка.
— Я хочу, чтобы ты знала — он умер. Олег. Тот парень, что тебя сбил.
— Умер? — Анфиса уставилась на неё не мигая. — Как — умер? В каком смысле?
Растерянный вопрос, заданный невпопад, помог Инне собраться, чтобы ответить без слёз и вздохов. Она спокойно посмотрела на Анфису:
— Утонул в бассейне. Несчастный случай. — Инна сняла с коленей пакет и поставила его на пол возле ножки стула. — Я пойду. — Избегая дальнейшего разговора, она поспешно вскочила и пошла к двери. — Я пойду. До свидания. Я просто хотела, чтобы ты знала. — Она указала на пакет: — Там всё для тебя. Пожалуйста, постарайся простить его.
Пока Анфиса не опомнилась, Инна пробежала по длинному коридору и задёргала замки входной двери.
Нижний замок не открывался. Она несколько раз повернула защёлку и откинула длинный железный крюк, оставшийся со времён царя Гороха.
— Постой! Подожди! — послышался за спиной голос Анфисы. — Ты даже не сказала, кто ты. Забери пакет, мне ничего не надо!
Замок наконец поддался. Инна кинулась вниз по лестнице, перескакивая через ступени, и только у двери парадной её настиг пронзительный крик с верхней площадки:
— Я простила его! Знай, я его простила!
«Значит, умер, утонул. Страшно, нелепо и неотвратимо…» Анфиса села на кровати и уткнулась головой в колени. Сотня отжиманий перед сном не смогла перебить впечатление от визита незнакомой девушки, и неоконченный разговор постоянно крутился в голове, обрастая новыми подробностями того, как она вошла, как села, что сказала. Анфиса вспомнила ледяную бледность красивого лица и обкусанные ногти с остатками маникюра. Кто она умершему? Сестра, жена? Невеста? Или просто друг?