Ирина Безрукова – Жить дальше. Автобиография (страница 37)
Но тогда я вообще об этом не думала. Я просто наслаждалась легким общением с классным парнем, веселым балагуром и очень талантливым актером.
Однажды случился день рождения у главного спонсора и мецената картины. Это был вполне такой конкретный мужчина, у которого было много денег и который не терпел возражений, всегда получая желаемое. Я в тот день очень сильно надеялась после тяжелой съемки просто поплавать в море, потом упасть в кровать и заснуть. Но ко мне подошёл Александр Иванович Иншаков и сказал: «Ира, извини, наш спонсор не поймет, почему те, кого он пригласил, не пришли. У него сегодня день рождения, и он хотел бы, чтобы артисты были». Я вздохнула. Делать нечего. Переоделась и отправилась в ресторан. Сергей туда тоже пришел, и не один, а со своей девушкой – роскошной ухоженной красоткой, которая прилетела к нему на съемки. В какой-то момент я подошла к Иншакову и взмолилась: «Александр Иваныч, спасите меня от пьяных спонсоров!» Он посадил меня за стол между собой и еще одним громадным каскадером. А надо сказать, каскадёры меня обожали, поскольку я тогда была вегетарианкой. Они быстро смекнули, что Ира мяса не ест и куриная ножка, предназначавшаяся ей, может достаться тому, кто в данный момент рядом. Я с ними на сьемках едой менялась: вы мне салат, я вам котлету. Так что тот каскадер, огромный, в центнер весом, был просто счастлив оградить меня от пьяных спонсоров.
Я всегда ужасно не любила эти вечеринки, этих банкиров, которые приехали отдыхать без жен. И хотя для определенного рода утех они привозили с собой определенного рода девиц, даже просто танцевать с ними было огромным напряжением. А гуляли они, надо сказать, с размахом. Спонсор говорит: «Налейте Ирине “Вдовы Клико”». Я говорю: «Это что еще такое?» Мне шепнули, что это дорогое шампанское, 250 долларов бутылка. Каскадеры стали смеяться и вычислять, сколько стоит один глоток этого шампанского. Сумма впечатляла. Помимо «Вдовы Клико» были на столе омары, икра ложками, в общем, гулял товарищ на все деньги.
В какой-то момент, когда начались пьяные возгласы: «О, а тут у нас артистка, оказывается», я опять попросила Александра Ивановича: «Отпустите меня в номер, мне работать завтра». И в этот момент я вижу, что встает девушка Сергея и тянет его за собой. Они мимо нас проходят, и Сергей, глядя на меня, почему-то руками разводит: мол, извините, ничего не могу поделать, вечер закончился. И Иншаков говорит: «Ты смотри, повели парня. Ну что, дело молодое!» Мы посмеялись на эту тему. Но только я попыталась сделать то же самое, то есть незаметно покинуть собравшихся, на меня наткнулся пьяный хозяин вечеринки: «А ты куда?!» И у меня в голове рождается абсолютно спонтанная странная фраза: «А вы знаете, сколько мне слов учить на завтра?» Я не сказала ни «текст», ни «сценарий», ни «роль», то есть не оперировала привычными мне словами. Я сказала именно это корявое «знаете, сколько слов учить». Как в школе при подготовке домашнего задания. Спонсор наклонил голову и попытался осознать услышанное. Иншаков говорит: «Беги, пока он подзавис». И я быстренько выскользнула из-за стола.
На следующее утро поняла, что ушла тогда очень вовремя. Весь отель гудел, пересказывая друг другу истории о том, как теплая компания ночью отплыла на яхте от берега, чтобы совершить морскую прогулку, как бросали за борт девушек из эскорта, как спонсор в какой-то момент достал пистолет и целился в капитана, потому что тот куда-то не туда хотел плыть. Потом устроили пальбу в воздух из всего оружия, что было на борту (тут я вспомнила, как ночью проснулась от жуткой канонады, которая должна была означать салют в честь дня рождения). И я поняла, почему так испуганно выглядели на завтраке немцы – постояльцы отеля, вероятно, стрельба из российского оружия навевала на них не самые приятные ассоциации. В общем, погуляли они тогда «красиво», как умели гулять в 90-е годы.
После того вечера я заметила, что Сергей начинает оказывать мне знаки внимания. Я сначала подумала: «Хорош красавец, нечего сказать! Только что сплавил обратно в Москву свою девушку и подбивает клинья к замужней женщине». Но я не могла сказать, что мне это было неприятно. Однажды мы сидели большой компанией, потом все куда-то рассосались, и остались я, Сережа и какой-то мальчонка, за которым вот-вот должны были прийти его родители. Сергей играл на гитаре, пел песни, и я не хотела уходить. Да и мальчонка был прекрасным предлогом, чтобы подольше не уходить. Сергей перешел на романсы и проникновенные песни, и получалось, что адресовал он их лично мне. Я краснела, смущалась и ничего с этим поделать не могла.
