Ирина Безрукова – Жить дальше. Автобиография (страница 23)

Люди крутились, как могли. Один знакомый, кандидат медицинских наук, лишился работы и зарабатывал деньги, продавая в подземном переходе метро щипцы для завивки волос, которые он где-то раздобыл. Другой добыл вагон сахара и продал его чуть дороже. Все зарабатывали, как могли. Даже я, человек максимально далекий от какой-либо коммерции, пошла торговать. В то время у нас в Москве появилось несколько американских косметических фирм, и я пошла в одну из них дистрибьютором. Мне показалось, что у меня может получиться. Люди же во все времена за собой следят, а значит, будут вкладывать средства в косметику. Ну и потом, это про красоту, а не про какие-то там вагоны с сахаром, значит, должно быть интересно. Я выкупила на свои деньги базовый набор этой косметики и пыталась всячески его продавать. Собирала у себя дома людей, приходили какие-то подружки, с радостью все эти тестеры на себя намазывали, красились, я тратила на них по два-три часа, а заканчивалось все тем, что кто-нибудь покупал карандаш или помаду. В результате мне с трудом удалось вернуть вложенные деньги. Я еще тот бизнесмен.

Но этому опыту я очень благодарна, потому что меня в той фирме научили базовым приемам ухода за собой. Меня же никто никогда этому не учил. Бабушка считала, что умыться с утра мыльцем – уже хорошо, а остальное – баловство. А тут консультанты объяснили, что существует трехэтапный уход, он достаточно простой, но эффективный: очищение, тонизирование, увлажнение. Еще я в общих чертах освоила классический макияж и с тех пор могла сама накраситься и неплохо выглядеть на мероприятиях.

Домашнее хозяйство тогда отнимало огромное количество времени и сил. Надо было постоянно что-то гладить. Это сейчас можно купить одежду из такой ткани, которую достаточно повесить на вешалку, и она, высохнув, не потребует глажения. Тогда такой одежды не было. Одежда из кримплена не в счет. Я гладила и постельное белье, и салфетки, и скатерти. Когда приходили гости, я обязательно накрывала стол бабушкиной скатертью ручной работы, белой с вставками из полупрозрачного кружева. Можно себе представить, во что эта скатерть превращалась после приема гостей. Я ее стирала, выводила пятна, вываривала, крахмалила, гладила. При этом чувствовала я себя по-прежнему не очень здорово, силы никак не возвращались.

Вскоре мы заработали денег на простенькую пластмассовую стиральную машинку – большой квадратный тазик такой с крышкой и пропеллером внутри, которая ставилась над ванной на деревянный помостик. Я ее обожала, потому что она существенно облегчила мне жизнь.

Игорь работал в театре и подработать толком нигде не мог, поскольку у них там была жесткая дисциплина. Иногда удавалось что-то заработать «на стороне». Но редко. Директором театра «Детектив» стал человек, который никогда не имел к театру никакого отношения, он всю жизнь на производствах проработал. И никак не мог понять, почему это артисты приходят в театр так поздно – они же зарплату получают, пусть работают, как все, начиная с 9 утра. А артисты, в свою очередь, не понимали, зачем приходить в такую рань, если репетиции обычно начинаются часов в 11, – артист, играющий вечером спектакль, занят до 11 вечера и по всем законодательствам, его рабочий день должен начинаться позже. А бывает так, что у человека в этот день вообще нет ни репетиций, ни спектакля. Но директор обязал приходить – и бедные артисты являлись на работу к 9 и потом слонялись неприкаянно по ДК. Деваться было некуда, время такое, не покапризничаешь особо. А потом Василий Борисович Ливанов придумал вдруг бороться с курением. Пригрозил всем, кто будет курить, вычитать рубль из зарплаты. Артисты убегали во дворы, прятались там, курили – а куда деваться? Если ты куришь, тебе же надо где-то это делать. А однажды кто-то вошел в кабинет к самому Ливанову и увидел, как тот дымит в форточку, притом что вообще-то Василий Борисович, как думали многие, сам не курил. На этом борьба с сигаретами окончилась.

Игорь дома бывал нечасто, но, к его чести, надо сказать, что время на ребенка он как-то выкраивал. Когда Андрюхе назначили курс массажа, чтобы справиться с его гемосиндромом, ходил с нами в поликлинику. Массаж был ребенку необходим – надо было сделать так, чтобы те мышцы, которые скрутило, как-то размялись и пришли в форму. В поликлинике сделали только 10 сеансов массажа и сказали: «Приходите в следующий раз через полгода, мест нет». Мы с Игорем, насмотревшись, стали делать массаж сами и в результате победили этот диагноз, ручки-ножки у него полностью выровнялись. Но проблемы с поджелудочной железой остались, и это было уже навсегда. Я тщательно подбирала ему диету и, когда он стал уже взрослым, внимательно следила за тем, что он ел. Не сказать, что он был очень сильно обделен, я исключила только откровенно вредные вещи вроде сладкой газировки, жирной и острой пищи и походов в «Макдоналдс».

