Ирина Безрукова – Жить дальше. Автобиография (страница 35)

Надо сказать, что доктором я с детства мечтала стать и всегда с интересом следила за тем, как мама кипятит шприцы и проделывает разные другие медицинские манипуляции. В школе с удовольствием и интересом прошла курсы оказания первой помощи и санитарной дружины, где нам рассказали много полезного и в том числе довольно подробно объясняли и показывали, как спасать человека при утоплении. Так что я знала, что делать. Показываю окружившим меня людям, что мне нужна помощь. И объясняю, как могу, что его надо взять за ноги, перевернуть вниз головой, чтобы вылить воду. Меня, разумеется, никто не понимает. Тогда я становлюсь на одно колено, второе ставлю под прямым углом, парня поднимаю и животом кладу на свое колено. Вода из него вышла, и я стала делать непрямой массаж сердца. Потом воздух вдохнула ему в легкие – и из него вылетела еще одна огромная порция воды. Он с жутким свистом вдохнул воздух и задышал. Лицо было бледно-зеленое, но, по крайней мере, я видела, что он жив. И тут подоспела «Скорая», врачи положили парня на носилки и унесли.

Спустя несколько секунд я прихожу в себя, понимаю, что сижу на полу в луже воды, и от пережитого стресса меня начинает трясти. Василий Лановой, стоявший рядом со мной и все это наблюдавший, говорит: «Может, тебе выпить что-то?» – «Я не пью», – говорю. И тут к нам подбегает взволнованный турок, хорошо одетый, в дорогих часах, и говорит: «Я вам очень благодарен, спасибо, вы спасли парня, я теперь готов любого из вашей съёмочной группы пропускать сюда бесплатно и предоставлять выпивку всем вам за счет заведения». Хозяин клуба оказался, как потом выяснилось.

А наутро Александр Иванович Иншаков принес нам турецкую газету и показал заголовок: «Русская актриса спасла турецкого танцора». И фотография невнятная – полно людей, и в центре я вниз головой, какие-то манипуляции проделываю с парнем. Так я стала героем дня и спасительницей турецких танцоров.

Следующий фильм, в котором я снималась, был тоже исторический, но совершенно другого плана. Снимал его режиссер Иван Дыховичный. Он решил снять пародию на успешный российский боевик «Крестоносец». Поскольку снимать фильм планировали на греческом острове Родос, но денег особых, как это обычно бывает, не было, Ивану Владимировичу Дыховичному нужна была проверенная команда актеров, которые не будут капризничать и затягивать съемочный процесс. «Я не хочу рисковать, мне надо, чтобы они не болели, не пили и не терялись», – сказал Дыховичный, советуясь с продюсером. И выбор пал на нашу команду, в которой были Виктор Павлов, Василий Лановой, Николай Еременко. Вместо Любы Полищук, которая была занята, пригласили актрису Валентину Теличкину. Меня тоже пригласили на пробы.

Я пришла на встречу с режиссером Иваном Владимировичем Дыховичным. Ему было 50 лет, мне 30, но он показался мне очень взрослым, мудрым и вместе с тем очень современным. «Ты видела фильм Цукера “Голый пистолет”? Вот я хочу снять что-то такое», – сразу с порога объяснил мне он. «Мне нужна внешне абсолютно такая же героиня, которую ты сыграла в “Рыцарском романе”, но совершенно противоположная по нутру и по характеру. Сможешь?» Я говорю: «Дайте сначала прочесть сценарий». Фильм Цукера я видела и примерно представляла себе, что может меня ждать. Вдруг, думаю, слишком смело будет, и я не справлюсь. Пробежала сценарий глазами и немного успокоилась – моя героиня была довольно мягким вариантом, все остальные роли получились гораздо отвязнее. «Мне подходит, – говорю, – я сыграю».

«И меня тоже все устраивает, к тому же о вас рекомендации как о человеке, который дисциплинированно и хорошо работает», – кивнул Иван. В моей жизни это было одно из самых легких утверждений на роль.

Через два дня я приехала на примерку костюма. Вошла в тот же кабинет, только вместо Дыховичного там была художник по костюмам. Она сказала: «Приподнимите вашу блузку, я сделаю замеры». Я говорю: «Тут как-то не очень удобно, люди посторонние». Она говорит: «Давайте быстренько, мужчин тут нет, никто не зайдет». Я поднимаю майку, она берет сантиметр, начинает мерить, и тут вдруг открывается дверь, и входит некий совершенно дерзкий персонаж. Молодой мужчина с окрашенными в какой-то неестественный блондинистый цвет волосами. Костюмер говорит: «Молодой человек, а вы не хотите отвернуться?» Он садится в режиссерское кресло, улыбаясь, продолжает смотреть на меня и говорит: «Нет, не хочу, мне все нравится». Я опустила майку и говорю: «Выйдите, пожалуйста, молодой человек, у нас тут примерка». Он еще какое-то время крутился в этом кресле, улыбался во все свои 42 зуба, на меня смотрел комплиментарно и при этом дерзко. И потом все-таки вышел. «Кто это был?» – говорю. «А, – говорит костюмер, – это Сергей Безруков, актер “Табакерки”. Тоже будет играть в этом фильме». И тут я вспомнила, что смотрела у Табакова спектакль «Бумбараш», там совершенно невероятная актриса Ольга Блок-Миримская играла этакого Батьку Махно в юбке, такая у нее получилась анархическая мадам в мехах и с револьвером. И был у нее целый гарем из молодых парней, они вокруг нее кордебалет на сцене устраивали. И вот одного из этих парней играл этот наглый блондин. Он еще студентом был, но играл, как говорится, на всю зарплату. Его энергия просто сносила первые ряды.