Когда съемки закончились и мы возвращались домой, я поймала себя на мысли, что мне бы хотелось продолжить общение, но сомневалась. Сергей сделал все сам. «Ира, ты же фотографировала там, на Родосе? Поделишься потом фотографиями?» – попросил он, записал мне номер своего телефона и приписал: «Жду». И поставил три восклицательных знака.
Глава 19. Переезд из коммунальной квартиры
Вернувшись домой, я окунулась в бездну бытовых проблем. В то время весьма активно решался вопрос с нашей квартирой. На одном из «Кинотавров» ко мне подошел телеведущий Борис Ноткин, у которого я пару раз до этого была на программе, мы разговорились, и он, к слову, задал вопрос: «А дача у вас есть? Где вы вообще живёте?» – «Какая дача! – говорю, – мы в коммуналке живем, у нас одна-единственная комната, а у соседа туберкулез, и ему все хуже и хуже!» Он очень удивился. «Подождите! Как же так? Не имеют права не дать вам отдельную квартиру! А Минздрав? А другие инстанции?» – «Да, туберкулезник стоит вот уже три года на очереди на квартиру, но вы же понимаете, дело это сложное, очередь не двигается». Ноткин был очень впечатлен моим рассказом и пообещал помочь. Я была уверена, что это только разговоры из вежливости, чтобы беседу поддержать. Но оказалось, что Борис действительно очень проникся нашим бедственным положением. Он знал, к кому обратиться, поскольку играл в теннис с Борисом Ельциным. Тогда очень многие вопросы решались на теннисном корте – все нужные и важные люди занимались этим видом спорта. Нашему соседу дяде Валере вскоре пришло письмо, что ему выделили отдельную квартиру. Правда, письмо это припозднилось – за пару дней до этого дядя Валера умер. Прямо в коридоре нашей квартиры. Прободение, кровь в легких. Ожидаемый финал. Комнату дяди Валеры отдали нам. Мы быстро сделали там какой-то немудреный ремонт, ободрали старые обои, отмыли все, покрасили окна и радиаторы белой краской, а стены белой водоэмульсионкой. И принялись уговаривать вторую соседку, Наташу, разъехаться. Предлагали ей разные варианты, но она, прожившая с нами бок о бок десять лет, почему-то насторожилась, медлила с принятием решения. К счастью, именно в это время она встретила мужчину – югослава, приехавшего в Россию строить отели, вышла за него замуж. Нам удалось все-таки с ней разъехаться, Наташе досталась небольшая однушка, а нам очень маленькая двушка в удручающем состоянии, в ветхом панельном доме, на фоне которого любая хрущевка казалась раем. Но зато это была отдельная, своя квартира. К тому же была надежда, что этот дом вскоре пойдет под снос, и это улучшит наши жилищные условия.
Первое, что нас поразило в нашей новой квартире – провода, свисающие со всех стен гроздьями, как елочные гирлянды. Розетки тоже висели в воздухе, обожженные. Я долго не могла понять, что не так и зачем бывшим владельцам нужно было тянуть такое количество проводов. Потом мне объяснили: это было сделано для того, чтобы обмануть счетчик и не платить за электричество.
В квартире прогнило все насквозь. Так называемый ковролин, который лежал при входе, был такого цвета и так пах, что становилось жутко. Заплесневелая ободранная ванная с облезшей эмалью и проржавевшим стоком для воды тоже мало радовала. Ржавый сток был в таком состоянии, что можно было ноги поранить, если босиком в ванную встать.
Но вариантов у нас не было, надо было переезжать. Незадолго до переезда у Игоря обострились проблемы со спиной, он с трудом двигался. А я не самая крепкая женщина, у меня ручки слабенькие, да и хватательный рефлекс не такой сильный, как обычно бывает у ростовчан. Денег на грузчиков не было. Выручили друзья. Они помогли нам, загружали коробки в машину, Игорь, стиснув зубы, тоже пытался принимать участие, превозмогая боль. Такой характер. Он по гороскопу Скорпион, а они ребята крепкие, если уж принимают решение, то держись.
Въехали в квартиру и только после этого стали ее ремонтировать. Пришлось позвать электрика и двух малярш, сами бы мы не справились. Ванную комнату привели в порядок – задекорировали ее самоклеющейся пленкой цвета «розовый мрамор». Пленка не только скрыла жуткие стены, покрашенные зеленой водоэмульсионкой, но и послужила теплоизоляцией. Ванная наша примыкала к подъезду, и зимой там было дико холодно. Чтобы хоть как-то ее прогреть, надо было включить кипяток и минут десять подождать. Но сразу кипяток было включать запрещено – человек, который покрывал новой розовой эмалью нашу жуткую ванную, предупредил: «Если горячая вода попадет на эмаль, она долго не продержится». И все домочадцы были выдрессированы – сначала включаем холодную воду и только потом горячую, иначе останемся без ванной.