Ирина Безрукова – Жить дальше. Автобиография (страница 44)

Глава 23. «Норд-Ост»

Наш с Игорем развод протекал, в общем и целом, без особых эксцессов, никаких сложных имущественных споров у нас не было. Он забрал все, что ему было нужно, и уехал от нас на той машине, которую мы с ним вместе купили на гонорар за мою работу в фильме «Незнакомое оружие, или Крестоносец-2». Но я не придала этому значения, решила, пусть забирает все, что угодно. А потом пришел момент, которого мы ждали, еще когда были в браке: наш дом пошел под снос, а нам взамен маленькой двушки должны были дать квартиру в новом доме. Опытные люди подсказали мне, что предлагать будут несколько вариантов квартир в разных районах, и чтобы нам досталось что-то стоящее, мне надо приложить усилия. Я пошла в ЖЭК, чтобы разведать обстановку. В ЖЭКе меня любили: я всегда четко за все платила, всех знала и со всеми всегда здоровалась. Говорю: «Нам в этой квартире, которую нам дадут, все равно не жить, менять будем. Но хотелось бы получить что-нибудь получше, чтобы выгодней потом разменять». Мне рассказали, куда поехать и с кем поговорить. Приезжаю по названному адресу – вижу замученную женщину, которую осаждали взволнованные бабульки. У нее был взгляд, как у вареной рыбы, причем вареной уже давно. Дошла очередь и до меня. Я говорю: «У вас же сейчас обеденный перерыв? Идите отдохните, спокойно поешьте, я вас дождусь». Она, бедняжка, думала, что я сейчас буду скандалить, а услышав мои слова, оживилась, побежала есть и обратно пришла уже совсем в другом настроении. И я ей спокойно изложила свою просьбу, что, мол, хотелось бы что-то побольше, чтоб не первый этаж, не крайние подъезды. Она подумала и говорит: «Есть такая квартира, но там метров больше, чем вам полагается. Надо будет выкупать эти метры у государства». Выкупать тогда дополнительные метры можно было по себестоимости, это были не такие огромные деньги по сравнению с рыночной стоимостью, но эти деньги тоже надо было где-то брать. Я объяснила ситуацию Игорю, сказала, что и ему было бы лучше, если бы у нас получилась большая и удобная квартира, ее потом можно было бы выгоднее поделить. Он сказал: «Ты со мной разводилась, не я с тобой. Твои проблемы». В общем, что-то заняла, что-то заработала сама, выкупила лишние метры. Хорошая такая была квартирка, сама бы в ней жила, ЕСЛИ БЫЛА БЫ ТАКАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ. Продали в результате за 33 тысячи. Риелтор, которая мне помогала с поиском покупателей и оформлением, говорит: «С вас за услуги тысяча, 500 заплатишь ты, 500 – муж». Но он снова отказался. Игорь получил свои 11 тысяч, а я с Андрюшей получила 21 (минус тысяча за услуги). Он купил себе квартирку в очень хорошем районе. А мои деньги легли в основу той квартиры, которую мы планировали купить с Сергеем. В общем, квартирный вопрос был урегулирован, имущественных претензий у нас друг к другу не осталось.

Примерно в этот период Андрея снова пригласили сниматься в кино. Предложение поступило от режиссера Юрия Кары, которого все знают по фильму «Мастер и Маргарита». Ему нужен был мальчишка в картину «Я – кукла», речь там шла про бои без правил, про гладиатора, которого держали взаперти и выпускали на свободу, только когда надо было на арене биться с другими гладиаторами. Он работал за еду, а его тюремщики зарабатывали на нем большие деньги. В какой-то момент парень сбежал и на свободе встретил мальчика. Мальчик и гладиатор подружились. Но поскольку действие происходит в горах Северного Кавказа, они попали в эпицентр вооруженного конфликта. В картине было много огня, взрывов, оружия – в общем, такое брутальное кино в реалиях конца 90-х. Мальчика должен был играть Андрей, а гладиатора – его кумир Александр Домогаров. Андрей видел Сашу в облачении графа де Бюсси в нашем проекте «Графиня де Монсоро», и в его глазах Домогаров был настоящим рыцарем – со всеми этими своими шпагами, плащами и шляпами. И вот этот рыцарь из его детства вдруг неожиданно стал полноценным партнером по фильму. Исполнилась детская мечта.

Пока проходили пробы, я, по своему обыкновению, присоветовала в картину еще одного родственника. Режиссер обмолвился: «У нас пока нет еще одного героя. Мы ищем актера, который смог бы сыграть важного генерала. Роль небольшая, но заметная». Я говорю: «Ну я знаю, кто вам нужен. Аристарх Ливанов». Так мы с Андреем подсказали режиссёру взять на роль и «дядю Арика».