Вымотаны мы были оба невероятно. Я как бледная тень ходила и иногда даже забывала, поела я сегодня или не поела. С готовкой были большие проблемы. На нашей маленькой коммунальной кухне, где стояли три стола и плита, совершенно не было места для Андрюши. Оставлять его на балконе я боялась, одного в комнате тоже не хотела бросать надолго. А в кухне его можно было только на подоконник положить. Я старалась не носить ребенка в места общего пользования. Дело в том, что наш сосед, милейший алкоголик дядя Валера, страдал открытой формой туберкулеза. Вы понимаете, в какой ужас пришла я, узнав об этом? По закону, людям с таким диагнозом должны были давать отдельное жилье немедленно, – болезнь очень заразная и опасная для окружающих. Но инстанции никак не реагировали, и мы продолжали жить бок о бок с этой бомбой замедленного действия. К тому же ни дядя Валера, ни вторая наша соседка не заморачивались проблемами уборки общих помещений. Я иногда, выходя в коридор, приходила в ужас: под ногами хрустел песок. Толком вымыть пол в коридоре не представлялось возможным – паркет был старый, деревяшки вздымались, их легко можно было вынуть и положить обратно, песок забивался в щели между паркетинами. Я, конечно, пыталась его как-то приводить в порядок, но поскольку интересовало это только меня, получалось плохо.

В общем, с бытом была беда. Однажды, помню, в гости приехал Аристарх. И привез «заказ». Была тогда такая форма распределения дефицитных продуктов: по месту работы человеку за небольшую сумму выдавался пакет, в котором были сплошные деликатесы – банка консервов, например печень трески, колбаса, апельсины. Подозреваю, были люди, у которых такие заказы случались каждый день, и была в них не печень трески, а кое-что покруче. Но артистам такое счастье выпадало редко. И вот Аристарх приезжает в гости с этим заказом и выдает нам из него несколько апельсинов. Это был настоящий подарок.

Но еще больше меня впечатлил приезд Василия Борисовича. Он взглянул на Андрюшу, гордо произнес: «Наша порода!» (хотя по крови никакого отношения к нему не имел) и выдал Игорю конверт. Я уже тогда знала, что Игорь помогал ему ставить спектакль в его театре. Прекрасный детский спектакль под названием «Иоахим Лис – детектив с дипломом», детектив и мюзикл в одном флаконе, там играли Валентин Смирнитский и мой хороший друг Владимир Стуканов. Жена Василия Борисовича – потрясающий театральный художник по костюмам – сделала шикарные костюмы. Получилось очень зрелищно, на том моменте, где главный герой переодевается в привидение, дети визжали от восторга. Проблема была только одна – Василий Борисович никак не мог поставить его сам, он служил в театре всего четыре месяца, а дальше занимался кинокарьерой и в театральных постановках не разбирался совсем. Игорь практически самостоятельно все поставил. И вот однажды Василий Борисович лично приехал к Игорю домой, чтобы поблагодарить за сделанную работу и вручить конверт.

Понятное дело, что в процессе постановки мой муж пропадал в театре постоянно. Мало того, у него была еще и главная роль там, невероятно сложная, очень подвижная: танцы, песни, быстрые переодевания. На нем держался спектакль, и выматывался он невероятно. Но и я уже была никакая, и однажды Игорь пригласил меня посмотреть на его работу и заодно хоть немного отдохнуть. «Знаешь, у меня есть знакомая, она хорошо с детьми ладит. Давай ее позовем к нам и попросим посидеть с Андрюшкой, а ты приедешь посмотреть спектакль». Она пришла, я начала суетиться, волноваться, показывать, где у нас пеленки лежат, рассказывать что-то про то, как надо с Андрюшей обращаться. Она меня быстро успокоила: «Идите, ради бога, я справлюсь со всем сама».

И вот я сижу в зрительном зале, а ощущение у меня такое, будто я вышла в открытый космос. Илон Маск просто-таки отдыхает. Полчаса до спектакля. 15 минут. Я не выдерживаю, бегу за кулисы звонить домой, как они там без меня. Думаю: «Вот опять я плохая мама, оставила ребенка, он сейчас расплачется, а она не будет знать, что с ним делать». Но мне сообщили, что дома все в порядке. Я успокоилась, уселась в кресло. Смотрю спектакль, и у меня в мозгу две параллельные вселенные: в одной мой муж на сцене, а в другой – плачет мой сын и без меня скучает. Но я взяла себя в руки и досидела спектакль до конца. Потом поняла, что такие короткие отлучки-встряски здорово спасают, отвлекают, дают возможность прийти в себя и ставят голову на место. Потом всем знакомым молодым мамам советовала находить в себе силы и отрываться от дома и детей, хоть иногда выходить в свет в одиночку. Оставить на хозяйстве бабушку или няню и спасать себя. Потому что потом вы домой в другом совершенно состоянии возвращаетесь, перезаряженными морально.