А еще я его видела… у себя дома. У меня на стене висел календарь, который выпускала ассоциация каскадеров. Каждый месяц был представлен кем-то из актеров. В январе на меня с календаря смотрела Люба Полищук, в феврале Александр Иванович Иншаков, я сама в костюме из «Рыцарского романа» представляла какой-то летний месяц. И на одной из страниц на фоне кирпичной стены позировал вот этот товарищ. И я на него смотрела и думала: «Надо же, какая фамилия смешная – Безруков». Целый месяц в собственном доме я на его фотографию смотрела и не узнала. Вот такие смешные ситуации нам иногда Вселенная подкидывает.

Прилетаем мы в Грецию, на остров Родос. Я там была впервые и была поражена, сколько всего интересного умещается на острове длиной чуть больше 70 км. Там были и древние замки, и остатки монументального Колосса Родосского, и город Линдос – белый с голубым, как принято в Греции, и Акрополь, куда туристы поднимаются на осликах. Многочисленные пляжи и море. Серферы, байкеры и молодежная тусовка с барами и дискотеками, и тихий отдых, который любят немцы и англичане с детьми.

Поселили нас в пятизвездочном отеле, и условия там были такие, о каких я и мечтать не могла. Я жила в бунгало с выходом на пляж и, сидя за белым ажурным кованым столиком, смотрела на прибой. Завтраки не поддавались описанию. В первые дни люди из нашей группы, потеряв волю, набирали себе стопками бутерброды, запасаясь на целый день. официанты с удивлением на них смотрели. На третий день это безобразие прекратилось – кормили на съемочной площадке прекрасно, не хуже, чем в отеле. Кроме этого, нам давали хорошие суточные, и мы могли позволить себе ужинать даже в ресторане отеля. Но мы быстро сообразили, что там дороже, и нашли на соседнем пляже ресторанчик, где за копейки брали по тарелке роскошных королевских креветок на гриле, какие-то невероятно вкусные стейки и греческие салаты в нереальном объеме.

В общем, это был месяц рая. Мы даже не каждый день снимались, успевали отдыхать, что по тем временам было неслыханной роскошью. Однажды скинулись, взяли в прокат машину и поехали кататься по всему острову. Это что-то невероятное было. С одной стороны Средиземное море, с другой – Эгейское, а между ними тонкий перешеек, метров 200 шириной – песчаная коса, заканчивающаяся зеленым полуостровом. С одной стороны – волнующееся море, а с другой – спокойное. И ты купаешься в волнах, а потом переходишь эти 200 метров – и рассекаешь абсолютную гладь. Где еще такое чудо найдешь?

Единственное, что мешало – дичайший ветер. Во время съемок иногда парик с головы сдувало, и, если бы не корона, которая его держала, пришлось бы степлером, наверное, его к волосам прибивать. Звуковики хватались за голову – звук задувало со страшной силой, и мы им говорили: «Читайте по губам, мы потом переозвучим». Мне в глаз попал песок, и на веке выскочил огромный ячмень. Что делать? Гримеры показали все свое искусство, шпаклевали мне мой фиолетовый глаз и поверх ресниц клеили еще огромные накладные. Но ветер был такой силы, что и накладные ресницы норовил сорвать.

Впрочем, трудностей я особо не замечала. Атмосфера на площадке была потрясающая. И все благодаря Ивану Дыховичному. Он удивительный был человек, со всеми умел находить общий язык, а когда начинал рассказывать свои истории, мы все открывали рты и слушали. Он был легкий в общении, хлебосольный, гостеприимный. Один сплошной антистресс. Жаль, что так рано ушел. Я знаю, что Иван мужественно боролся со своей болезнью. Его жена рассказывала, что даже в больнице после дикой химиотерапии, когда остальные пациенты лежали пластом, каждое утро вставал и идеально заправлял постель. И никому никогда ни на что не жаловался. Это был его способ бороться с болезнью. Увы, она победила.

Иван окружал себя молодежью, они общались с ним, на мой взгляд, несколько панибратски, например, могли сказать: «Ну куда вы с нами гулять собрались? В вашем возрасте пора уже и о вечном подумать!» И 50-летний Дыховичный парировал: «Это вы, ребята, так считаете! А я вам скажу, что 50 лет – не приговор!» Иногда после съемок он нам говорил: «Ребята, мы в таком роскошном месте сегодня снимали! Мне там так понравилось. Пойдемте после съемок туда, я присмотрел чудесный ресторан, угощаю». В результате мы побывали в самых роскошных местах острова. Иван был настоящим гурманом, сам готовил замечательно и всегда восторгался творчеством других поваров, если оно того заслуживало. Мы сидели за длиннющим столом, смеялись, пили прекрасное вино, ели невероятные блюда, и Иван все время говорил: «А вот попробуйте еще вот это, они здесь шикарно готовят!»