Мы приехали на съемки в Ялту, поселили нас в простеньком пансионате советского типа, со столовой, в которой на завтрак давали сразу и борщ, и котлеты с гарниром, и тут же сладкую кашу с оладушками. Из огромного чайника в граненые стаканы разливался чай, который мы все хорошо помним еще по пионерским лагерям. Знаете, такой, когда в большую выварку, доверху заполненную водой, кидают щепотку чая, много сахара и все это кипятят. И на вкус получается такой сладкий пареный веник.

Я всегда следила за тем, что и как Андрюша ест, поскольку его проблемы с поджелудочной никуда не делись. И за завтраком я говорю: «Андрей, выбери что-то одно – или сырники, или кашу, давай не будем все в одну кучу мешать». Сергей Никоненко, который тоже был занят в той картине и тоже пришел вместе с нами на завтрак, сказал: «А я буду борщ и котлеты». Дядя Арик с ним согласился. Они набрали еды и начали воспитывать меня, учить, как надо кормить ребенка. Мол, надо завтракать так, чтобы наесться на целый день вперед. Я говорю: «Он же не верблюд. У нас есть еда на площадке, и с собой я ему оладьи возьму на всякий случай, покормлю, если есть захочет». Никоненко стал рассказывать, что, когда он был маленький, его мама варила большую кастрюлю борща, ставила его в погреб и по утрам заставляла его есть этот борщ, как можно больше, потому что до школы было шесть километров пешком и столько же обратно. И поэтому он привык есть на завтрак много и обильно. Андрей слушает его и веско резюмирует: «Знаете, что Никоненко хорошо, то Ливанову смерть». Сергей Петрович посмеялся и перестал уговаривать его есть побольше.

Приезжаем на место съемок, и я понимаю, что сладко парню не будет. Работа предстоит тяжелая. Пиротехники как раз заряжали взрывчатыми веществами дорожку, по которой Андрюше предстояло пробежать, – между взрывов, петляя и уворачиваясь. Я начала нервничать, понимая, что Юрий Кара снимает трюковое кино со взрослыми актерами и нянчиться с Андреем на площадке никто не будет. Режиссеер тоже нервничает и говорит: «Вы позанимайтесь со своим ребенком, чтобы он правильно настроился и не боялся. Объясните ему, что к чему». И я беру Андрея за руку и прохожу с ним всю эту дорожку, попутно объясняя: «Вот здесь закопаны заряды, когда они будут взрываться, будет очень громко, но ты не бойся. Тебе главное – запомнить, где находятся эти заряды, и петлять между ними, чтобы тебя взрывы не задели». Потом Сашу Домогарова попросила еще раз пройти с Андреем всю сцену. Начинают снимать первый дубль, и я вижу, насколько опасные дела творятся на площадке, – заряды уложены под землю и взрываются не понарошку, а прямо очень мощно – огонь, комья земли в разные стороны. Андрей пробежал по этой дорожке первый раз и подошел к нам. Пытается разговаривать, как обычно, а сам не замечает, что кричит – оглушило его, видать. И тут же случилась еще одна неприятность. Пиротехники закопали в землю цинковые ведра с какими-то тряпками, пропитанными горючим раствором, они должны были чадить и создавать эффект того, что взрыв произошел всерьез. И какое-то из ведер взорвалось, горящая тряпка взлетела в воздух в направлении камеры. Упала оператору на ногу. У него загорелась штанина, но он даже не мог ее потушить толком, потому что проверял, все ли нормально с камерой и не угодило ли в нее это горящее ведро. Я говорю: «Может быть, было уже? Может, одного дубля достаточно?» «Нет, – говорит режиссер, – снимаем второй дубль, мне нужен другой ракурс». А я первый-то дубль еле пережила, ночь, горы, тряпки эти горящие, ведра летающие – страшно. Говорю: «Поговорите с пиротехником, чтобы он зарядил все тщательно, я боюсь за ребенка». Мне говорят: «У нас хороший пиротехник, лучший из тех, что есть на “Мосфильме”». Я говорю: «Лучший? А с остальными что? Их в живых нет уже?» Грубая, конечно, шутка была, но в тот момент я очень сильно была напугана. Андрей пробежал второй раз. Был еще третий дубль, потом, слава богу, у пиротехников закончились заряды, и все угомонились.

Следующая сцена снималась тоже ночью. В горах стало холодно, Андрей стучал зубами, он явно очень устал и хотел спать, но держался. В этой сцене Саша и Андрей должны были сидеть в каком-то разбомбленном КПП, вокруг опять вонючие мазутные тряпки и шины, все это горит и чадит, взрывается, Домогаров отстреливается из всех щелей. В общем, непростое было кино.

А на следующий день снималась сцена, чисто технически совсем несложная. Но психологически она далась всем очень непросто. Киношным папой Андрея в этом фильме был Сергей Никоненко, он играл начальника воинской части, на которого охотился снайпер, но он об этом не знал. И вот мальчишка, которого играет Андрей, идет из школы, Никоненко его встречает, берет на руки, подбрасывает, а снайпер в этот момент стреляет и попадает ребенку в голову. По сценарию – ребенок погибает.